И.В.Сталин и В.И.Ленин
Наталья Морозова: «Какую же прекрасную страну мы потеряли!
И какие же прекрасные люди жили и работали в той стране.
Да что там говорить, если прекрасны даже осколки от погубленной страны...»
Рабочий класс

Великая Страна СССР

Наша Родина - СССР, наша цель - социализм, наше будущее - коммунизм!
RSS
Учение Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина
[ Все статьи раздела ]

Исторический материализм  



ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Госполитиздат. 1950

Оглавление:

• Предисловие
• ГЛАВА ПЕРВАЯ. ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ КАК НАУКА
     • 1. Предмет исторического материализма
     • 2. Создание исторического материализма — величайшая революция в науке
     • 3. Исторический материализм о законах общественного развития
     • 4. Историческая закономерность и сознательная деятельность людей
     • 5. Крах современной буржуазной социологии
     • 6. Развитие исторического материализма Лениным и Сталиным
     • 7. Партийность исторического материализма

• ГЛАВА ВТОРАЯ. УСЛОВИЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА
     • 1. Географическая среда
     • 2.Рост народонаселения
     • 3. Способ производства — определяющая сила общественного развития

• ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ТРИ ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВОДСТВА
     • 1.Первая особенность производства
     • 2. Вторая особенность производства
     • 3. Третья особенность производства

• ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. РАЗВИТИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПЕРВО-БЫТНО-ОБЩИННОЙ, РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ, ФЕОДАЛЬНОЙ И КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ОБЩЕСТВЕННЫХ ФОРМАЦИЯХ
     • 1.Производительные силы и производственные отношения первобытно-общинного строя

• ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
     • 1. Условия возникновения социалистического способа производства
     • 2. Производительные силы социалистического общества
     • 3. Социалистические производственные отношения
     • 4. Основные черты социалистического способа производства

• ГЛАВА ШЕСТАЯ. МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ КЛАССОВ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
     • 1. Значение марксистско-ленинской теории классов и классовой борьбы
     • 2. Определение классов
     • 3. Происхождение классов
     • 4. Классовая структура рабовладельческого, феодального и капиталистического общества
     • 5. Историческая роль пролетариата и его классовая борьба
     • 6. Классы и партии
     • 7. Классовая борьба в странах капитализма на современном этапе
     • 8. Пути уничтожения классов

• ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО
     • 1.Государство как политическая надстройка над экономическим базисом
     • 2. Функции государства
     • 3. Право, его классовая сущность
     • 4. Происхождение государства и права
     • 5. Типы и формы государств

• ГЛАВА ВОСЬМАЯ. МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ РЕВОЛЮЦИИ
     • 1. Социальная революция — закон перехода от одной общественно-экономической формации к другой.
     • 2. Буржуазные и буржуазно-демократические революции
     • 3. Пролетарская социалистическая революция.
     • 4. Объективные и субъективные условия победы революции
     • 5. Развитие мировой пролетарской революции

• ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. СОВЕТСКОЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО
     • 1. Диктатура пролетариата — новый тип государства
     • 2. Советы — государственная форма диктатуры пролетариата
     • 3. Советское многонациональное государство
     • 4. Первая фаза развития Советского социалистического государства
     • 5. Вторая фаза развития Советского социалистического государства.
     • 6. Советское право
     • 7. Источники силы советского государства.

• ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЛИКВИДАЦИЯ ЭКСПЛУАТАТОРСКИХ КЛАССОВ И ПУТИ УНИЧТОЖЕНИЯ КЛАССОВЫХ РАЗЛИЧИЙ В СССР
     • 1. Классы и классовая борьба в СССР в период перехода от капитализма к социализму
     • 2. Победа социализма в СССР и изменение классовой структуры советского общества.

• ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ И НАЦИОНАЛЬНО-КОЛОНИАЛЬНЫЙ ВОПРОС
     • 1. Марксистская теория нации
     • 2. Национальные движения и национально-колониальный вопрос
     • 3. Марксистско-ленинское решение национального вопроса
     • 4. Решение национального вопроса в СССР
     • 5. Дружба народов СССР и борьба с буржуазным национализмом
     • 6. Национально-колониальный вопрос и борьба против империалистической агрессии на современ-ном этапе. СССР — оплот свободы и независимости народов

• ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ О ВОЙНЕ
     • 1.Происхождение и сущность войн
     • 2.Характер войн до эпохи империализма
     • 3. Войны эпохи империализма и пролетарских революций
     • 4. Вооруженная борьба народов Советского Союза в защиту социалистического отечества от нападения империалистов
     • 5. Способ производства и способ ведения войны

• ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. РОЛЬ НАРОДНЫХ МАСС И ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ
     • 1.Субъективно-идеалистическое понимание роли личности в истории и его несостоятельность
     • 2. Фаталистические теории и отрицание ими роли личности в истории
     • 3. Народ — творец истории
     • 4. Роль личности в истории
     • 5.Всемирно-историческая роль вождей рабочего класса — Маркса и Энгельса, Ленина и Сталина

• ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И ЕГО ФОРМЫ.
     • 1. Общественное сознание как отражение условий материальной жизни общества.
     • 2. Классовая сущность идеологии.
     • 3. Обратное воздействие общественного сознания на общественное бытие.
     • 4. Формы общественного сознания.
     • 5. Нравственность.
     • 6. Религия
     • 7. Искусство.
     • 8. Философия.
     • 9. Наука.

• ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. РОЛЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ В РАЗВИТИИ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
     • 1. Процесс формирования социалистического сознания
     • 2. Основные черты социалистической идеологии. Духовный облик советского человека
     • 3. Роль социалистической научной теории в возникновении и развитии социалистического общества
     • 4. Марксистско-ленинская теория и коммунистическое воспитание масс

• ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. СОЦИАЛИЗМ И КОММУНИЗМ
     • 1. Две фазы коммунистического общества
     • 2. О постепенном переходе от социализма к коммунизму
     • 3. Советское государство — главное орудие построения коммунизма

• ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
     • 1. Социалистическая система хозяйства — экономический фундамент советского общества
     • 2. Роль политической надстройки в развитии советского общества
     • 3. Морально-политическое единство, дружба народов CCCP, советский патриотизм, критика и самокри-тика как движущие силы советского общества

• ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ПАРТИЯ ЛЕНИНА — СТАЛИНА — РУКОВОДЯЩАЯ И НАПРАВЛЯЮЩАЯ СИЛА СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
     • 1. Руководящая и направляющая роль партии большевиков в развитии советского общества
     • 2. Партия большевиков — вождь, организатор и воспитатель советского народа




Предисловие

Необходимость в книге, в которой давалось бы систематическое изложение исторического материализма, давно назрела. Такая книга нужна студентам и преподавателям высших учебных заведений, а также многочисленным кадрам советской интеллигенции, самостоятельно изучающим основы марксистско-ленинской философской науки.
Предлагаемая читателю книга, написанная авторским коллективом Института философии Академии наук СССР, представляет собой попытку дать более или менее полное изложение основ исторического материализма. Авторский коллектив под руководством проф. Ф. В. Константинова работал над подготовкой этой книги в течение ряда лет. Главы книги в течение 1947 — 1949 гг. неоднократно обсуждались на секторе исторического материализма Института философии Академии наук с участием преподавателей основ марксизма-ленинизма и философии. Книга в целом подверглась обсуждению в Институте философии Академии наук СССР с участием философской общественности Москвы.
При написании книги авторы руководствовались гениальной работой И. В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме», обобщающей историю столетней борьбы марксизма-ленинизма с его врагами и исторический опыт нашей эпохи; теоретические труды В. И. Ленина и И. В. Сталина представляют собой высший этап в развитии диалектического и исторического материализма.
Великая Октябрьская социалистическая революция и победа социализма в СССР явились проверкой истинности исторического материализма и его величайшим триумфом.
В наше время нельзя освещать общие социологические законы, относящиеся ко всем фазам общественного развития, не показывая того, как эти законы проявляются в условиях нового, социалистического общества. Поэтому значительная часть книги отведена освещению закономерностей развития советского социалистического общества.
Вполне сознавая, что книга еще не достигла необходимой для учебника краткости, сжатости изло-жения, чеканности формулировок, авторы все же стремились приблизить изложение книги к типу учебного пособия. Авторы и Институт философии ждут от читателей деловой, большевистской критики и предложений, которые помогли бы улучшить книгу.
Главы 1, 2, 3, 4, 5, 7, 13, 14, 15 и 17 написаны профессором Ф. В. Константиновым; 6, 9, 10, 18 и часть главы 16 — доктором философских наук Г. Е. Глезерманом; глава 8 — профессором Г. М. Гак; глава 11 — доктором философских наук М. Д. Каммари; глава 12 — кандидатом философских наук Ф. Д. Хрустовым; глава 16 — членом-корреспондентом Академии наук СССР П. Ф. Юдиным. В подготовке книги к печати, в ее редактировании принимал участие Г. Е. Глезерман. Значительную помощь при подготовке рукописи к печати оказал П. А. Павелкин.

12/VII — 1950 г.
Москва.
АВТОРЫ


| Оглавление |




ГЛАВА ПЕРВАЯ
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ КАК НАУКА


| Оглавление |



1. Предмет исторического материализма

Каждая наука имеет свой особый предмет исследования. Так, например, политическая экономия изучает законы развития общественно-производственных, т. е. экономических, отношений людей. Эстетика как наука изучает закономерности развития искусства. Языкознание изучает законы возникновения и развития языка и т. д.
Каков же предмет, изучаемый историческим материализмом? Отвечая на этот вопрос, И. В. Сталин пишет:
«Исторический материализм есть распространение положений диалектического материализма на изучение общественной жизни, применение положений диалектического материализма к явлениям жизни общества, к изучению общества, к изучению истории общества». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 535.)
Исторический материализм является наукой о наиболее общих законах развития общества. Названные выше общественные науки (политическая экономия, эстетика, языкознание) изучают развитие тех или иных отдельных сторон общественной жизни, определенных видов общественных отношений. Исторический материализм в отличие от этих наук изучает законы развития общества в целом, во взаимодействии всех его сторон. Он дает ответ на вопрос о том, что определяет характер общественного строя, чем обусловливается развитие общества, от чего зависит переход от одного общественного строя к другому, например переход от капитализма к социализму. В отличие от гражданской истории, которая призвана отобразить во всей конкретности ход событий, совершавшихся в общественной жизни отдельных стран и народов, исторический материализм имеет своей задачей исследование общих законов исторического процесса.
Исторический материализм дает единственно верный, научный ответ на самые коренные, самые важные вопросы общественной науки, без выяснения которых нет возможности правильно объяснить развитие общественной жизни в целом и развитие любой из ее отдельных сторон.
В общественной жизни мы наблюдаем отношения экономические, политические, идеологические. Существует ли определенная связь между этими отношениями и каков характер этой связи? — вот один из вопросов, на который призвана дать ответ наука об обществе.
Есть ли в пестрой, многообразной, сложной и противоречивой смене исторических событий, во всем ходе развития общества внутренне необходимая связь, закономерность или же здесь, в общественной жизни, в отличие от природы царствуют случайность, хаос и произвол?
Человечество прошло длительный и сложный путь исторического развития: от первобытно-общинного строя, через рабство, феодализм и капитализм, к социализму, уже победившему на одной шестой части земного шара. Каковы движущие силы этого поступательного развития?
На все эти вопросы впервые дал научный ответ исторический материализм — наука, указавшая путь к сознанию истории как единого, закономерного процесса, взятого во всей его многосторонности и противоречивости. Исторический материализм представляет собой цельную и стройную научную теорию, объясняющую развитие общества, переход от одного общественного строя к другому. Вместе с тем он является единственно правильным, научным методом изучения каждой из отдельных сторон общественной жизни, методом исследования конкретных исторических явлений и в целом — истории стран и народов.
Исторический материализм служит научным методом для всех отраслей общественного знания. Экономист, правовед, искусствовед, историк, если они не опираются на теорию и метод исторического материализма, будут блуждать среди бесчисленных явлений общественной жизни, исторических событий, не умея за случайностями увидеть историческую закономерность, за частностями — целое, за деревьями — лес. Исторический материализм дает исследователю руководящую нить исследования, которая обеспечивает возможность свободно и сознательно двигаться в сложном лабиринте исторических фактов. Исторический материализм — это не схема, не сводка абстрактных положений, принципов, которые следует лишь зазубрить; нет, это вечно живая, творчески развивающаяся общественная теория и метод познания общественной жизни. К историческому материализму полностью относится то, что сказано И. В. Сталиным о марксизме в целом как о творческом, развивающемся учении. Критикуя начетчиков и талмудистов, рассматривающих марксизм как собрание догматов, И. В. Сталин указывает: «Они (т. е. начетчики и талмудисты — Ф. К.) думают, что если они заучат наизусть эти выводы и формулы и начнут их цитировать вкривь и вкось, то они будут в состоянии решать любые вопросы, в расчёте, что заученные выводы и формулы пригодятся им для всех времён и стран, для всех случаев в жизни. Но так могут думать лишь такие люди, которые видят букву марксизма, но не видят его существа, заучивают тексты выводов и формул марксизма, но не понимают их содержания.
Марксизм есть наука о законах развития природы и общества, наука о революции угнетённых и экс-плуатируемых масс, наука о победе социализма во всех странах, наука о строительстве коммунистического общества. Марксизм, как наука, не может стоять на одном месте, — он развивается и совершенствуется». (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, Госполитиздат, 1950, стр. 54 — 55.)
Исторический материализм, как наука о законах развития общества, служит не только методом познания общества, но и методом его преобразования, методом революционного действия. Он является надежным идейным оружием коммунистической партии — революционной партии рабочего класса. Руководствуясь теорией и методом исторического материализма, партия большевиков под руководством Ленина и Сталина привела рабочий класс и всех трудящихся России к победе над царизмом и капитализмом, к установлению социалистического строя. Исторический материализм вооружает борцов за коммунизм знанием законов развития общества, дает им силу ориентировки, ясность перспективы, позволяет правильно разобраться в обстановке, понять смысл событий и предвидеть их дальнейшее развитие.
Наша эпоха — эпоха крушения капиталистической системы, эпоха пролетарских революций и победы социализма сначала на одной шестой части земли, а затем и в других странах, — самая значительная и наиболее богатая событиями во всей истории. Ни одно из предшествующих поколений не было участником столь грандиозных, всемирно-исторического значения событий, не было свидетелем таких крутых исторических поворотов и таких быстрых темпов развития, какими ознаменована первая половина XX в.
В течение жизни одного поколения произошли две разрушительные мировые войны, развязанные империалистами. Под ударами революции рухнул реакционнейший царский режим в России, рухнули, не выдержав испытаний первой мировой войны, Австро-Венгерская и Турецкая империи. Самым великим, самым значительным событием всей мировой истории, её поворотным пунктом явилась победа Великой Октябрьской социалистической революции в России. Это событие знаменует собой наступление новой эры в истории человечества. Капиталистическая система перестала быть единой и всеобъемлющей. Ей противостоит ныне социалистическая система, одержавшая победу в СССР. Из второй мировой войны капиталистическая система вышла еще более ослабленной, а социалистическая система — усилившейся. Сильнейшая в Европе империалистическая держава — гитлеровская Германия разгромлена армией страны социализма. Некоторые капиталистические государства, игравшие большую роль в течение длительного времени, ныне перестали быть великими державами, оттеснены на второй план, попали в зависимость от США. Трещит, распадается некогда могущественная Британская мировая колониальная империя. От системы империализма отпали и отпадают одна страна за другой. В странах Юго-Восточной и Восточной Европы возник режим народной демократии. Великий китайский народ под руководством коммунистической партии Китая одержал победу над гоминдановской реакцией и американским империализмом. Во всех капиталистических странах нарастают и обостряются внутренние противоречия, поднимается новая волна социалистического рабочего движения. На Востоке, в Азии, полыхает пламя великого национально-освободительного антиимпериалистического движения. К активному историческому творчеству поднялись гигантские народные массы, руководимые коммунистическими партиями.
Все эти события подтверждают правильность идей марксизма-ленинизма, служат неопровержимым доказательством истинности открытых историческим материализмом законов общественного развития, необходимо ведущих к гибели капитализма и победе коммунизма. Ясное сознание этой необходимости воодушевляет трудящиеся массы на революционную борьбу и вселяет в них уверенность в победе великого дела рабочего класса.
Чтобы быть сознательным участником великой исторической борьбы за коммунизм, надо знать действительные причины и движущие силы исторических событий, надо знать законы общественного развития. Только марксистско-ленинская наука об обществе дает знание законов развития общества, возможность правильно ориентироваться в происходящих исторических событиях, понять их смысл и ясно видеть направление общественного развития, исторические перспективы.

| Оглавление |



2. Создание исторического материализма — величайшая революция в науке

Безраздельное господство идеализма в социологии и историографии до создания исторического материализма

Как науки о природе, так и науки об обществе имеют не только свою историю, но и предисторию. Предисторией современной научной гелиоцентрической теории Коперника в астрономии являлась геоцен-трическая система Птоломея, современной химии предшествовала алхимия с ее поисками «философского камня». До возникновения исторического материализма в объяснении явлений общественной жизни, истории общества всецело господствовала своеобразная историческая «алхимия» — антинаучное, идеалистическое понимание истории и общественной жизни.
Идеалистический взгляд на историю, на общественную жизнь имеет многовековую давность. Он уходит своими корнями в рабовладельческое и феодальное общество. Историки античного общества Геродот и Фукидид, Плутарх и Светоний, идеологические авторитеты феодального общества Августин Блаженный и Фома Аквинский искали коренные причины исторических событий — политических переворотов, войн, падения и гибели одних государств и возвышения других — в божественной воле «провидения» или в действиях царей, королей, полководцев, причем действия этих лиц также объясняли «волей всевышнего», «провидения».
Буржуазная историография и социология возникли в борьбе с феодальной теологической историографией. Буржуазные философы, историки и социологи, в противовес феодальным церковным авторитетам, пытались дать «естественное» объяснение хода всемирной истории, общественной жизни. Но они искали и ищут эти «естественные» причины исторических событий, движущие силы истории в головах людей, в области сознания, в сфере идей.
Как указывал Ленин, прежние, домарксовские исторические теории имели два главных недостатка:
«Во-1-х, они в лучшем случае рассматривали лишь идейные мотивы исторической деятельности людей, не исследуя того, чем вызываются эти мотивы, не улавливая объективной закономерности в развитии системы общественных отношений, не усматривая корней этих отношений в степени развития материального производства; во-2-х, прежние теории не охватывали как раз действий масс населения». (В. И. Ленин, Соч., т. 21, изд. 4, стр. 40.) Они рассматривали историю преимущественно как результат деятельности отдельных выдающихся людей.
Домарксовские теории не могли проникнуть в сущность исторического процесса, открыть законо-мерную связь явлений. Они неполно, отрывочно отражали лишь то, что можно наблюдать на поверхности событий.
На первый взгляд кажется естественным заключить, что главные, определяющие причины исторических событий надо искать в сознательных намерениях и целях людей, в их идеях, в побуждениях деятелей, стоящих во главе общественных движений, исторических событий.
Подавляющее большинство буржуазных социологов и историков так и поступало: они рассматривали историю как сознательный процесс. Такой идеалистический взгляд на общество, на ход всемирной истории был обусловлен классовой позицией буржуазных философов, социологов и историков как представителей господствующего, командующего эксплуататорского класса и логически вытекал из их идеалистического мировоззрения.
Идеалистического взгляда на историю придерживались не только буржуазные философы-идеалисты Беркли, Кант, Фихте, Гегель, Шеллинг, Конт, Спенсер, Карлейль, народники Лавров, Михайловский и многие другие, но и буржуазные философы-материалисты. Ни английские материалисты XVII в. Бэкон и Гоббс, ни французские материалисты XVIII в. Дидро, Гольбах, Гельвеций не смогли распространить свои философские материалистические взгляды на познание общественной жизни. В объяснении истории они оставались идеалистами. Коренная причина общественных переворотов и войн заключалась, по их мнению, в изменении сознания, в изменении мнений людей, в деятельности законодателей.
Французские материалисты XVIII в., на первый взгляд, стремились дать строго научное, естественное объяснение общественных явлений. Они утверждали, что в обществе, как и в природе, все причинно обусловлено, связано необходимой цепью причин и следствий. Но они не видели коренных причин событий и на деле низводили историческую необходимость до степени случайности. Вот что писал Гольбах в «Системе природы»:
«Излишек едкости в желчи фанатика, разгоряченность крови в сердце завоевателя, дурное пищеварение у какого-нибудь монарха, прихоть какой-нибудь женщины — являются достаточными причинами, чтобы заставить предпринимать войны, чтобы посылать миллионы людей на бойню... чтобы погружать народы в нищету... и распространять отчаяние и бедствие на длинный ряд веков». (П. Гольбах, Система природы, Соцэкгиз, 1940, стр. 147.) Если в голове могущественного монарха зашалит какой-нибудь атом, то этого достаточно, говорит Гольбах, чтобы изменить судьбу целых народов.
Так история человеческого общества превращалась в цепь случайностей, в хаос ошибок, бессмысленных насилий и заблуждений. Эпоха средних веков рассматривалась французскими просветителями, в том числе и материалистами, как случайный перерыв после классической древности, как результат заблуждения, невежества и суеверия людей или как следствие дурного законодательства.
Отрицая врожденные идеи, но не понимая материальных причин развития общественного сознания, французские просветители ошибочно искали причину изменения идей в развитии разума, в распространении просвещения. Решающая же роль в распространении просвещения приписывалась ими законодателям и законодательству. Гельвеций утверждал, что, подобно тому как скульптор из дерева может создать бога и скамью, так и законодатель может по желанию образовать героев, гениев и добродетельных людей. В качестве примера Гельвеций ссылался на деятельность русского царя Петра Первого, цивилизовавшего, как он выражается, «московитов».
Чем же, по мнению французских просветителей, обусловливается направление деятельности законодателя? Степенью понимания «природы человека» и «истинного устройства общества», т. е. в конечном счете истинными или ложными идеями.
Немецкий буржуазный философ-материалист XIX в. Фейербах объяснял изменения в устройстве общества изменениями религии, религиозных взглядов.
Домарксовский материализм, как мы видим, страдал непоследовательностью: он был материализмом снизу, в объяснении природы, и идеализмом сверху, в объяснении истории общества. Когда дело доходило до объяснения истории общества, старый, домарксовский материализм изменял самому себе, оставался на позициях идеализма.
К идеалистическим взглядам французских просветителей XVIII в. на историю примыкают и исторические воззрения социалистов-утопистов: Сен-Симона, Фурье, Оуэна. С точки зрения утопических социалистов новый общественный строй — социализм должен был возникнуть не как следствие закономерного развития общества, не как результат классовой борьбы пролетариата, а как плод размышлений гениального ума о разумном, гармоническом устройстве общества, как результат деятельности правителей, просвещенных идеями социализма. Социализм мог появиться и пятьсот и тысячу лет назад, и если он не появился, то только потому, что тогда не нашлось гениального провозвестника нового общества. Фурье, исходя из идеалистического взгляда на историю, бросает упрек философам в том, что по их вине человечество в течение двадцати веков блуждало по извилистым дорогам истории, что они занимались не тем, чем нужно, — не направляли всей силы своего ума на открытие принципов идеального, разумного устройства общества. Написав проект нового, разумного, гармонического устройства общества, Фурье считал, что для осуществления нового общества достаточно лишь убедить стоящих у власти людей. Как и другие утописты, Фурье возлагал все свои надежды на мудрого законодателя, на филантропию, на всемогущую силу своего идеального плана. (За содействием в организации социалистических фаланстеров Фурье обращался к Наполеону, которого он называл новым Геркулесом, призванным водворить гармонию на развалинах варварства, к министрам Людовика XVIII, к банкиру Ротшильду.)
Социалист-утопист Сен-Симон, опираясь на опыт французской революции XVIII в., стремился создать строгую общественную науку — «социальную физику». Эта наука, по мнению Сен-Симона, должна быть такой же точной, как естествознание. Она должна изучать факты прошлого для открытия законов прогресса.
Заслугой Сен-Симона является то, что он понимал историю Франции с XV в., в том числе и француз-скую революцию 1789 г., как историю борьбы «промышленников» (третьего сословия) с дворянством, т. е. с точки зрения борьбы классов. Основу господства дворянства в средние века и господства буржуазии в новое время Сен-Симон видел в нуждах производства. Но само изменение производства («промышленности», по его терминологии) Сен-Симон объяснял умственным развитием человечества. Вся история человеческого общества, по Сен-Симону, есть следствие развития знания, просвещения. Таким образом, и Сен-Симон подобно другим социалистам-утопистам не смог преодолеть идеализм.
Между тем сама жизнь опровергала идеалистическое воззрение на историю, как на сознательный процесс, будто бы направляемый волей, разумом, целью. Такие события конца XVIII в., как французская революция, приведшая к свержению абсолютизма, к господству якобинцев, а затем к торжеству бонапартистской диктатуры, наполеоновские захватнические войны, разгром армии Наполеона в России и последовавшее затем крушение его империи, — все это свидетельствовало о том, что в истории господствуют причины и силы, более могущественные, чем воля и желание отдельных людей, даже таких, как Робеспьер и Наполеон. Чрез случайности, выступающие на поверхности общественной жизни, пробивает дорогу историческая необходимость, не зависящая от воли и сознания людей. В сознании идеологов отживающих классов, терпящих крушение, эта историческая необходимость, закономерность нередко отражается как господство рока, судьбы, провидения, бога или мирового духа.
Аристократической реакцией на французскую революцию и материализм, на исторические взгляды французских просветителей явилась идеалистическая философия Гегеля, в том числе его философия истории. Подобно французским материалистам Гегель признавал в своей «Философии истории», что «разум правит миром». Но у Гегеля это не обыкновенный человеческий разум того или иного правителя, законодателя, а безликий, фантастический «абсолютный» разум. Этот мистический разум, «мировой дух», якобы и правит миром. Движение солнечной системы происходит по неизменным законам; эти законы, говорит Гегель, суть ее разум. Но ни солнце, ни планеты не сознают этих законов. Подобно этому, утверждает Гегель, и во всемирной истории, во всех ее событиях действует безликий, скрытый разум, направляющий народы по путям истории.
Во всемирной истории, говорит Гегель, достигаются еще и несколько иные результаты, чем те цели, к которым люди стремятся. Люди добиваются удовлетворения своих интересов, но благодаря их деятельности осуществляется еще и нечто такое, что содержалось в действиях людей, но не сознавалось ими и не входило в их намерения. Здесь, по Гегелю, проявляется скрытая сила «мирового духа». Так идея исторической необходимости, закономерности мистифицирована идеалистом Гегелем. Народы и государства выступают в «Философии истории» Гегеля как слепые орудия «мирового духа». Каждый «исторический» народ, по Гегелю, осуществляет особую идею, а эти идеи являются ступенями развития мирового духа. Народы, которые не укладывались в фантастическую систему «Философии истории» Гегеля (например, славяне), были отнесены им к «неисторическим» народам. Германский народ и прусскую монархию Гегель считал высшим проявлением абсолютного духа. Весь ход мировой истории, по Гегелю, направлен к созданию и торжеству прусской монархии. Так в философии Гегеля нашел себе выражение реакционный прусский национализм и шовинизм.
Вместо открытия действительных связей в истории Гегель привносил в нее фантастические связи извне, из области реакционной идеалистической философии. Мировая история превращалась Гегелем в осуществление «мировой идеи». Его философия истории проникнута мистикой и фатализмом и является в сущности замаскированной теологией. Деятельность «мирового духа», как рок, как судьба, тяготеет над людьми. «Философия истории» Гегеля проповедует религиозную идею о предопределении и представляет собой одну из наиболее реакционных частей всей его реакционной философии. Гегель, как и всякий идеалист, извращает действительную связь явлений, событий, переворачивает общественные явления с ног на голову. Вместо того чтобы общественные идеи, политические взгляды, теории, политические учреждения выводить и объяснять из условий материальной жизни общества, идеализм выводит ход общественной жизни, истории из развития сознания, философских и политических теорий.
Как показали Маркс и Энгельс, идеализм изображает реальное рабство трудящихся как идеальное, как рабство только в сознании, и уводит мысль эксплуатируемых от реальной борьбы в дебри фантазий, препятствует революционной борьбе угнетенных масс. Чтобы угнетенным массам подняться, им недостаточно «подняться в мыслях и оставить висеть над действительной, чувственной головой действительное, чувственное ярмо, которого не отгонишь прочь никаким колдовством с помощью идей. А между тем абсолютная критика (как именует Маркс школу младогегельянцев. — Ф. К.) научилась в Феноменологии Гегеля, по крайней мере, одному искусству — превращать реальные, объективные, вне меня существующие цепи в исключительно идеальные, исключительно субъективные, исключительно во мне существующие цепи и поэтому все внешние, чувственные битвы превращать в битвы чистых идей» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 106.)
Идеализм все дело преобразования общества сводит к деятельности идеологов, творцов новых общественных и философских идей. Что же касается масс, народа, то к ним идеализм относится с пренебрежением, рассматривая их как мертвую, инертную «материю», которая будто бы приходит в движение лишь в результате активности духа. Подобное представление о роли народных масс и идеологов Маркс назвал карикатурным завершением гегелевского понимания истории, которое в свою очередь является спекулятивным, чисто умозрительным выражением христианско-германской догмы о противоположности духа и материи, бога и мира.
Ныне идеализм является реакционным идеологическим оружием буржуазии против рабочего класса, против социализма. При помощи идеалистических ухищрений буржуазные идеологи дезориентируют массы, дают извращенную картину общественной жизни, превратное объяснение событий: войн, революций, нищеты и бедствий трудящихся капиталистических стран. Отвергая реальную классовую борьбу трудящихся за коренное изменение условий материальной жизни общества, идеализм, проповедуемый правыми социалистами, переносит борьбу в сферу идей, в область сознания, сея иллюзии, будто можно изменить условия жизни путем морального самосовершенствования, и обрекает прогрессивные силы трудящихся, рабочий класс на пассивность и прозябание, что соответствует классовым интересам буржуазии.
Маркс и Энгельс, создавая исторический материализм, подвергли идеализм уничтожающей критике. Эта критика была существенным условием революционного переворота, совершенного Марксом и Энгельсом в науке.

Первые шаги к открытию закономерности общественного развития

Чтобы открыть законы происхождения и развития животных и растительных организмов, потребовались тысячелетия, понадобились усилия многих ученых, многих великих умов. Еще больших усилий потребовало открытие законов развития общества. Это открытие было совершено великими учителями рабочего класса Марксом и Энгельсом. Они дали ответ на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила, над разрешением которых она билась, но которые не могла раньше разрешить.
В подготовке предпосылок материалистического понимания общественных явлений известную роль сыграли учения английских экономистов конца XVIII — начала XIX в. — А. Смита и Д. Рикардо, создавших трудовую теорию стоимости, а также французских историков первой четверти XIX в. — Тьерри, Гизо, Минье, пытавшихся понять историю английской революции XVII в. и историю французской революции XVIII в. как выражение борьбы классов, борьбы буржуазии против дворян-помещиков. Однако ни английские экономисты, ни французские историки не могли понять источник существования классов и действительные причины борьбы между ними. Они не могли из факта борьбы классов в разных странах вывести закон классовой борьбы, имеющий значение для всех классовых антагонистических обществ, в том числе и для капиталистического общества.
Буржуазная общественная мысль в объяснении истории общественной жизни не смогла выйти за пределы собирания фактов классовой борьбы, изображения лишь отдельных сторон общественной жизни. «Домарксовская «социология» и историография в лучшем случае давали накопление сырых фактов, отрывочно набранных, и изображение отдельных сторон исторического процесса». (В. И. Ленин, Соч., т. 21, изд. 4, стр. 40.)
Из всех мыслителей, разрабатывавших свои исторические взгляды независимо от Маркса и марксизма, ближе всего подошли к материалистическому пониманию истории великие современники Маркса — русские революционные демократы и материалисты Белинский, Герцен, Огарев, Чернышевский, Добролюбов и Писарев. Они были идеологами назревавшей русской крестьянской революции 40 — 60-х годов XIX в. Они пытались понять ход истории как закономерный объективный процесс и рассматривали народ как главную движущую силу исторического развития.
В своих произведениях русские революционные демократы подвергли едкой и меткой критике тех историков и социологов, которые видят в истории, в общественной жизни только действие случайностей, произвол исторических деятелей, королей, полководцев. «Великие исторические события, — писал Белинский, — не являются случайно или вдруг, сами из себя или (что всё равно) из ничего, но всегда бывают необходимыми результатами предшествовавших событий». (В. Г. Белинский, Избранные философские сочинения, т. I, Госполитиздат, 1948, стр. 399.)
Заслугой русских революционных демократов перед общественной наукой является то, что они пы-тались социальные революции, классовую борьбу понять как явления исторически необходимые, закономерные. Русские революционные демократы применяли диалектику к изучению истории общества и пытались вскрывать борьбу противоположностей, борьбу старого и нового, скачкообразность развития в самой истории. Диалектику Герцен назвал «алгеброй революции». Герцен, Огарев, Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Писарев связывали уничтожение крепостничества в России и наступление социализма с народной, крестьянской революцией. Они были идеологами крестьянской революции. От произведений Чернышевского, писал Ленин, веет духом классовой борьбы. Это же можно сказать и о произведениях Белинского, Добролюбова, Писарева.
Не в королях и полководцах видели великие русские революционные демократы движущую силу истории, а в народных массах и в борьбе классов. «В Афинах мы видим, — писал Чернышевский, — только эвпатридов и демос, в Риме только патрициев и плебеев; в новом обществе мы находим не два, а три сословия». (Н. Г. Чернышевский, Избранные философские сочинения, т. II, Госполитиздат, 1950, стр. 718.) В своих произведениях Чернышевский подверг критике капитализм, нащупывал его противоречия.
Чернышевский пытался вскрыть основы деления общества на классы или, как он выражался, на про-тивоположные сословия. «По выгодам, — писал Чернышевский, — все европейское общество разделено на две половины: одна живет чужим трудом, другая своим собственным; первая благоденствует, вторая терпит нужду. Это разделение общества, основанное на материальных интересах, отражается и в политической деятельности». (Н. Г. Чернышевский, Полное собрание сочинений, т. V, Спб. 1906, стр. 336.)
Чернышевский с классовой, партийной точки зрения пытался подходить и к анализу философских систем, экономических и политических теорий, а также произведений искусства.
«Политические теории, да и всякие вообще философские учения, — писал Чернышевский, — создавались всегда под сильнейшим влиянием того общественного положения, к которому принадлежали, и каждый философ бывал представителем какой-нибудь из политических партий, боровшихся в его время за преобладание над обществом, к которому принадлежал философ». (Н. Г. Чернышевский, Избранные философские сочинения, 1938, стр. 44.)
Особенно ценны заслуги Белинского, Чернышевского и Добролюбова в разработке вопросов эстетики, попытки применения диалектики и материализма к объяснению литературы и искусства. Они усматривали основу искусства и литературы в исторической жизни народа: «Так как искусство, — писал Белинский, — со стороны своего содержания, есть выражение исторической жизни народа, то эта жизнь и имеет на него великое влияние, находясь к нему в таком же отношении, как масло к огню, который оно поддерживает в лампе, или, еще более, как почва к растениям, которым она дает питание». (В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. VIII, стр. 132.)
Основоположники исторического материализма Маркс и Энгельс ставили Чернышевского и Добролюбова как ученых и революционеров-демократов чрезвычайно высоко. Чернышевского Маркс по праву называл великим русским ученым и критиком.
Однако, несмотря на свою гениальность, ни Белинский, Герцен и Огарев, ни Чернышевский, Добролюбов и Писарев, в силу отсталости тогдашних русских общественных отношений (капитализм и пролетариат в России еще только зарождались), не смогли подняться до материалистического понимания истории и преодолеть идеализм. Материалисты в объяснении природы, они лишь приближались к историческому материализму, но в основном стояли на идеалистических позициях в объяснении коренных причин исторического развития общества; главную причину исторического прогресса они видели в развитии идей, в развитии науки, просвещения.
Открытие материалистического понимания истории было возможно только на основе анализа обострившихся противоречий буржуазного общества, с позиций передового и последовательно революционного класса — пролетариата.

Возникновение исторического материализма

Создав исторический материализм, Маркс и Энгельс совершили величайшее открытие, которое со-ставило эпоху в развитии научной мысли, означало подлинную революцию, превосходящую по своему историческому значению все перевороты в области других наук. Благодаря этому открытию история стала наукой.
Исторический материализм, как наука о законах общественного развития, сам является закономерным продуктом общественной жизни; он возник как отражение назревших потребностей развития материальной жизни общества, как результат развития классовой борьбы.
Найти ключ к объяснению развития общества в движении, развитии материального производства, взятого в его общей форме, а не в виде отдельных его отраслей (земледелия, ремесла и т. д.), оказалось возможным лишь тогда, когда в самой общественной жизни производство было уже значительно обобществлено. Это «обобществление» производства в пределах отдельных стран, а затем и в мировом масштабе впервые осуществил капитализм.
В противовес распыленному, раздробленному хозяйству мелких крестьян и ремесленников, пишет Ленин, «крупное капиталистическое хозяйство, по самой уже технической природе своей, есть обобществленное хозяйство, т. е. и работает оно на миллионы людей и объединяет своими операциями, прямо и косвенно, сотни, тысячи и десятки тысяч семей». (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 314.)
Понять общественную жизнь, историю, как процесс смены одних общественных, политических форм другими, а не как нечто застойное, неподвижное, можно было только тогда, когда сама общественная жизнь вышла из малоподвижного состояния эпохи феодализма. Эпоха развития капитализма, особенно в конце XVIII и первой половине XIX в., представляла собой небывалый до тех пор процесс бурного развития как в области экономической, политической, так и духовной. Вслед за промышленным переворотом в Англии подобный же переворот происходил и в других европейских странах. На основе развития капиталистической экономики в Европе прокатилась волна буржуазных и буржуазно-демократических политических революций. В 30-х и 40-х годах XIX в. на политическую арену выступил новый общественный класс — пролетариат, который возник вместе с промышленной буржуазией как продукт крупного капиталистического производства.
В эпоху феодализма классы и классовые отношения были прикрыты сословными покровами, а борьба классов нередко протекала в форме борьбы за религиозные принципы. Так, например, крестьянство и городские народные массы Германии в XVI в. боролись против феодально-крепостнического гнёта под флагом борьбы против католицизма и католического духовенства во главе с папой, за «первоначальное христианство». Под флагом религиозной борьбы против католицизма вел свою национально-освободительную войну против немецкого национального гнета и крепостничества чешский народ (гуситское движение). В России классовая борьба угнетенных масс в XV — XVII вв. иногда шла в форме религиозного сектантского движения.
Эпоха капитализма упростила классовые отношения, обнажила экономические основы существования классов и классовой борьбы, обнажила действительные, реальные определяющие силы истории. Раньше, говорит Энгельс, исследование движущих причин истории было почти невозможно, вследствие того что связи их с их следствиями были крайне запутаны и завуалированы; с развитием капитализма решение этой загадки упростилось. «Со времени введения крупной промышленности, т. е. по крайней мере со времени европейского мира 1815 г., в Англии ни для кого уже не было тайной, что центром тяжести всей политической борьбы в этой стране являлись стремления к господству двух классов: землевладельческой аристократии (landed aristocracy), с одной стороны, и буржуазии (middle class) — с другой. Во Франции тот же самый факт дошел до сознания вместе с возвратом туда Бурбонов. Историки периода реставрации, от Тьерри до Гизо, Минье и Тьера, постоянно указывают на него как на ключ к пониманию французской истории, начиная со средних веков. А с 1830 г. в обеих этих странах рабочий класс, пролетариат, признан был третьим борцом за господство. Отношения так упростились, что только люди, умышленно закрывавшие глаза, могли не видеть, что в борьбе этих трех больших классов и в столкновениях их интересов заключается движущая сила всей новейшей истории, по крайней мере в указанных двух самых передовых странах». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 373 — 374.)
Родиной марксизма, в частности и исторического материализма, была Германия 40-х годов XIX в., а его творцами — вожди германского пролетариата Маркс и Энгельс. И это не случайно. К середине XIX в. центр революционного движения все более перемещался с Запада на Восток, в Германию, где назревала буржуазно-демократическая революция. Буржуазная революция в Германии должна была произойти при более зрелых экономических и политических условиях, при наличии более развитого пролетариата, чем буржуазные революции XVII в. в Англии и XVIII в. во Франции. При благоприятных обстоятельствах буржуазно-демократическая революция в Германии могла перерасти в революцию пролетарскую, социалистическую.
Исторический материализм явился теоретическим обобщением всей истории человеческого обще-ства, развития производительных сил и смены производственных отношений, всего опыта классовой борьбы, социальных революций, развития духовной жизни общества. В теории исторического материализма обобщен опыт классовой борьбы революционного пролетариата.
Создание исторического материализма означало возникновение подлинной науки о законах обще-ственного развития.
Исторический материализм явился научно-исторической основой коммунизма, теоретической основой политики, стратегии и тактики коммунистической партии.
Только идеологи рабочего класса, исторически призванного низвергнуть капитализм, заинтересованного в доведении классовой борьбы до конца, до полного уничтожения деления общества на классы и победы нового общественного строя — коммунизма, только идеологи этого класса могли совершить такой научный подвиг, как открытие исторического материализма.

Единство диалектического и исторического материализма

Великий переворот в общественной науке, каким явилось открытие исторического материализма, мог быть совершен лишь на основе высшего достижения философской мысли — на основе диалектического материализма.
Маркс и Энгельс создали диалектический материализм в результате обобщения всемирно-исторической практики и великих открытий в области естествознания, преодолев непоследовательность, ограниченность и односторонность старого, метафизического материализма, преодолев гегелевскую идеалистическую диалектику.
В отличие от всех прежних философских учений, являвшихся достоянием одиночек или небольших школ, диалектический материализм возник как теоретическое революционное знамя рабочего класса.
Коренной недостаток всего домарксовского материализма состоял в его созерцательности, в ото-рванности от практики. Старый материализм стремился лишь к тому, чтобы объяснить мир, тогда как перед пролетариатом встала задача не только объяснить, но и изменить мир, уничтожить капитализм, построить новое, бесклассовое, коммунистическое общество.
Действенность, революционная практическая направленность составляет самую существенную черту диалектического материализма. Эту действенность диалектический материализм мог приобрести и приобрел именно потому, что он был распространен на познание общественной жизни, последовательно применен к объяснению истории общества, к стратегии и тактике классовой борьбы пролетариата.
Говоря о диалектическом материализме как принципиально новом философском направлении, Энгельс отмечал: «Люди этого направления решились понимать действительный мир — природу и историю — таким, каким он сам дается всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает. Новое направление отличалось лишь тем, что здесь впервые действительно серьезно отнеслись к материалистическому мировоззрению, что оно было последовательно проведено — по крайней мере в основных чертах — во всех рассматриваемых областях знания». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 366.)
Последовательное развитие и применение диалектического материализма требовало распространения его на познание общественной жизни.
«Углубляя и развивая философский материализм, Маркс довел его до конца, распространил его познание природы на познание человеческого общества. Величайшим завоеванием научной мысли явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества, например, вырастает капитализм. (В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 5.)
Диалектический материализм не был бы последовательным и революционным мировоззрением, если бы он не был распространен на познание общества, если бы он не был применен к стратегии и тактике классовой борьбы пролетариата. И, наоборот, исторический материализм был бы невозможен без диалектического материализма, без своей общефилософской, теоретико-познавательной основы.
Буржуазная социология и историография отрицают закономерность общественной жизни, истории общества или считают невозможным ее познание. Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, распространив диалектический материализм на познание закономерностей общественной жизни, доказали полную возможность объективного, истинного познания общественной жизни, научного объяснения истории и создали исторический материализм — науку о законах общественного развития.
«Если мир познаваем и наши знания о законах развития природы являются достоверными знаниями, имеющими значение объективной истины, то из этого следует, что общественная жизнь, развитие общества — также познаваемо, а данные науки о законах развития общества, — являются достоверными данными, имеющими значение объективных истин.
Значит, наука об истории общества, несмотря на всю сложность явлений общественной жизни, может стать такой же точной наукой, как, скажем, биология, способной использовать законы развития общества для практического применения». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 544.)
Такую точную науку о законах общественной жизни, истории общества и создали Маркс и Энгельс, опираясь на ими же разработанный марксистский диалектический метод и марксистский философский материализм. Оценивая великий научный подвиг Маркса и Энгельса, Ленин писал:
«Как Дарвин положил конец воззрению на виды животных и растений, как на ничем не связанные, случайные, «богом созданные» и неизменяемые, и впервые поставил биологию на вполне научную почву, установив изменяемость видов и преемственность между ними, — так и Маркс положил конец воззрению на общество, как на механический агрегат индивидов, допускающий всякие изменения по воле начальства... возникающий и изменяющийся случайно, и впервые поставил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации, как совокупности данных производственных отношений, установив, что развитие таких формаций есть естественно-исторический процесс». (В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 124 — 125.)

| Оглавление |



3. Исторический материализм о законах общественного развития

Условия материальной жизни общества — источник формирования его духовной жизни, источник проис-хождения политических учреждений

Коренной вопрос философии, вопрос об отношении бытия и сознания, является коренным, главным вопросом и для общественной науки. Маркс и Энгельс, руководствуясь положениями философского материализма, впервые дали научный ответ на этот вопрос и в применении к обществу; они пришли к выводу, что не общественное сознание определяет собою общественное бытие, а, наоборот, общественное бытие определяет собою общественное сознание.
«Если природа, бытие, материальный мир является первичным, — пишет товарищ Сталин, — а со-знание, мышление — вторичным, производным, если материальный мир представляет объективную реальность, существующую независимо от сознания людей, а сознание является отображением этой объективной реальности, то из этого следует, что материальная жизнь общества, его бытие также является первичным, а его духовная жизнь — вторичным, производным, что материальная жизнь общества есть объективная реальность, существующая независимо от воли людей, а духовная жизнь общества есть отражение этой объективной реальности, отражение бытия.
Значит, источник формирования духовной жизни общества, источник происхождения общественных идей, общественных теорий, политических взглядов, политических учреждений нужно искать не в самих идеях, теориях, взглядах, политических учреждениях, а в условиях материальной жизни общества в общественном бытии, отражением которого являются эти идеи, теории, взгляды и т. п...
Каково бытие общества, каковы условия материальной жизни общества, — таковы его идеи, теории, политические взгляды, политические учреждения». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 545.)
Как всякое великое открытие, это открытие Маркса гениально просто. В объяснении строения и развития общества Маркс исходит из простого жизненного факта: прежде чем заниматься политикой, наукой, искусством, религией, философией, люди должны есть, пить, одеваться, иметь жилище. Чтобы иметь эти жизненные блага, люди должны производить их. Способ производства материальных благ: пищи, одежды, обуви, жилища, топлива, орудий производства, образует главную силу в системе условий материальной жизни общества, определяющую существование общества, его структуру, его развитие.
Не те или иные идеи, взгляды, теории, а способ производства материальных благ является определяющей силой общественного развития, силой, обусловливающей структуру, физиономию общества, его общественные идеи, политические взгляды, теории и соответствующие учреждения.
Каков способ производства, господствующий в обществе, учит товарищ Сталин, таково в основном и само общество, таковы его идеи и теории, политические взгляды, политические и правовые учреждения. Так, например, при капитализме господствующий способ производства основан на частной собственности класса капиталистов на средства производства, на эксплуатации пролетариата капиталистами, на господстве буржуазии над рабочим классом. Соответственно господству буржуазии в сфере производства ей принадлежит господство во всех остальных областях общественной жизни — политической, правовой, идеологической. Независимо от различия политических форм (монархия, республика, фашистская диктатура) во всех капиталистических странах государство является орудием господства буржуазии. Все правовые нормы, все законы и правовые учреждения в капиталистических странах служат делу упрочения и защиты господства буржуазии над трудящимися массами.
Сообразно характеру способа производства формируется и духовная жизнь общества, идеи, теории, взгляды людей. Если в различные периоды истории общества были распространены и господствовали различные общественные идеи, взгляды, то это объясняется не свойством самих этих идей, взглядов, а различием условий материальной жизни общества. Общественные идеи, взгляды являются отражением условий материальной жизни общества. Так, например, в условиях капитализма, основанного на антагонизме классов и на национальном угнетении, процветает буржуазная идеология национальной и расовой исключительности. В условиях советского социалистического общества, где уничтожены национальное неравенство и эксплуатация человека человеком, проповедь национальной и расовой исключительности является преступлением и карается законом; здесь господствует идеология дружбы и равенства народов.
Изменение способа производства вызывает изменение общественных идей, теорий, политических учреждений. Возникновение новых общественных идей, взглядов, теорий, политических учреждений служит выражением и показателем происшедших изменений в условиях материальной жизни общества, в способе производства.

Базис и надстройка

До Маркса и Энгельса социологи не могли в сложном многообразии общественных явлений отделить главное, важное, существенное от второстепенного, неважного, несущественного. Исторический материализм из всей совокупности общественных отношений выделяет как определяющие те отношения, которые складываются между людьми в процессе производства. Производственные отношения образуют экономическую структуру общества, его реальный базис, а политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения составляют надстройку над этим базисом.
В знаменитом предисловии «К критике политической экономии» Маркс пишет, что совокупность «производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще». Развивая дальше это краеугольное теоретическое положение Маркса, И. В. Сталин в работе «Относительно марксизма в языкознании» так определяет экономический базис и надстройку общества:
«Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка — это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения».
Специфическая особенность базиса, учит товарищ Сталин, состоит в том, что он обслуживает общество экономически. Специфическая же особенность надстройки состоит в том, что она обслуживает общество политическими, юридическими, эстетическими и другими идеями и создает для общества соответствующие политические, юридические и другие учреждения.
Между исторически определенным базисом общества и его надстройкой существует необходимая внутренняя связь. Тот или иной базис порождает, создает соответствующую ему надстройку. «Базис феодального строя имеет свою надстройку, свои политические, правовые и иные взгляды и соответствующие им учреждения, капиталистический базис имеет свою надстройку, социалистический — свою. Если изменяется и ликвидируется базис, то вслед за ним изменяется и ликвидируется его надстройка, если рождается новый базис, то вслед за ним рождается соответствующая ему надстройка». (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, Госполитиздат, 1950, стр. 5 — 6.)
В результате Великой Октябрьской социалистической революции, в результате ожесточенной классовой борьбы рабочего класса и руководимых им непролетарских трудящихся масс против эксплуататоров, в результате усилий советского народа, руководимого партией Ленина — Сталина, «на протяжении последних 30 лет в России был ликвидирован старый, капиталистический базис и построен новый, социалистический базис. Соответственно с этим была ликвидирована надстройка над капиталистическим базисом и создана новая надстройка, соответствующая социалистическому базису. Были, следовательно, заменены старые политические, правовые и иные учреждения новыми, социалистическими». (Там же, стр. 6.)
В отличие от вульгарного материализма исторический материализм Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина считает, что те или иные общественные идеи, философские, эстетические и религиозные взгляды, политические и правовые теории и соответствующие им учреждения определяются в своем развитии, изменении не непосредственно состоянием производства, не непосредственно уровнем развития производительных сил, а экономикой, экономической структурой общества.
«Надстройка, — пишет товарищ Сталин, — не связана непосредственно с производством, с произ-водственной деятельностью человека. Она связана с производством лишь косвенно, через посредство экономики, через посредство базиса. Поэтому надстройка отражает изменения в уровне развития производительных сил не сразу и не прямо, а после изменений в базисе, через преломление изменений в производстве в изменениях в базисе». (Там же, стр. 10 — 11.)
Общественные идеи, политические, правовые, художественные, философские взгляды и соответ-ствующие им политические, правовые и иные учреждения, возникнув как отражение общественного бытия, сами оказывают затем влияние на породившие их экономические условия, на общественное бытие, становятся активной, мобилизующей и преобразующей силой. При этом воздействие политических и идеологических надстроек на базис общества может быть двояким: новые, передовые идеи и учреждения облегчают и ускоряют разрешение назревших исторических задач; старые, отжившие, реакционные политические учреждения, идеи и теории тормозят развитие общества.
Таким образом, общественная надстройка является следствием, отражением базиса общества, но, возникнув, сама становится активной силой, оказывает обратное воздействие на породивший ее экономический базис. Этот сложный процесс диалектического взаимодействия совершается на основе определяющей роли экономического базиса, а в конечном счете, на основе развития материальных производительных сил общества.
«Надстройка порождается базисом, — пишет товарищ Сталин, — но это вовсе не значит, что она только отражает базис, что она пассивна, нейтральна, безразлично относится к судьбе своего базиса, к судьбе классов, к характеру строя. Наоборот, появившись на свет, она становится величайшей активной силой, активно содействует своему базису оформиться и укрепиться, принимает все меры к тому, чтобы помочь новому строю доконать и ликвидировать старый базис и старые классы.
Иначе и не может быть. Надстройка для того и создаётся базисом, чтобы она служила ему, чтобы она активно помогала ему оформиться и укрепиться, чтобы она активно боролась за ликвидацию старого, отживающего свой век базиса с его старой надстройкой. Стоит только отказаться надстройке от этой её служебной роли, стоит только перейти надстройке от позиции активной защиты своего базиса на позицию безразличного отношения к нему, на позицию одинакового отношения к классам, чтобы она потеряла своё качество и перестала быть надстройкой». (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, стр. 7.)
Примером величайшей активной роли надстройки может служить Советское социалистическое государство, советское право, передовые социалистические идеи, господствующие в СССР.

История общества есть история народных масс

Важнейшей проблемой общественной науки является вопрос о роли народных масс в истории. Открыв в способе производства материальных благ ключ к пониманию хода общественного развития, исторический материализм впервые научно объяснил решающую роль народных масс в истории. Так как история человеческого общества представляет собой прежде всего смену способов производства материальных благ, а главной силой производства являются производители материальных благ, трудящиеся, то история общества есть в сущности история народных масс, история народов, история трудящихся. Народ является главной движущей силой истории.
Социологи и историки до Маркса не могли разобраться в бесчисленных действиях миллионов людей, рассматриваемых ими как изолированные атомы или как силы, действующие по свободной воле. Единичные и бесконечно разнообразные, казалось бы не поддающиеся никакой систематизации, действия людей исторический материализм свел к действию больших масс, общественных классов, различающихся по их отношению к средствам производства, по их различному положению в системе общественного производства. Марксистская теория классовой борьбы явилась величайшим завоеванием общественной науки. «Что стремления одних членов данного общества идут в разрез с стремлениями других, что общественная жизнь полна противоречий, что история показывает нам борьбу между народами и обществами, а также внутри них, а кроме того еще смену периодов революции и реакции, мира и войн, застоя и быстрого прогресса или упадка, эти факты общеизвестны. Марксизм дал руководящую нить, позволяющую открыть закономерность в этом кажущемся лабиринте и хаосе, именно: теорию классовой борьбы». (В. И. Ленин, Соч., т. 21, изд. 4, стр. 41.)
Буржуазные политики, социологи и историки видят в классовой борьбе пролетариата против буржуазии и капитализма нечто ненормальное, извне навязанное буржуазному обществу «зловредными агитаторами». На деле классовая борьба пролетариата против буржуазии и капитализма, как и классовая борьба эксплуатируемых против эксплуататоров в прошлые эпохи истории общества, являлась и является исторически неизбежной, закономерной, порождаемой антагонистическими способами производства. Только победа социалистического способа производства приводит к уничтожению социальных антагонизмов и возникновению морально-политического единства общества.
Применение исторического материализма к анализу законов движения капиталистического общества привело Маркса и Энгельса к выводу о неизбежности победы социализма и коммунизма через пролетарскую революцию и диктатуру пролетариата.
Гениальную формулировку сущности исторического материализма дал Маркс в 1859 г. в «Предисловии» к своей знаменитой книге «К критике политической экономии»:
«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность таких производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением этого — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче: от идеологических форм, в которых люди сознают этот конфликт и борются с ним. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из су-ществующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые, высшие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в лоне самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже существуют или, по крайней мере, находятся в процессе становления». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. 1, стр. 322.)

Общественное развитие как закономерный процесс

Исторический материализм рассматривает каждое историческое событие, общественное явление не изолированно, а в связи с теми условиями, которые его породили, вызвали к жизни. Открыв в способе производства ключ к пониманию развития общества, Маркс смог установить закономерность общественной жизни, истории общества.
Пока историки, социологи видели главную причину общественного развития в развитии идей и в деятельности тех или иных выдающихся личностей, нельзя было открыть закономерность, необходимую внутреннюю связь в развитии общественной жизни: история выступала перед взором этих социологов лишь как проявление бесчисленных людских стремлений, воль, действий, сталкивающихся друг с другом, взаимно перекрещивающихся, словом, как проявление бесчисленных случайностей. Но наука — враг случайностей: задача науки состоит в том, чтобы за бесчисленными случайностями, действительными или кажущимися, открыть внутреннюю необходимую связь, закономерность. Иначе история превращается в хаос, в нагромождение бессмысленных ошибок и заблуждений.
Буржуазным просветителям XVIII в. феодализм казался историческим заблуждением, попятным движением по сравнению с античностью, потому что они не рассматривали феодализм в связи с породившими его историческими условиями. С точки зрения условий Франции XVIII в. или России XIX в. феодально-крепостнический строй стал явлением отжившим, противоестественным, неразумным. Но в условиях средних веков для всей Европы, как и для других народов земного шара, находившихся на этой же стадии развития, феодализм был явлением необходимым, закономерным, прогрессивным, а значит и «разумным».
Русские народники в конце XIX в. не считали капитализм в России закономерным, они объявили его явлением противоестественным, случайностью, ошибкой истории. Появление русского пролетариата они рассматривали как историческое недоразумение. В действительности капитализм в России в конце XIX в. был неизбежен и означал шаг вперед в историческом развитии, а пролетариат был необходимым результатом развития капитализма.
Буржуазные социологи и политики объявили случайным и противоестественным явлением такое великое историческое событие, как Октябрьская социалистическая революция. Это объясняется тем, что Великая Октябрьская революция и порожденный ею советский социалистический общественный и государственный строй противоречат интересам буржуазии и понятиям ее идеологов о «нормальном», «естественном» общественном строе.
Советский социалистический строй и в годы мирного развития и в годы Великой Отечественной войны убедительно доказал свою жизненную силу и превосходство над капитализмом. Теперь даже враги советского строя вынуждены считаться с ним как с неизбежным, естественным, закономерным и самым значительным фактором всей истории человечества.
Такое важное событие, как возникновение строя народной демократии в странах Восточной и Юго-Восточной Европы, расценивается реакционными деятелями капиталистических стран, в том числе правыми социалистами, как явление противоестественное, «ненормальное». Почему? Потому что строй народной демократии означает разрыв с империализмом, переход на путь социалистического развития.
Буржуазия, ее идеологи и слуги считают нормальным и закономерным только капитализм с его частной собственностью на средства производства, анархией производства, кризисами, безработицей, эксплуатацией трудящихся, национальным угнетением, империалистическими войнами. Все, что противоречит этому, они объявляют «противоестественным», незакономерным. Причина этого — не просто заблуждение, классовая слепота идеологов буржуазии, а классовый интерес, страх перед надвигающимся крахом всей системы капитализма и торжеством сил социализма, мира и демократии.
Всякое общественное явление, учит исторический материализм, надо рассматривать в связи с теми условиями, в которых возникло это явление. Все зависит от условий, места и времени.
«Весь дух марксизма, вся его система требует, чтобы каждое положение рассматривать лишь (a) исторически; (b) лишь в связи с другими; (c) лишь в связи с конкретным опытом истории». (В. И. Ленин, Цит. по газете «Культура и жизнь» от 21 января 1949 г.)
Только конкретный, исторический подход к общественным явлениям делает возможным существование и развитие общественной науки.
История учит, что наблюдаемая нами связь и взаимообусловленность общественных явлений имеет не случайный, не единичный, а необходимый и всеобщий характер. Эта внутренняя необходимая связь общественных явлений, их взаимообусловленность и есть закономерность общественной жизни, закономерность развития общества. Национально-освободительные движения, социальные революции, классовая борьба, войны, смена одних общественных формаций другими — все это явления отнюдь не случайные, как их пытаются изобразить буржуазные социологи, а строго закономерные, вытекающие из развития условий материальной жизни общества.
Капитализм пришел на смену феодализму не случайно, а необходимо, закономерно. Его возникновение необходимо вызывалось определенными материальными условиями: товарное производство на известной ступени развития неизбежно порождает капиталистические отношения; это — закон экономического развития. Социализм приходит ныне на смену капитализму также не случайно, а закономерно.
Итак, взаимная связь, взаимообусловленность общественных явлений есть закономерность обще-ственной жизни. В противоположность случайному, единичному, закон есть выражение всеобщности и повторяемости явлений. Там, где налицо определенные причины, они неизбежно вызывают определенные следствия.
Определенный общественный строй необходимо порождает определенные следствия. Чтобы устранить эти следствия, нужно устранить причину, их порождающую. Чтобы устранить безработицу, нищету масс, кризисы перепроизводства, империалистические войны, надо уничтожить капитализм.
Исторический закон выражает существенную, необходимую связь общественных явлений, связь, вы-текающую из их внутренней природы. Общественный, исторический закон подобно законам природы выражает устойчивое в отношениях между явлениями, то, что с определенной правильностью, необходимой последовательностью повторяется. Но если в природе закон выступает как результат взаимодействия слепых, стихийных сил, то в обществе закон есть результат взаимоотношений и действий людей, одаренных сознанием и волей. Вместе с тем, как и законы природы, общественные, исторические законы выражают реальную, объективную связь явлений, существующую независимо от сознания людей и до сих пор, до социализма, действовавшую стихийно, подобно законам природы. Так, закон стоимости действует в тех обществах, где продукты труда приобретают форму товара, независимо от того, сознают это люди или нет, хотят они считаться с этим законом или не хотят. Закон стоимости обнаруживает свое действие при капитализме как стихийная сила.
Игнорирование людьми общественных законов всегда мстит за себя. Те, кто действует вопреки об-щественным законам, вопреки объективному направлению исторического развития, не достигают своих целей, терпят крах. Такова судьба эсеров и меньшевиков в России, не захотевших считаться с необходимо-стью пролетарской революции и диктатуры пролетариата. Такова судьба троцкистов, отрицавших воз-можность победы социализма в СССР. Таков провал Черчилля, задумавшего задушить Советскую Россию в 1919 г. Такова судьба гитлеризма, пытавшегося поработить или уничтожить Советский Союз и устано-вить мировое господство фашистской Германии. Неизбежно потерпит крах и сумасбродная идея американских империалистов, стремящихся установить свое господство над миром.
Сила партии Ленина — Сталина, сила марксистских партий состоит в том, что они в своей практической деятельности, в борьбе за коммунизм опираются на законы общественного развития, на знание этих законов и сознательное использование их. Буржуазные социологи и историки XX столетия — такие, как Карл Федерн, Тревельян в Англии, Джон Дьюи, Богардус, Росс и их сторонники в США, Риккерт, Виндельбанд, Макс Вебер, Эд. Мейер в Германии, — с нудной настойчивостью пытались и пытаются отрицать существование объективной закономерности в истории. Они метафизически и идеалистически противопоставляют общественно-исторические события явлениям естественным и утверждают, что в отличие от явлений природы, которые регулярно повторяются, общественные явления носят будто бы лишь индивидуальный характер, не повторяются. Греко-персидские войны, битва при Аустерлице или под Полтавой, говорят эти социологи, были однажды и никогда больше не повторятся; следовательно, здесь нельзя говорить о законе, ибо закон есть выражение общего, т. е. того, что повторяется, что происходит всегда и везде, с определенной последовательностью. (Немецкий историк Эдуард Мейер писал: «Давно занимаясь историей, я не нашел ни одного исторического закона и не видел, чтобы кто-нибудь другой нашел таковой».)
Отрицание буржуазными социологами, историками и публицистами объективных законов истории общества диктуется им страхом перед неумолимой исторической необходимостью. Не могут признать идеологи буржуазии историческую неизбежность гибели капитализма и торжества сил социализма! А их софизмы, отрицающие закономерность развития общества, рассчитаны на то, чтобы подорвать уверенность рабочего класса в победе социализма, уверенность в возможности предвидеть ход событий и сознательно преобразовать общество.
Нельзя абсолютно противопоставлять общественные явления естественным, природным. Человеческое общество есть высшее звено в общей цепи развития материального мира. Оно представляет собой специфическую часть материального мира со своими особыми, только ему присущими законами движения, развития. Но, несмотря на качественное отличие общественных явлений от явлений природы, они также подчинены объективной закономерности.
И в природе, как и в обществе, нет абсолютно тождественных явлений. Нет двух листьев или двух животных особей данного вида, которые были бы абсолютно тождественны друг другу. Но это вовсе не мешает естествоиспытателям относить их к определенному виду животных и растений. То же и в обществе. Конечно, капитализм в США развивался несколько иначе, чем в Англии, в Японии иначе, чем во Франции; эти страны имеют некоторые своеобразные черты, особенности, связанные с историческими условиями их развития. Но все эти страны, несмотря на некоторые особенности и своеобразие, имеют между собой общее в коренном, в главном, что дает основание отнести их к одной общественно-экономической формации, именно — капиталистической.
Капиталистическое общество возникло в разных странах не одновременно. Но с возникновением буржуазии всюду, во всех странах развертывалась классовая борьба между буржуазией и дворянством за политическое господство. Во всех важнейших капиталистических странах эта классовая борьба завершалась антифеодальной революцией. Так было в XVII в. в Англии, в XVIII в. во Франции, в 1848 г. в Германии. Каждая из этих революций имела своеобразные неповторимые черты. Но все они были революциями антифеодальными, буржуазными.
Всюду, где возникает капитализм, неизбежно растет богатство на одном полюсе и нищета на другом, неизбежно развивается классовая борьба пролетариата против буржуазии. Таков закон капитализма. Всюду, где обостряются противоречия между пролетариатом и буржуазией, растет среди рабочего класса влияние идей марксизма-ленинизма, влияние марксистских партий.
«Дело заключается здесь не в более или менее высокой ступени развития тех общественных антагонизмов, которые вытекают из естественных законов капиталистического производства. Дело в самих этих законах, в самих этих тенденциях, действующих и осуществляющихся с железной необходимостью. Страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущего». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, 1948, стр. 410.)
Следовательно, не только в природе, но и в общественной жизни имеет место повторяемость как одна из важнейших черт всякой, в том числе и общественно-исторической, закономерности.
Есть ли в обществе явления неповторяемые, индивидуальные? Конечно, есть. Аристотель неповто-рим. Древнегреческое искусство, основанное на мифологии, неповторимо. Но как бы ни были они своеобразны и индивидуальны, и философия Аристотеля и древнегреческое искусство подчинены общим закономерностям развития общества. Философские и общественно-политические взгляды Аристотеля были порождены условиями своего времени, общественными отношениями его эпохи. То же относится к древнегреческому искусству, пропитанному мифологией: возникновение его было бы невозможно, например, в век пара и электричества.
Итак, мы видим, что, несмотря на своеобразие общественно-исторических явлений по сравнению с явлениями природы, в обществе, в истории, как и в природе, господствует закономерность.

Недопустимость отождествления общественных законов с законами природы

Из этого, однако, отнюдь не следует, будто законы развития общества тождественны законам природы. Если недопустимо абсолютно противопоставлять общество природе, то столь же недопустимо и отождествлять их. Между тем буржуазная социология либо метафизически противопоставляет общество природе как нечто духовное, сверхъестественное, либо, наоборот, отождествляет законы общественного развития с законами развития природы, ищет ответа на социальные, исторические вопросы в будто бы неизменной, вечной биологической природе человека. Если субъективистские теории пытаются оторвать общество от природы, вырыть между ними пропасть, то биологические или иные натуралистические теории пытаются отождествить общественные явления с естественными, перенести на общество законы природы. Таким путем они стремятся оправдать капитализм и объявляют все его язвы и пороки — нищету трудящихся, безработицу и т. п. — непреложным, неустранимым результатом законов природы.
В социологии и политической экономии имеет распространение так называемый социальный дарвинизм. Дарвиновскую формулу «борьба за существование» социальные дарвинисты механически распространяют на общество. Зверский гнет капиталистов над рабочими, подавление забастовок рабочих буржуазным государством, империалистические войны и колониальный гнет социальные дарвинисты сводят к дарвиновской борьбе за существование, объявляют естественным биологическим законом. Эта сумасбродная, псевдонаучная, реакционная теория явилась основой расизма. Критикуя одного из авторов биологических теорий, автора книги «О рабочем вопросе» Ф. Ланге, Маркс иронически писал: «Г. Ланге сделал великое открытие. Всю историю можно подвести под единственный великий естественный закон. Этот естественный закон заключается во фразе «struggle for life», «борьба за существование» (выражение Дарвина в этом употреблении его становится пустой фразой), а содер-жание этой фразы составляет мальтусовский закон о населении, или, вернее, о перенаселении. Следовательно, вместо того чтобы анализировать эту «struggle for life», как она исторически проявлялась в различных общественных формах, не остается ничего другого делать, как превращать всякую конкретную борьбу во фразу «struggle for life», а эту фразу в мальтусовскую «фантазию о населении»! Нельзя не признаться, что это очень убедительный метод для напыщенного, прикидывающегося научным, высокопарного невежества и лености мысли». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, 1947, стр. 239.)
Движение общества подчинено своим, особым законам, не сводимым к законам природы. Животные в готовом виде пользуются тем, что природа произвела помимо их участия. Человек же при помощи труда изменяет природу, подчиняет ее своей власти, производит то, что сама природа не создает. Животные в борьбе с природой пользуются лишь своими естественными органами, тогда как человек пользуется созданными им орудиями производства. Развитие животных сводится к развитию их естественных органов, тогда как развитие человеческого общества связано прежде всего с развитием производительных сил. Поэтому нельзя переносить законы природы на общество.
Всякую попытку перенести понятия естествознания в область общественных наук Ленин рассмат-ривал как пустую и антинаучную затею. Он подчеркивал, что «никакого исследования общественных явлений, никакого уяснения метода общественных наук нельзя дать при помощи этих понятий. Нет ничего легче, как наклеить «энергетический» или «биолого-социологический» ярлык на явления вроде кризисов, революций, борьбы классов и т. п., но нет и ничего бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие». (В. И. Ленин, Соч., т. 14, изд. 4, стр. 314.)

Общественно-экономические формации

Открыв определяющую основу общественного развития в развитии способа производства матери-альной жизни людей, Маркс выработал понятие общественно-экономической формации как совокупности исторически определенных производственных отношений и возвышающихся над ними политических, правовых и идеологических надстроек. Характер каждой общественно-экономической формации определяется способом производства. История знает пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинный строй, рабовладельческое общество, феодальное, капиталистическое и коммунистическое общество, первая фаза которого — социализм — создана в СССР. Вместе с изменением способа производства изменяются и действующие в данном обществе законы.

Общие и особые исторические законы

Действующие в обществе законы носят различный характер: одни из них присущи всем обществен-ным формациям, другие свойственны лишь антагонистическим формациям, третьи представляют собой такие специфические законы, которые свойственны только данной общественно-экономической формации.
Например, закон об определяющей роли условий материальной жизни в развитии общества, или закон об определяющей роли производительных сил по отношению к производственным отношениям и об активном воздействии производственных отношений на развитие производительных сил, или закон об изменении общественной надстройки в результате изменения экономического базиса общества — эти законы имеют силу для всех общественно-экономических формаций; изменяется лишь форма проявления этих общих законов в каждой общественной формации в силу особых условий их действия внутри этих формаций. Конечно, общие законы существуют не сами по себе, а только в этих особых формах своего проявления. Они открыты Марксом и Энгельсом путем научного анализа развития всех исторически существовавших общественно-экономических формаций, выведены из того общего, что характерно для развития всех обществ. Законы борьбы классов, напротив, свойственны только антагонистическим общественным формациям, основанным на антагонизме классов. Этих законов не было в течение десятков тысяч лет существования первобытно-общинного строя; они перестают действовать с уничтожением классов.
Буржуазные социологи, критики исторического материализма, нередко заявляют, что законы классовой борьбы нельзя признать настоящими законами, раз они действуют не всегда и не везде, раз они не имеют свойства всеобщности. Но ведь и законы биологии начинают действовать лишь там и тогда, где и когда возникает жизнь, органический мир. Однако от этого они не перестают быть реальными, и никому из здравомыслящих биологов не придет в голову отрицать их всеобщность и реальность. Так и классовая борьба является законом, ибо действует всегда и везде, где существуют антагонистические классы. При этом, конечно, классовая борьба современного пролетариата отличается от классовой борьбы рабов или крепостных крестьян как по своим целям, так и по форме и средствам. Для всех антагонистических форм общества, для буржуазного общества, а также для переходного периода от капитализма к социализму борьба классов является решающей, главной закономерностью и движущей силой развития.
В отличие от общих законов, свойственных всем общественно-экономическим формациям, некоторые законы изменяются не только при переходе от одного общественного строя к другому, но даже в пределах одной и той же формации. «Законы развития капитализма, — пишет товарищ Сталин, — в отличие от законов социологических, имеющих отношение ко всем фазам общественного развития, — могут и должны меняться. Закон неравномерности при доимпериалистическом капитализме имел известный вид и результаты были у него соответствующие, при империалистическом же капитализме закон этот принимает другой вид и результаты у него получаются ввиду этого другие». (И. В. Сталин, Соч., т. 9, стр. 165 — 166.)
Среди буржуазных социологов и экономистов есть немало таких, которые исторически ограниченные законы буржуазного общества возводят в степень вечных, незыблемых законов. Это вытекает из их ложного представления о капиталистическом обществе как якобы естественном, незыблемом, вечном, единственно возможном. Величайшая заслуга Маркса и Энгельса состоит в том, что они доказали исторически преходящий характер капиталистической общественно-экономической формации и господствующих в ней законов.
«Для нас, — пишет Энгельс о себе и Марксе, — так называемые «экономические законы» являются не вечными законами природы, но законами историческими, возникающими и исчезающими, а кодекс современной политической экономии, поскольку экономисты составили его объективно правильно, является для нас лишь совокупностью законов и условий, при которых только и может существовать современное буржуазное общество. Словом, это есть отвлеченное выражение и резюме условий производства и обмена современного буржуазного общества. Поэтому для нас ни один из этих законов, поскольку он выражает чисто буржуазные отношения, не старше современного буржуазного общества. Те законы, которые в известной мере имеют силу для всей предшествующей истории, выражают только такие отношения, которые являются общими для всякого общества, покоящегося на классовом господстве и на классовой эксплуатации». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, стр. 172.)
Победа социализма в СССР привела к тому, что в новом обществе утвердились и новые, специфические закономерности и движущие силы развития, свойственные только социалистическому обществу (необходимость планирования всего народного хозяйства, особая роль политических учреждений в развитии общества, социалистическое соревнование вместо конкуренции, критика и самокритика, морально-политическое единство общества вместо борьбы классов, дружба народов вместо национального гнета при капитализме, особая природа патриотизма и его особая роль в развитии общества и т. д.). Это целиком подтверждает положение исторического материализма о том, что каждая общественно-экономическая формация, подчиняясь общим законам развития общества, имеющим силу для всей истории общества, вместе с тем имеет свои особые законы возникновения и развития, свойственные только ей.

| Оглавление |



4. Историческая закономерность и сознательная деятельность людей

Общественное развитие есть естественно-исторический процесс

Все, что происходит в природе, происходит само собой, стихийно. Иначе дело обстоит в обществе, в истории. История делается людьми, одаренными сознанием и волей. Как истые метафизики буржуазные социологи не могут совместить признание этого факта с признанием объективной общественной закономерности. Многие из них утверждают, будто сознательная деятельность людей исключает возможность существования объективных, т. е. не зависящих от воли людей, исторических законов. По мнению этих социологов и историков, нельзя установить закономерность общественных явлений, потому что события зависят от воли выдающихся деятелей, от их каприза и других случайностей, а, стало быть, ход истории может в корне изменяться в зависимости от характера и направления деятельности законодателей, правителей, полководцев.
Однако в действительности тот факт, что в общественной жизни, в отличие от природы, дей-ствуют люди, одаренные волей и сознанием и ставящие перед собой определенные цели, отнюдь не исключает исторической необходимости, закономерности. При поверхностном взгляде на общество бросаются в глаза случайности, но при глубоком анализе видно, что сквозь бесчисленные случайности пробивает себе дорогу необходимость.
Направление общественного развития определяется не произволом людей, не их субъективными пожеланиями. Люди не могут по произволу выбирать себе общественный или политический строй. Их деятельность, их желания и воля определены условиями их материальной жизни, существующими производительными силами и производственными отношениями, принадлежностью людей к тому или иному классу, глубиной и остротой классовых противоречий, соотношением классовых сил и т. д. В этом и сказывается историческая необходимость.
Общественное развитие имеет свою необходимую внутреннюю логику, последовательность, объективную закономерность. Общественное развитие есть естественно-исторический процесс. Это значит, что законы, определяющие развитие общества, существуют реально, объективно, независимо от сознания и действуют с силой необходимости, определяя волю и сознание людей, причем во всех досоциалистических формациях эти законы действуют слепо, стихийно, подобно законам всемирного тяготения или геологическим законам, вызывающим геологические катастрофы, землетрясения.
«Общество, — говорит Маркс в предисловии к «Капиталу», — ...если оно напало на след естественного закона своего развития, — а конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества, — не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сократить и смягчить муки родов...
Моя точка зрения состоит в том, что я смотрю на развитие экономической общественной формации как на естественно-исторический процесс...». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 7 — 8. Подчеркнуто мной. — Ф. К.)

Развитие общества осуществляется через активную деятельность людей

Означает ли это, что, признавая необходимость исторического развития, мы считаем людей лишь пассивными участниками событий, вынужденными следовать стихийному ходу истории?
Буржуазные критики пытаются «уличить» марксизм в непоследовательности, во внутренних противоречиях. Марксисты признают историческую необходимость социализма и вместе с тем организуют партию социальной революции для осуществления социализма. Нужно выбирать что-нибудь одно: или историческую необходимость, или революционную деятельность, утверждают враги марксизма.
Английский буржуазный социолог Карл Федерн в книге «Материалистическая концепция истории» пишет: «Если бы социализм должен был появиться согласно закону, то не было бы необходимости требовать его. Если бы социализм был действительно неизбежен и следующей стадией в эволюции общества, то не было бы необходимости в социалистической теории и еще менее в социалистической партии. Никто не основывает партии, чтобы осуществить весну и лето».
Легко заметить, что критики марксизма сознательно запутывают вопрос, смешивают разные процессы. Наступление весны и лета не зависит от деятельности людей. Смена времен года происходила и до существования человечества. Но исторические события без участия людей, без их деятельности невозможны. Историческая необходимость осуществляется не помимо деятельности людей, а через их деятельность.
Необходимость смены общественного, например капиталистического, строя означает, что самими условиями своей жизни массы побуждаются к борьбе за установление нового строя. В ходе общественного развития изменяются условия материальной жизни людей. Эти изменения приводят к тому, что общественные, политические порядки, отжившие свой век, становятся невыносимыми. И тогда у передовых классов возникает более или менее ясное сознание необходимости уничтожить старый строй и создать новый строй, опирающийся на те материальные условия, которые созрели для него в недрах старого общества. Капиталистическое общество, пишет И. В. Сталин, устроено так, что в нем «существуют два больших класса: буржуазия и пролетариат, и между ними идёт борьба не на жизнь, а на смерть. Жизненные условия буржуазии вынуждают её укреплять капиталистические порядки. Жизненные же условия пролетариата вынуждают его подрывать капиталистические порядки, уничтожить их. Соответственно этим двум классам и сознание вырабатывается двоякое: буржуазное и социалистическое. Положению пролетариата соответствует сознание социалистическое». (И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 161 — 162.) Чем шире в массах распространяется сознание необходимости уничтожить капиталистический строй и желание заменить его новым, высшим общественным строем, тем быстрее произойдет эта смена.
Признание исторической необходимости, объективных законов общественного развития отнюдь не ведет к квиэтизму, к пассивности, как лживо утверждают буржуазные критики исторического материализма. Наоборот, именно марксистская общественная теория, рассматривающая общественное развитие как строго закономерный процесс, будит историческую активность рабочего класса, поднимает прогрессивные силы, мобилизует и организует их для сознательного исторического творчества, для борьбы за уничтожение капитализма и строительство коммунизма.
В познании закономерностей общественного развития рабочий класс и его партия черпают уверен-ность в своей победе над буржуазией. Познание общественных законов, исторической необходимости дает возможность рабочему классу, марксистской пролетарской партии предвидеть неизбежный ход общественного развития и организовать свою деятельность на основе этих законов и в соответствии с предвидением хода и направления общественного развития.
Когда рабочий класс еще находится вне руководства марксистской партии и вследствие этого еще не знает законов общественного развития, его борьба носит стихийный характер, и результаты этой борьбы плачевны. Это видно на примере английского тред-юнионизма. Другое дело, когда рабочий класс руководится марксистской партией, когда он вооружен знанием законов классовой борьбы против капитализма: тогда он кратчайшим путем и с наименьшими жертвами приходит к цели, к социализму. Это доказала победоносная борьба русского рабочего класса.

Познание законов общественного развития и овладение ими

Для всех досоциалистических общественных формаций характерно стихийное действие общественных законов подобно действию законов природы.
С переходом от капитализма к социализму осуществляется скачок из царства слепой необходимости в царство свободы. Это не следует понимать в том смысле, что «отменяется» закономерность, историческая необходимость. Нет, ее отменить нельзя. Но она перестает уже действовать как стихийная, слепая, чуждая человеку сила.
Необходимость слепа, пока она не познана. Свобода означает познанную необходимость и возмож-ность подчинить ее действие целям человека. «Не в воображаемой независимости от законов природы заключается свобода, — пишет Энгельс, — а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей. Это относится как к законам внешней природы, так и к законам, управляющим телесным и духовным бытием самого человека, — два класса законов, которые мы можем отделять один от другого самое большее в нашем представлении, отнюдь не в действительности. Свобода воли означает, следовательно, не что иное, как способность принимать решения со знанием дела. Таким образом, чем свободнее суждение человека по отношению к определенному вопросу, с тем большей необходимостью будет определяться содержание этого суждения, тогда как неуверенность, имеющая в своей основе незнание и выбирающая как будто произвольно между многими различными и противоречащими друг другу возможными решениями, тем самым доказывает свою несвободу, свою подчиненность тому предмету, который она как раз должна была бы подчинить себе. Свобода, следовательно, состоит в основанном на познании необходимостей природы (Naturnot-wendigkeiten) господстве над нами самими и над внешней природой, она поэтому является необходимым продуктом исторического развития». (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 107.)
Например, пока биологическая наука не знала законов наследственности и изменчивости организмов, люди были в полной зависимости от чисто стихийных процессов возникновения новых видов. С тех пор как мичуринская биология раскрыла природу наследственности и ее изменчивости, мичуринцы ставят задачу сознательного преобразования флоры и фауны земли.
То, что здесь сказано о законах природы, относится и к законам исторической, общественной дея-тельности людей. Историческая необходимость, будучи познана, сама становится под контроль социалистического общества.
«Общественные силы, — пишет Энгельс, — подобно силам природы, действуют слепо, насильственно, разрушительно, пока мы не познали их и не считаемся с ними. Но раз мы познали их, изучили их действие, направление и влияние, то только от нас самих зависит подчинять их все более и более нашей воле и с помощью их достигать наших целей. Это в особенности относится к современным могучим производительным силам... Раз понята их природа, они могут превратиться в руках ассоциированных производителей из демонических повелителей в покорных слуг. Здесь та же разница, что между разрушительной силой электричества в молниях грозы и укрощенным электричеством в телеграфном аппарате и дуговой лампе, та же разница, что между пожаром и огнем, действующим на службе человеку». (Там же, стр. 263.)
Экономическую основу социалистического общества составляет социалистический способ производства, при котором все народное хозяйство носит плановый характер и планируется вся общественная деятельность. При социализме развитие общества подчинено сознательной деятельности людей и направляется социалистическим государством.
Это не значит, что тем самым отменяется необходимость в ходе общественного развития, объективно существующая закономерность. И при социализме новое поколение людей, вступая в жизнь, застает уже готовые, не ими созданные производительные силы и производственные отношения. Чтобы иметь возможность дальше развивать эти производительные силы, каждое новое поколение должно исходить из того, что создано предшественниками. Каждый шаг в развитии социалистического общества обусловлен достигнутым уровнем социалистического производства и производительности труда. Социалистическое общество не может перескочить по произволу от первой фазы коммунизма ко второй. В последнем счете его развитие, постепенный переход к коммунизму зависит от успехов в развитии производительных сил. Но развитие социалистических производительных сил осуществляется людьми, сознательными строителями коммунизма, на основе познанных экономических законов и составляемых в соответствии с ними научно обоснованных планов. Следовательно, развитие социалистического общества в последнем счете также определяется развитием производительных сил, но эти производительные силы отныне развиваются уже не стихийно, а сознательно, планомерно.
Никогда еще в истории общества сознательная деятельность людей, передовые идеи и политические учреждения не играли такой значительной и решающей, мобилизующей, организующей и преобразующей роли, как в условиях социалистического общества. Постепенный переход от социализма к коммунизму обеспечивается руководящей, направляющей и организующей деятельностью социалистического государства и коммунистической партии, их политикой, опирающейся на научное знание законов общественного развития, законов строительства коммунизма, на сознательное использование этих законов.

| Оглавление |



5. Крах современной буржуазной социологии

Как только классовая борьба пролетариата приобрела для капитализма угрожающие формы, пишет Маркс, «пробил смертный час для научной буржуазной экономии. Отныне дело шло уже не о том, правильна или неправильна та или другая теорема, а о том, полезна она для капитала или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой». (К. Маркс, Капитал, т. I. Послесловие ко второму изданию, 1949, стр. 13.)
Эта характеристика может быть целиком отнесена и ко всей современной буржуазной социологии. Все современные буржуазные социологи, в том числе и социологи из лагеря правых социалистов, вроде Блюма и Реннера, Ласки и Шульца, — это жалкие софисты и сикофанты, прислужники класса капиталистов, враги рабочего класса, враги социализма.
Главная цель и содержание всех современных буржуазных социологических теорий заключается в за-щите капитализма и в борьбе против социализма. Основной политический и теоретический смысл всех «социологических» трактатов буржуазных «ученых» сводится к доказательству незыблемости, вечности капитализма, к оправданию величайших преступлений капитализма — империалистических войн и колониальной разбойничьей политики, эксплуатации трудящихся и национального гнета, к проповеди человеконенавистничества, национальной и расовой исключительности, обскурантизма, мистики, мракобесия, к защите фашистского варварства и других злодеяний империалистической реакции.
В качестве примера наиболее циничного оправдания злодеяний империализма можно указать на многочисленные расистские учения, «теоретически» оправдывающие и «обосновывающие» национальный гнет. Система капитализма, в особенности монополистического капитализма — империализма, построена на национальном неравенстве и порабощении. Господствующая в этом обществе буржуазная идеология проникнута идеями расовой и национальной исключительности. Реакционные буржуазные социологи-расисты — Ляпуж, Гобино, Летурно, Х. Чемберлен, Аммон, Вольтман, Гумплович, — подвизавшиеся во второй половине XIX в., и целая орава их современных последователей в США, Англии, Германии, Франции и Японии старались и стараются доказать, будто народы мира делятся на «высшие» и «низшие» расы. Сторонники расовых теорий утверждают, что ключ к пониманию исторических судеб народов нужно искать в особых расовых свойствах народностей и наций.
Почему многие народы Азии и Африки по уровню технико-экономического развития стоят ниже народов Европы и Северной Америки? Расисты объясняют это расовыми особенностями тех и других народов. Одни народы будто бы неспособны к самостоятельному экономическому, политическому и культурному развитию и в силу этого самой природой обречены на положение колониальных рабов. Другие в силу будто бы присущих им расовых свойств предназначены к владычеству. Немецкие фашисты считали, что немецкая нация, немецкая буржуазия предназначена самой природой к роли властителя, гегемона всего мира. Расисты из лагеря англо-саксонских стран (США и Англия) в свою очередь считают, что именно буржуазия наций, говорящих на английском языке, призвана господствовать во всем мире. На этой позиции стоят консерватор Черчилль и «демократ» Трумэн, «республиканец» Ванденберг и фашист Мосли, лейборист Бевин и фашист Дж. Дьюи.
На место классовой борьбы как движущей силы истории расисты выдвигают «борьбу рас». «Борьба за существование» различных рас между собой, война не на жизнь, а на смерть — вот вечный закон, говорят расисты.
Марксизм-ленинизм теоретически давно уже разбил эти бредни реакционных буржуазных социологов. История показывает, что те народы (например, китайцы, индусы), которых расисты относят к «низшим» расам, являлись носителями передовой культуры еще в то время, когда предки англичан, американцев, немцев, французов находились в состоянии варварства.
Нынешняя отсталость колониальных народов объясняется не биологическими причинами, не вымышленной империалистами «расовой неполноценностью», а империалистическим гнетом и господством феодальных и капиталистических отношений. Освободившись от гнета феодалов и иностранных империалистов, создав народную республику, китайский народ начал ускоренное экономическое и культурное развитие. Ряд народов России — якуты, буряты, казахи, башкиры, таджики, узбеки были в условиях царизма не только угнетены, но и обречены на вымирание. Напротив, в условиях социализма они переживают небывалый в их истории расцвет. Все это служит лучшим опровержением реакционных расовых теорий.
Одним из важнейших результатов Октябрьской социалистической революции является то, что она нанесла смертельный удар по реакционным теориям, разделяющим народы на «низшие» и «высшие» нации и расы. Социалистическая революция показала на деле, что «освобождённые неевропейские народы, втянутые в русло советского развития, способны двинуть вперёд действительно передовую культуру и действительно передовую цивилизацию ничуть не меньше, чем народы европейские». (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 244.)
Теории расовой и национальной исключительности являются антинаучными и архиреакционными. Они заимствованы из арсенала идеологов античного рабовладельческого общества и используются для того, чтобы оправдать классовый гнет внутри капиталистических стран и империалистическую политику военных захватов и национально-колониального гнета, подобно тому как в рабовладельческом обществе они служили оправданием рабства.
Крайняя реакционность, эклектика, беспринципность и невежество — характерные черты современных буржуазных социологов и буржуазной социологии. Буржуазные социологи видят главную свою задачу не в открытии действительных закономерностей и движущих сил общественного развития, а в отрицании возможности познать общественные закономерности или же в отрицании самого существования этих закономерностей.
Глава официальной исторической школы в Англии Тревельян жалуется, что человеческой жизни недостаточно, чтобы познать все факты, относящиеся к истории общества, а поскольку мы не можем изучить все факты, история не может считаться наукой. Здесь сказывается бессилие историка-идеалиста, блуждающего среди бесчисленных событий и отчаявшегося постигнуть их внутреннюю связь. Идеолог буржуазии чувствует отвращение к объективной закономерности, которая внушает ему и его классу страх и ужас.
Этим же страхом проникнута уже упоминавшаяся книга английского агностика и неокантианца, врага марксизма, Карла Федерна «Материалистическая концепция истории» (1939 г.). Он пишет: «Если бы мы могли охватить все существующие факты и понять все причинные связи в настоящем и прошлом — это потребовало бы божественного разума, — то мы могли бы объяснить все прошлые события и предсказать будущее. Наш интеллект слишком неразвит, и мы можем охватывать умом ограниченное число фактов и не в состоянии даже объяснить прошлое». Объявляя такие научные понятия, как «феодализм», «капитализм», «социализм», «революция», «закономерность» и т. п., фикциями, пустыми словами, Федерн сводит задачу социологии к голому описанию фактов, впадая в самый пошлый субъективизм.
Подобную же субъективистскую точку зрения разделяет значительная часть американских социологов: Дж. Дьюи, Э. Росс, Богардус, Т. Беккер и др.
Буржуазная социология пытается скрыть от народных масс язвы и противоречия капитализма. Ис-точник безработицы, нищеты и других народных бедствий буржуазные социологи видят не в капиталистическом способе производства, а в развитии техники, в распространении марксизма, в утрате «общезначимости духовных ценностей», как выражается американский социолог Энджел.
Измельчание, вырождение и упадочничество буржуазной социологии видны уже из самих названий многих сочинений буржуазных социологов. Вот названия некоторых социологических сочинений, вышедших за последние годы в США: У. Уоллис «Мессии и их роль в цивилизации», М. Боуэн «Церковь и социальный прогресс», Дж. В. Л. Кассерли «Провидение и история» и т. п.
Буржуазная социология потерпела полнейший крах, банкротство по всем линиям как насквозь лживая и реакционная, поверхностная и ничтожная. Это вынуждены признать и сами столпы буржуазной социологии. Дж. Дьюи в книге «Проблемы человека» пишет: «Даже наиболее дальновидные люди не могли предвидеть всего каких-нибудь пятьдесят лет тому назад ход событий. Люди широкого мировоззрения, питавшие надежды, увидели, что действительный ход событий направлен в противоположную сторону».
Да, буржуазным деятелям не дано предвидеть ход событий. Великий Ленин писал об идеологах буржуазии: «...Нельзя рассчитывать правильно, когда стоишь на пути к гибели». (В. И. Ленин, Соч., т. XXVII, изд. 3, стр. 122.)
Нарастание кризиса всей системы капитализма и неодолимый рост коммунистического движения идеологи буржуазии расценивают как «закат Европы», закат «западной цивилизации», «западной культу-ры». Буржуазные социологи пишут о «наступающих сумерках», о «крушении надежд». Бессильные понять и объяснить происходящее, они все чаще и чаще прибегают к аналогии с далеким прошлым. Перед их взором маячат тени и призраки погибшего древнего Рима.
Теоретик английской лейбористской партии Гарольд Ласки в книге «Вера, разум и цивилизация» (1944 г.) писал, что теперешний мир глубочайшим образом потрясен в своих основах. «Почти так же, как при закате Римской империи, рушатся наши ценности. Научные достижения, материальный прогресс, огромное расширение горизонта в связи с ростом знаний — все это вместе взятое не могло сохранить в нас чувство доверия к будущему». Как верные холопы буржуазии, Ласки и ему подобные пытаются отвлечь трудящиеся массы от революционного решения назревших исторических задач. Их цель, как и цель всей буржуазной социологии, спасти капитализм от гибели, дезориентировать массы, сбить их с пути, отвлечь от революционной борьбы против прогнившего капитализма.
В противоположность буржуазной социологии исторический материализм дает знание законов развития общества и указывает массам единственно верный революционный путь разрешения назревших исторических задач. Только исторический материализм выдержал испытание времени, проверку всемирно-исторической практикой. Ход истории за сто с лишним лет существования марксизма целиком подтвердил полную истинность исторического материализма. Применение его к исследованию новых фактов, новых социальных явлений эпохи империализма и пролетарских революций, эпохи победы социализма в СССР увенчалось блестящими успехами.
Рост влияния коммунистических, марксистских партий во всех странах мира, победа народной демократии в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, победа национально-освободительного движения в Азии и в особенности победа антифеодальной и антиимпериалистической революции в Китае подтвердили гениальные прогнозы Ленина и Сталина, прогнозы, сделанные на основе исторического материализма. Все дороги в наш век ведут к коммунизму. Этому учит исторический материализм.

| Оглавление |



6. Развитие исторического материализма Лениным и Сталиным

Подобно философскому материализму, принимающему новый вид с каждым составляющим эпоху открытием даже в естественно-исторической области (не говоря уже об истории человечества), исторический материализм также не остается неизменным, он развивается, обогащаясь новым опытом классовой борьбы и строительства коммунизма.
Великие всемирно-исторические события нашей эпохи, новые закономерности общественного развития получили научное отражение и обобщение в гениальных трудах Ленина и Сталина. Эти труды знаменуют собой новый, высший этап в развитии марксизма, в них развит ленинизм как марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, эпохи победы социализма на одной шестой части земли.
Чтобы в полной мере оценить великую роль Ленина и Сталина в развитии исторического материа-лизма, следует иметь в виду, что между эпохой Маркса и Энгельса и эпохой Ленина и Сталина лежит полоса господства II Интернационала в рабочем движении, полоса ревизионизма и оппортунизма.
К 90-м годам XIX в. марксизм одержал решающую победу в рабочем движении над различными домарксистскими формами социализма, а также и над пестрым сборищем идеалистических направлений в социологии и историографии. После этого даже враги рабочего класса стали заигрывать с марксизмом, жонглируя и прикрываясь марксистской терминологией, вытравляя, однако, главное из марксизма — учение о социалистической революции и диктатуре пролетариата. Выражением этого поветрия среди буржуазной интеллигенции явился так называемый катедер-социализм (Зомбарт и другие в Германии, Струве, Булгаков и прочие «легальные марксисты» в России). Это буржуазное направление, на словах признавая экономическое учение и общественно-исторические взгляды Маркса, в корне извращало их, приспособляя марксизм ко вкусам и потребностям буржуазии. С точки зрения катедер-социалистов общественное развитие представляет собой плавный, эволюционный, стихийный процесс смены одних экономических и социальных форм другими. Классовая борьба, историческая революционная инициатива масс исключаются ими из исторического процесса как явление «анормальное», «болезненное», незакономерное. Дух фатализма, объективизма насквозь пронизывает воззрения катедер-социалистов.
Внутри рабочего движения отражением буржуазного влияния явились бернштейнианство в Германии, «экономизм» и меньшевизм в России — течения, ревизовавшие марксизм, враждебные ему. Ревизионисты в Германии и в России выступили против научно-философских основ марксизма, против диалектического материализма, а также против научно-исторических основ марксизма — против исторического материализма. Эти враги марксизма третировали марксову диалектику как гегельянщину, отрывали общественную теорию Маркса от общефилософских основ, от диалектического материализма. Борьба ревизионистов против материалистической диалектики была одновременно борьбой против революционной сущности общественной теории Маркса.
Вслед за Бернштейном с его печально знаменитым лозунгом: «Движение — все, цель — ничто» немецкие и русские ревизионисты марксизма стали проповедовать теорию стихийности в рабочем движении. Вместо революционной, сознательной деятельности пролетарских масс, активно творящих историю под руководством своего авангарда — партии, оппортунисты проповедовали приспособление к стихийному экономическому процессу, самотек.
Эта фальсификация марксизма разоружала, дезориентировала пролетариат и его партию как раз в ту эпоху, когда капитализм перерос в империализм, вступил в полосу нисходящего развития, когда пролетарская революция встала в порядок дня и от социалистической сознательности, организованности, сплоченности и революционной активности пролетариата стало зависеть решение вопроса о свержении капитализма, о победе социализма.
В России в начале XX в. на очередь дня встала буржуазно-демократическая революция, которая при благоприятных условиях могла перерасти в революцию социалистическую. Это перерастание зависело прежде всего от степени классовой сознательности, организованности, единства пролетариата, от теоретической и политической зрелости его партии, от ясности понимания ею назревших исторических задач. Вот почему в этих условиях после разгрома идеалистов-народников перед Лениным и Сталиным встала первоочередная задача борьбы против теории стихийности в рабочем движении, против теории мирного врастания капитализма в социализм, против теории самотека, принижавшей революционно-преобразующую, творческую, сознательную деятельность масс.
В борьбе с оппортунизмом «экономистов» и меньшевиков Ленин и Сталин, отстаивая философские основы общественной теории Маркса, в дальнейшей разработке исторического материализма основное внимание сосредоточили на всестороннем обосновании значения революционной деятельности и исторической инициативы масс, на разработке вопроса о роли субъективного фактора в истории: роли социалистической сознательности пролетариата, передовых идей и передовой марксистской теории, величайшей роли марксистской пролетарской партии, передовых политических учреждений в развитии общества.
Для характеристики ленинского понимания исторического материализма в высшей степени показательны следующие строки из статьи В. И. Ленина «Против бойкота»:
«Марксизм отличается от всех других социалистических теорий замечательным соединением полной научной трезвости в анализе объективного положения вещей и объективного хода эволюции с самым решительным признанием значения революционной энергии, революционного творчества, революционной инициативы масс, — а также, конечно, отдельных личностей, групп, организаций, партий, умеющих нащупать и реализовать связь с теми или иными классами». (В. И. Ленин, Соч., т. 13, изд. 4, стр. 21 — 22.)
На основе обобщения нового исторического опыта, опыта международного рабочего движения и прежде всего исключительного по своему богатству и международному историческому значению опыта большевизма Ленин и Сталин творчески обогатили исторический материализм, развили его дальше, подняли на новую, высшую ступень.
Ленин открыл закон неравномерности экономического и политического развития капитализма в эпоху империализма и на этой основе создал новую теорию социалистической революции, учение о возможности победы социализма первоначально в одной, отдельно взятой стране и о невозможности одновременной победы социализма во всех странах.
Ленин открыл советскую власть как наилучшую форму диктатуры пролетариата. Ленин и Сталин всесторонне разработали теорию советского социалистического государства, учение о фазах его развития и функциях, о его организующей и преобразующей роли в строительстве коммунизма.
Ленин и Сталин на основе практики борьбы за социализм в СССР всесторонне разработали марксистскую теорию по вопросу о путях и средствах уничтожения эксплуататорских классов и уничтожения классовых различий вообще.
Ленину и Сталину принадлежит историческая заслуга создания марксистской теории национального и колониального вопроса. На основе этой теории полностью разрешён национальный вопрос в СССР, полностью уничтожены национальный гнёт и национальное неравенство во всех областях общественной жизни, возникли новые, еще невиданные в истории социалистические нации, достигнуты братское сотрудничество и дружба народов, создано могущественнейшее многонациональное социалистическое государство.
Ленин и Сталин создали учение о пролетарской партии нового типа, партии ленинизма; они в полной мере раскрыли ее вдохновляющую, организующую, мобилизующую и преобразующую роль в социалистической революции, в завоевании и укреплении диктатуры пролетариата, в строительстве социализма и коммунизма.
Ленин и в особенности товарищ Сталин разработали теорию развития советского социалистического общества и перехода от социализма к коммунизму. В этой теории дана гениальная характеристика новых движущих сил и закономерностей развития социалистического общества, характеристика нового соотношения политики и экономики, стихийности и сознательности.
Нет ни одной проблемы исторического материализма, которая не нашла бы дальнейшей разработки и развития в трудах величайших корифеев науки — Ленина и Сталина.
Исторический материализм получил свое дальнейшее гениальное творческое развитие особенно в таких классических трудах Ленина, как: «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», «Материализм и эмпириокритицизм», «Карл Маркс», «Марксизм и ревизионизм», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Государство и революция», «О нашей революции» и др., и в трудах И. В. Сталина: «Коротко о партийных разногласиях», «Анархизм или социализм?», «Марксизм и национальный вопрос», «Вопросы ленинизма», «Краткий курс истории ВКП(б)», «Марксизм и вопросы языкознания».
В «Кратком курсе истории ВКП(б)» в разделе «О диалектическом и историческом материализме» товарищ Сталин дал целостный итог всего столетнего развития диалектического и исторического материализма, итог борьбы марксизма с его многочисленными врагами и высшее обобщение всемирно-исторического опыта, в частности обобщение величайшего опыта победоносного строительства социализма в СССР, теоретический анализ и открытие новых закономерностей и движущих сил развития победившего социалистического общества. Исторический материализм получил в этом труде свое высшее и всестороннее развитие.
В работе «О диалектическом и историческом материализме» И. В. Сталин всесторонне показал, что исторический материализм есть распространение диалектического материализма на область общественной жизни, на познание общества, истории общества. Раскрывая и анализируя основные черты марксистского диалектического метода и марксистской философской материалистической теории, товарищ Сталин показывает, какое великое значение имеет применение марксистского диалектического метода и материалистической теории к познанию общества и к практической деятельности партии рабочего класса.
Внутренняя связь и взаимообусловленность явлений, раскрываемая марксистским диалектическим методом, выступает в применении к обществу, в историческом материализме как учение о закономерности общественной жизни; категории движения и развития, отрицания старого и рождения нового, неодолимости нового в применении к познанию общества означают, что общественные порядки, политические и правовые идеи и учреждения нельзя рассматривать как неизменные, застывшие, вечные. В обществе, как и в природе, всегда что-нибудь отмирает и что-нибудь вновь рождается, новое вступает в борьбу со старым, пробивает себе дорогу и побеждает. Великий Сталин указал, что марксистские партии, чтобы не ошибиться в политике, должны смотреть вперед, а не назад, ориентироваться на новое, передовое, растущее, а не на старое, отживающее.
В противовес плоским и пошлым буржуазным теориям, в том числе лейбористским и другим оппортунистическим, реформистским учениям о медленном, постепенном, эволюционном процессе развития общества без революционных скачков, без перерывов постепенности, материалистическая диалектика в ее применении к обществу означает, что социальные революции есть явление не случайное, а закономерное. Переход от капитализма к социализму, освобождение рабочего класса и всех трудящихся от капиталистического рабства может быть осуществлено не путем реформ, как учат правые социалисты, а путем революции, в результате насильственного уничтожения капиталистического строя. Отсюда вытекает важнейший практический вывод для марксистских партий: «Чтобы не ошибиться в политике, надо быть революционером, а не реформистом». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 541.)
Марксистская диалектика учит, что развитие происходит через раскрытие внутренних противоречий, через столкновение противоположных сил на базе этих противоречий, через преодоление этих противоречий путем борьбы. В применении к обществу это означает, что борьба старого и нового, классовая борьба пролетариата против капитализма есть явление неизбежное, закономерное. Следовательно, учит исторический материализм, надо не замазывать противоречия капитализма, а смело вскрывать их и разрешать революционным путем, не тушить классовую борьбу, а доводить ее до конца. «Значит, чтобы не ошибиться в политике, — учит товарищ Сталин, — надо проводить непримиримую классовую пролетарскую политику, а не реформистскую политику гармонии интересов пролетариата и буржуазии, а не соглашательскую политику «врастания» капитализма в социализм». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 541.)
В классических трудах И. В. Сталина получили дальнейшее развитие все основные проблемы исторического материализма. В его трудах дан всесторонний анализ системы условий материальной жизни общества, раскрыта решающая роль способа производства в развитии общества, показан внутренний механизм развития производства (характеристика трех особенностей производства); товарищ Сталин дальше развил краеугольное положение исторического материализма о базисе и надстройке, о мобилизующей, организующей и преобразующей роли передовых идей и передовых учреждений в развитии общества.
Благодаря сталинскому труду «О диалектическом и историческом материализме» исторический материализм стал еще более острым теоретическим оружием революционного рабочего класса, его марксистской партии. Благодаря этому труду внутренняя связь между теорией исторического материализма и практической борьбой рабочего класса за коммунизм стала еще более осязательной, прозрачно ясной.
К работе «О диалектическом и историческом материализме» непосредственно примыкает гениальный труд товарища Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». В этом труде даны не только основы научного языкознания, но и разработана дальше важнейшая проблема исторического материализма — о базисе и надстройке. Этот труд представляет собой новый великий вклад в сокровищницу марксизма-ленинизма.

| Оглавление |



7. Партийность исторического материализма

Буржуазные социологи усердно ратуют за так называемый объективизм, за «внеклассовый», «надпартийный» характер науки. Открыто признать буржуазно-партийный характер своей «науки» они не могут, ибо это значит открыто признать, что их теория служит эксплуататорскому меньшинству общества против трудящегося большинства. Но обострение классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией, между социализмом и капитализмом заставляет буржуазных социологов выступать открыто за капитализм против социализма. Тем самым идеологи буржуазии наглядно разоблачают свой «объективизм» и на деле показывают, что они и шагу не могут сделать, не принимая в расчет интересов буржуазии.
Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин никогда и ни от кого не скрывали партийности марксизма-ленинизма. И исторический материализм они с самого начала создавали и развивали как глубоко партийную науку, которая является теоретической основой коммунизма, теоретическим оружием рабочего класса и его коммунистической партии. Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин всегда вели непримиримую, беспощадную борьбу против всех врагов марксизма, против малейших отступлений от исторического материализма в сторону идеализма или вульгарного материализма. За словесными ухищрениями, софистикой и схоластикой они отчетливо различали борьбу партий в философии, борьбу, которая в последнем счете выражает тенденцию, идеологию и интересы враждебных классов общества. Ленин писал:
«Новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад. Борющимися партиями по сути дела, прикрываемой гелертерски-шарлатанскими новыми кличками или скудоумной беспартийностью, являются материализм и идеализм». (В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 343.)
Ход исторического развития противоречит коренным интересам современной буржуазии. Буржуазия и ее идеологи все более понимают это и потому в своих корыстных интересах, чтобы утвердить гибнущий капитализм, беззастенчиво извращают действительность, подтасовывают факты. Буржуазная партийность ведет к субъективизму, к произволу в исторической науке, в социологии.
Партийность пролетарская, коммунистическая идейность, наоборот, обеспечивает наиболее глубокое, наиболее объективное, беспристрастное и всестороннее познание действительности, законов общественной жизни. Только рабочий класс, интересы которого совпадают с объективным ходом исторического развития и который является последовательно революционным классом, заинтересован в объективном, т. е. истинном, познании. Вот почему подлинная научность и большевистская, коммунистическая партийность совпадают.
Ленин и Сталин всегда защищали последовательный материализм, который только и способен дать истинное, самое точное и глубокое познание как природы, так и общественной жизни, истории общества. Противопоставляя буржуазному объективизму Струве марксистский материализм, Ленин писал:
«Объективист говорит о необходимости данного исторического процесса; материалист констатирует с точностью данную общественно-экономическую формацию и порождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая необходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает классовые противоречия и тем самым определяет свою точку зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «заведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то формы противодействия других классов. Таким образом, материалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивается указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая именно общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходимость... С другой стороны, материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы». (В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 380 — 381.)
В современных условиях, когда мир раскололся на два лагеря — лагерь социализма и демократии, возглавляемый Советским Союзом, и лагерь империалистической реакции, фашизма и поджигателей войны во главе с США, — пролетарская большевистская партийность и интересы подлинной науки требуют, чтобы тот, кто изучает общественные явления, рассматривал их с точки зрения борьбы трудящихся за мир и демократию, за коммунизм.
Исторический материализм дает марксистским партиям возможность срывать все и всяческие маски с врагов рабочего класса, с врагов мира, демократии и социализма, обнаруживать за словесной шелухой, за псевдоученой «социологической» схоластикой своекорыстные интересы и цели буржуазии.
Единство науки и практической деятельности, связь теории с практикой является путеводной звездой для всех марксистских партий. В этом их сила, их преимущество перед врагами. Марксистско-ленинская наука о законах общественного развития — исторический материализм — дает возможность видеть не только то, что имеет место сегодня, но и то, что будет завтра, научно предвидеть ход событий, направление развития.
В марксистско-ленинской науке об обществе большевистская партия черпает уверенность, обретает ясность перспективы, находит теоретическое оружие для борьбы за коммунизм, за торжество коммунистического прогресса.
Величие открытий Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина состоит в том, что они пробудили, просветили, организовали и привели в движение новую гигантскую историческую силу — рабочий класс, призванный свергнуть капитализм и построить коммунизм на всей земле, во всех странах. И эта революционная сила под руководством коммунистической партии и ее вождей Ленина и Сталина уже коренным образом перевернула мир общественных отношений на одной шестой части земного шара, построила социализм в СССР; эта сила потрясает ныне основы капитализма на всем земном шаре.
Исторический материализм существует больше ста лет. Он испытан и проверен в огне великих классовых битв пролетариата. Исторический материализм был и остается самым острым теоретическим оружием марксистских партий, возглавляющих борьбу рабочего класса против капитализма. Руководствуясь теорией исторического материализма, партия большевиков успешно решала и решает великие исторические задачи строительства коммунизма.

| Оглавление |



ГЛАВА ВТОРАЯ
УСЛОВИЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА

Как показано в предыдущей главе, общественные идеи, общественные теории, политические взгляды, формы государства и права не могут быть выведены и объяснены ни из самих себя, ни из действий отдельных личностей или из так называемого «народного духа», ни из «абсолютной идеи», ни из свойств той или иной расы.
Источник возникновения, изменения, развития общественных идей, теорий, политических взглядов, форм государства и права коренится в условиях материальной жизни общества.
Что же такое условия материальной жизни общества, из чего они складываются и каковы их отли-чительные черты? К условиям материальной жизни общества относятся: 1) окружающая человеческое общество географическая среда, 2) народо¬население, 3) способ производства материальных благ.

| Оглавление |



1. Географическая среда

Географическая среда как одно из условий материальной жизни общества

В понятие «условия материальной жизни общества» входит прежде всего окружающая общество природа, географическая среда. Какую же роль в развитии общества играет географическая среда? Географическая среда является одним из необходимых и постоянных условий материальной жизни общества, и она, несомненно, оказывает влияние на развитие общества. Та или иная географическая среда состав¬ляет естественную основу процесса производства. В известной мере, особенно на ранних ступенях развития общества, географическая среда накладывает отпечаток на виды, отрасли производства, составляя естественную основу общественного разделения труда. Там, где не было животных, пригодных к приручению, не могло, разумеется, возникнуть и скотоводство. Наличие в данной местности ископаемых руд, минералов определяет возможность возникновения соответствующих отраслей добывающей промышленности. Но, чтобы эта возможность превратилась в действительность, для этого, кроме естественных богатств, необходимы соответствующие общественные условия, соответствующий уровень развития производительных сил прежде всего.
Маркс делит внешние, природные условия жизни общества на два больших разряда:
Естественное богатство средств существования: плодородие почвы, обилие рыбы в водах, дичи в лесах и т. д.
Естественное богатство источниками средств труда: водопады, судоходные реки, дерево, металлы, уголь, нефть и т. д.
На низших ступенях развития общества первый вид естественных богатств, на высших — второй вид имеет наибольшее значение, в производственной жизни общества.
Для первобытного общества с его примитивной техникой водопады, судоходные реки, залежи угля, нефти, марганцовой или хромовой руды не имели жизненного значения, не оказывали влияния на развитие условий его материальной жизни. Днепровские пороги, водная энергия Волги существовали многие тысячелетия, а стали они важнейшей естественной основой энергетических ресурсов общества лишь на высоких ступенях развития общества, когда в СССР победил социализм.
Благоприятные географические условия ускоряют развитие общества, неблагоприятные географические условия замедляют его. Какая же географическая среда наиболее благоприятна и какая менее благоприятна для общественного развития? Какие природные условия замедляют и какие ускоряют общественное развитие?
На этот вопрос нельзя дать ответа, пригодного для всех исторических эпох развития общества. Как и к решению всех других вопросов, здесь должен быть конкретный, исторический подход. Одна и та же географическая среда играет различ¬ную роль в различных исторических условиях.
В странах тропического климата окружающая человека природа необычайно щедра. При небольших затратах труда она давала первобытному человеку необходимые для питания средства. Но слишком расточительная природа, говорит Маркс, ведет человека, как ребенка, на помочах. Она не делает его собственное развитие естественной необходимостью. «...Я не могу представить себе большего проклятия для народа,— пишет один автор, цитируемый Марксом в «Капитале»,— как быть брошенным на клочок земли, где природа сама производит в изобилии средства жизни и пищу, а климат не требует или не допускает значительных забот об одежде и защите от непогоды...». (К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1949, стр. 517).
Суровая, однообразная и бедная природа крайнего севера, полярных и околополярных стран, зона тундр также была сравнительно неблагоприятна для общественного развития первобытных людей. Она требовала от человека неимоверной затраты сил, чтобы сохранить только саму жизнь, и оставляла мало времени и сил для всестороннего развития способностей. Как в тропиках, так и в околополярных странах общественное развитие происходило крайне медленно. Обитатели этих стран долго оставались на низших ступенях исторического развития.
Историческим фактом является то, что наибольшая власть человека над природой, наибольшие успехи в развитии произ¬водительных сил и в общественном развитии в целом были до¬стигнуты не в тропических странах и не на крайнем севере, не в тропических лесах и гнойных пустынных просторах Африки и не в суровой холодной тундре, а в той части земного шара, где естественные условия общественного производства наиболее разнообразны, диференцированны. Именно эти условия окру-жающей человека географической среды в свое время оказались наиболее благоприятными для развития производства и для общественного развития в целом.
«Не тропический климат с его могучей растительностью, а умеренный пояс был родиной капитала,— пишет Маркс.— Не абсолютное плодородие почвы, а ее дифференцированность, разнообразие ее естественных продуктов составляет естественную основу общественного разделения труда; благодаря смене тех естественных условий, в которых приходится вести свое хозяйство человеку, это разнообразие способствует умножению его собственных потребностей, способностей, средств и способов труда. Необходимость общественно контролировать какую-либо силу природы в интересах хозяйства, необходимость использовать ее или подчинить ее при помощи сооружений крупного масштаба, возведенных рукой человека, играет решающую роль в истории промышленности. Примером может послужить регулирование воды в Египте, Ломбардии, Голландии и т. д. или в Индии, Персии и т. д; где орошение искусственными каналами не только доставляет почве необходимую для растений воду, но в то же время приносит вместе с илом минеральное удобрение с гор. Тайна хозяйственного расцвета Испании и Сицилии при господстве арабов заключалась в искусственном орошении» (Там же.).

Критика географического направления в социологии

Не являются ли природные условия, географическая среда той определяющей силой, от которой в последнем счёте и зависит развитие общества, его форма, структура физиономия?
Сторонники географического направления в социологии и историографии считают, что именно географическая среда — климат, почва, рельеф местности, растительность—непосредственно или через пищу или род занятий влияют на физиологи то и психологию людей, определяют их наклонности, темперамент, стойкость, выдержку, а через них и весь общественный, политический строй общества».
Французский просветитель XVIII в. Монтескье считал, что нравы и религиозные верования людей, общественный и политический строй народов определяются прежде всего особенностями климата.

Наиболее благоприятным для общественного развития Монтескье считал умеренный климат северных стран и наименее благоприятным жаркий климат. В своем сочинении «0 духе законов» Монтескье писал: «Чрезмерные жары подрывают силы и бодрость... холодный климат придает уму и телу людей известную силу, которая делает их способными к действиям продолжительным, трудным, великим и отважным». «В северных странах организм здоровый, крепко сложенный, но неуклюжий» находит удовольствие во всякой деятельности» У народов этих стран «мало пороков, не мало добродетелей и много искренности и прямодушия». «Малоду¬шие народов жаркого климата почти всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата удерживало их в свободном состоянии», — таковы рассуждения Монтескье.

Но как же объяснить то, что в одних и тех же климатических условиях, в одной и той же стране, но в различное время существовали различные общественные и политические порядки? Климат Италии со времени Гракхов, Брута и Юлия Цезаря до наших дней почти не изменился, а какую сложную экономическую и политическую эволюцию пережили древний Рим и Италия! Монтескье чувствует, что климатом этого объяснить нельзя. И он, путаясь, прибегает к обычному идеалистическому «объяснению»: политические и другие общественные изменения он объясняет законодательством, свободной деятельностью законодателя.
Английский социолог Бокль в своей книге «История цивилизации в Англии» предпринял попытку дать более развернутое объяснение хода всемирной истории свойствами географической среды. В отличие от Монтескье Бокль считал, что не только климат, но и особенности почвы, пищи, а также общий вид окружающей природы (ландшафт) оказывают определяющее влияние на характер народов, на их психологию, на склад их мышления и на общественный и политический строй.

Грозная, величественная природа тропических стран с частыми землетрясениями, извержениями вул-канов, бурями, грозами, ливнями, пишет Бокль действует на воображение людей и порождает страх суеверие и обусловливает большое влияние «суеверного сословия» (духовенства) в жизни общества. Природа же таких стран, как Греция, Англия, наоборот, способствует, по Боклю, развитию логического мышления, научного познания. Значительную роль духовенства и распространенность суеверий в Испании и Италии Бокль объяс-няет землетрясениями и извержениями вулканов, часто происходящими в этих странах.
Но ведь в условиях той же природы на территории Италии жил в древности материалист Лукреций, в эпоху Возрождения — Леонардо да Винчи, насмешливый антиклерикал автор «Декамерона» Боккачио, муже-ственный борец за науку против католического мракобесия Джордано Бруно. Чем же объяснить различие в мировоззрении людей, живущих в одних и тех же географических условиях? На этот вопрос нельзя дать ответа, исходя из позиций Бокля, из позиций географического направления в социологии.
Бокль пытался особенностями климата и сезонностью земледельческих работ объяснить психологию и особенности характера народа, якобы определяющие общественный строй. Так, сравнивая Норвегию и Швецию с Испанией и Португалией, Бокль говорит, что трудно найти большее различие, чем то, какое существует в законах, обычаях и религии этих народов. Но в условиях жизни этих народов он отмечает и нечто общее: как на севере, так и на юге из-за особенностей климата невозможна непрерывная земледельческая деятельность. На юге непрерывности земледельческих занятий мешает летняя жара и сухость погоды, а на севере — суровость зимы, непродолжительность дня, а в некоторое время года и отсутствие света. Вот почему, пишет Бокль, эти четыре нации, при всем несходстве их в других отношениях, одинаково отличаются слабостью и непостоянством характера.
Как видим, о характере северных народов Бокль высказывает мнение, противоположное мнению Мон-тескье. Это показывает, что выводы сторонников географического направления в социологии крайне произ-вольны.

С позиций Бокля и других сторонников реакционного географического направления в социологии невозможно объяснить, почему в одной и той же стране, в одно и то же время существуют противоположные классы с различной психологией, с противо¬положными идеалами. Политический смысл насквозь антинаучной теории Бокля состоит в том, чтобы оправдать колониальное господство английской буржуазии, подвести идеологическую базу под это господство. В наше время реакционные взгляды представителей географической школы в социологии служат затушевыванию действительных причин, вызывающих разделение общества на классы, оправданию колониального гнета и империалистического порабощения народов. Географические воззрения Бокля смыкаются с изуверской расовой теорией, которая наделяет колониальные народы якобы «извечными» свойствами, обрекающими их на рабское положение, а англо-саксов (английскую и американскую буржуазию, конечно, прежде всего) — «естественными» свойствами повелевать, господствовать.
Географическое направление в социологии имело своих представителей и в России. Сюда относятся известный историк С. М. Соловьев (автор многотомной «Истории России»), Лев Мечников (автор книги «Цивилизация и великие исторические реки»), отчасти историк В. О. Ключевскии.

Историк С. М. Соловьев пытался объяснить своеобразие развития России, её государственный строй, характер и склад ума русского народа условиями географической среды Восточно-Европейской равнины. Про-тивопоставляя Западную и Восточную Европу, он писал:
«Камень, так называли у нас в старину горы, камень разбил Западную Европу на многие государства, разграничил многие народности, в камне свили свои гнезда западные мужи, и оттуда владели мужиками; камень давал им независимость; но скоро и мужики огораживаются камнем и приобретают свободу, самостоя-тельность; все прочно, все определенно, благодаря камню».
Иначе, по Соловьеву, обстоит дело на великой восточной равнине Европы, в России. Здесь «... нет камня: все ровно,— пишет он,— нет разнообразия народностей,— и потому одно небывалое по своей величине государство. Здесь мужам негде вить себе каменных гнезд, не живут они особо и самостоятельно, живут дружинами около князя и вечно движутся по широкому беспредельному пространству... При отсутствии раз-нообразия, резкого разграничения местностей, нет таких особенностей, которые бы действовали сильно на образование характера местного народонаселения, делали для него тяжким оставление родины, переселение. Нет прочных жилищ, с которыми тяжело было бы расставаться... города состоят из кучи деревянных изб, первая искра — и вместо них куча пепла. Беда впрочем невелика... новый дом ничего не стоит по дешевизне материала,— отсюда с такою легкостью старинный русский человек покидал свой дом, свой родной город или село... Отсюда привычка к расходке в народонаселении и отсюда стремление правительства ловить, усаживать и прикреплять».
Так из особенностей географических условий Восточной Европы Соловьев выводит крепостной строй и характер государства в России. Но такое объяснение и противопоставление России Западу совершенно несо-стоятельны. В действительности и страны Восточной и страны Западной Европы, несмотря на своеобразие их природных условий, прошли через феодально-крепостнический строй, через господство абсолютизма. А это значит, что социальный и политический строй общества складывается независимо от естественных условий и его невозможно вывести из особенностей географической среды.
Неверны также и рассуждения Соловьева о роли камня в Западной Европе и дерева в Восточной Европе. До XI—XIX вв. не только в России, но и во Франции, Германии, Англии и Фландрии в деревнях и в городах постройки были по преимуществу деревянные. Даже Лондон в начале XIII в. был деревянным городом.
Один из видных представителей географического направления в социологии, Лев Мечников пытался объяснить развитие общества ролью воды, влиянием рек и морей. В книге «Цивилизация и великие исторические реки» Л. Мечников писал: «Вода оказывается оживляющим элементом не только в природе, но и истинной двигательной силой в истории... Не только в геологическом мире и в области ботаники, но и в истории жи-вотных и человека вода является силой, побуждающей культуры к развитию, к переходу из среды речных си-стем на берега внутренних морей, а оттуда к океану».
Взгляды Мечникова, его деление истории человечества на речные, средиземноморские и океанические цивилизации являются ненаучными.

Г. В. Плеханов допустил грубейшую теоретическую и политическую ошибку, когда пытался сблизить взгляды Мечникова со взглядами Маркса и Энгельса. Между историческим материализмом и географическим направлением в социологии нет ничего общего. Больше того: они враждебны друг другу. Географическое направление, как одна из разновидностей реакционных буржуазных социологических учений, в корне противоречит марксизму
В эпоху империализма географическое направление, подхваченное идеологами реакционной буржуазии, было использовано и используется для оправдания агрессивной политики империалистов США, Англии, Германии и Японии. В фашистской Германии это направление выступало под названием «геополитики». Гитлеровцы возвели «геополитику» в ранг государственной «науки». Эта лженаука представляет собой своеобразную помесь расистской «теории» с географическим направлением в буржуазной социологии и выражает собой крайнюю степень тупоумия и интеллектуального вырождения современной реакционной буржуазии. Сторонники этой бредовой «геополитической» псевдонауки (Гаусгофер и др.) утверждают, что политика каждого государства определяется его географическим положением. Открыто защищая разбойничью, захватническую политику империализма, они пытались «обосновать» сумасбродные претензии германского фашизма на мировое господство. Основное в этой «геополитической» мешанине — требование так называемого «жизненного пространства для немецкой нации» — означало требование колоний, стремление к порабощению других народов и прежде всего народов страны социализма — СССР. В этом—главное политическое существо фашистской «геополитики».
Сторонники этой реакционной теории стараются завуалировать реальные внутренние и внешние противоречия общественной жизни капиталистических стран, порождаемые вовсе не «отсутствием жизненного пространства», а империализмом. Безземелье и малоземелье миллионов крестьян и батраков в капиталистических странах является результатом сосредоточения большей части и лучшей земли у кучки земельных магнатов, крупных землевладельцев. Это — результат не «географической обездоленности наций», а следствие экономического развития капитализма, а также пережитков феодализма.
После разгрома гитлеровской Германии, которая была главной реакционной силой в Европе, роль вдохновителя и главаря мировой реакции и претендента на мировое господство занял империализм США. Империалистические аппетиты американской буржуазии безграничны. Не только западное, но и восточное полушарие она стремится превратить в объект своей безудержной экспансии и эксплуатации. Турцию и Грецию, весь Ближний и Дальний Восток, Европу и Африку реакционные идео¬логи американского империализма объявляют «жизненным пространством» США. В соответствии с этим во всех частях света создаются американские военно-морские и военно-воздушные базы. Устами своих идеологов американская буржуазия требует уничтожения национальных границ, национального суверенитета народов. Для обоснования этой разбойничьей политики широко используется «геополитика».
Когда-то древний Рим в знак своего торжества над побежденными народами вместе с драгоценными трофеями и рабами захватывал также и изображения богов, которым поклонялись эти народы. Изображения богов помещались в Пантеоне Рима. Но времена меняются, изменяются вкусы. Американская, буржуазия вывезла из Германии в США наряду с золотым запасом и драгоценностями, награбленными гитлеровцами у народов Европы, также и смердящую «теорию» геополитики. Фашистская геополитика гальванизируется и ставится на службу американскому империализму.
Реакционная буржуазная «социология», пытающаяся объяснить строение и развитие общества свойствами географической среды, подвергнута убийственной критике И. В. Сталиным в его работе «О диалектическом и историческом материализме».
Товарищ Сталин дал глубоко научное объяснение действительной роли географической среды в развитии общества. Географическая среда является одним из необходимых и постоянно действующих условий материальной жизни общества, но она относительно неизменна, постоянна; ее естественные изменения совершаются в сколько-нибудь значительных размерах в течение десятков тысяч и миллионов лет, а коренные изменения общественного строя совершаются значительно быстрее, в течение тысяч и даже сотен лет. Поэтому такая относительно неизменная величина, как географическая среда, не может служить определяющей причиной изменения и развития общества.
Факты говорят о том, что в условиях одной и той же географической среды существовали различные общественные формы. Над Грецией времен Перикла высилось то же голубое, безоблачное небо, сияло то же солнце, что и над Грецией времен упадка.
«На протяжении трех тысяч лет в Европе,— пишет И. В. Сталин,— успели смениться три разных общественных строя: первобытно-общинный строй, рабовладельческий строй, феодальный строй, а в восточной части Европы, в СССР сменились даже четыре общественных строя. Между тем за тот же период географические условия в Европе либо не изменились вовсе, либо изменились до того незначительно, что география отказывается даже говорить об этом...
Но из этого следует, что географическая среда не может служить главной причиной, определяющей причиной общественного развития, ибо то, что остается почти неизменным в продолжение десятков тысяч лет, не может служить главной причиной развития того, что переживает коренные изменения в продолжение сотен лет». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 548-549.).

Воздействие общества на природу

Буржуазные социологи географической школы рассматривают человеческое общество как нечто пассивное, лишь подвергающееся воздействию географической среды. Но это — в корне ложное представление о взаимоотношении общества и природы. Отношение между обществом и природой исторически изменяется вместе с развитием общественных производительных сил.
В отличие от животных общественный человек не просто приспособляется к природе, к географической среде, а через производство приспособляет природу к себе, к своим потребностям. Человеческое общество постоянно преобразует окружающую его природу, заставляет ее служить человеку, господствует над ней.
Развивая общественное производство, люди орошают пустыни, изменяют естественное плодородие почвы, при помощи каналов соединяют реки, моря и океаны, перемещают растительные и животные виды с одного материка на другой, изменяют животные и растительные виды в соответствии со своими потреб¬ностями и целями. Человечество переходит от использования одного вида энергии к другому, подчиняя своей власти все новые и новые силы природы. От использования энергии прирученных животных общество поднялось к использованию силы ветра, воды, пара, электричества. А теперь мы стоим накануне величайшего из всех технических переворотов — использования внутриатомной энергии в производстве. В широких размерах внутриатомная энергия может быть использована для мирных целей только в условиях социализма.
Развитие производительных сил общества приводит к ослаблению зависимости производства от наличия или отсутствия в данной местности тех или иных естественных богатств. Уже капитализм с его мировой экспансией, мировым рынком, международным капиталистическим разделением труда, порабощением колониальных народов давно вышел за местные географические условия развития промышленности. Империалистический капитализм все доступные ему части земного шара превратил в арену своей хищнической эксплуатации. Так, хлопчато¬бумажная промышленность Англии развилась на основе привозного индийского и египетского хлопка, выращиваемого колониальным полурабским трудом. Испанская или малайская железная руда перерабатывается на заводах Англии, индонезийская нефть и нефть стран Ближнего Востока захвачена империалистами США, Англии, Голландии и вывозится далеко за пределы Индонезии и стран Ближнего Востока. Благодаря от¬крытию способа добывания синтетического каучука и бензина ослабла зависимость производства этих продуктов от наличия растений каучуконосов и залежей нефти. Производство пластмасс и широкое использование их для производства многих предметов, в том числе и орудий труда, также расширило источники сырья и уменьшило зависимость производства от местных естественных источников сырья.
Масштабы и характер воздействия общества на географическую среду изменяются в зависимости от степени исторического развития общества, от развития производительных сил, от характера обще-ственного строя.
С уничтожением капитализма хищническое расточение естественных богатств заменяется их планомерным использованием социалистическим обществом для нужд трудящихся. Используя свои богатейшие природные ресурсы, Советский Союз на основе диктатуры рабочего класса и социалистического способа производства в кратчайший срок превратился из страны отсталой в технико-экономическом отношении в первоклассную индустриальную державу, в страну самых высоких темпов эко¬номического развития.
Разнообразие естественных богатств Советского Союза, несомненно, оказало и оказывает благоприятное влияние на развитие его производительных сил. И. В. Сталин в 1931 г. в речи «О задачах хозяйственников» говорил, что для развития хозяйства:
«Прежде всего требуются достаточные природные богатства в стране: железная руда, уголь, нефть, хлеб, хлопок. Есть ли они у нас? Есть. Есть больше, чем в любой другой стране. Взять хотя бы Урал, который представляет такую комбинацию богатств, какой нельзя найти ни в одной стране. Руда, уголь, нефть, хлеб - чего только нет на Урале! У нас имеется в стране все, кроме разве каучука. Но через год-два и каучук мы будем иметь в своем распоряжении. (Это предвидение товарища Сталина полностью оправдалось. Теперь СССР обеспечен и каучуком. Если ещё в 1928 г. Ввозилось 100 % каучука, потреблявшегося в стране, то уже в 1937 г. 76,1 % каучука производилось в СССР (см. Справочник «Страны мира», 1946, стр. 140)). С этой стороны, со стороны природных богатств, мы обеспечены полностью. (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 324).
Однако объяснять быстрое развитие производительных сил СССР только (или главным образом) благоприятными природными условиями было бы глубочайшей ошибкой. Те же природные богатства были и в старой России. Но они не только не использовались, но даже были мало известны, не разведаны. Широкая и планомерная научная разведка недр на огромной территории нашей страны впервые организована лишь в условиях советского строя. Только в советскую эпоху народы СССР по-настоящему узнали, какие великие, несметные сокровища заключаются в недрах нашей земли. Природные богатства России сами по себе заключали только возможность быстрого экономического развития. Но эта возможность в условиях старой России с ее полукрепостническими пережитками, с царизмом, с хищниками-капиталистам и не могла превратиться в действительность Она превратилась в действительность лишь в условиях советского социалистического строя.
Богатейшие залежи минералов на Урале, в Сибири, Средней Азии, на юге и в Заполярье поставлены Советским государством на службу народу. В горных районах и в степях, среди дремучих лесов и в полупустынях по плану Советского социалисти¬ческого государства, под руководством большевистской партии построены новые города и поселки, новые предприятия шахты, фабрики, заводы. Сельское хозяйство за годы советской власти далеко продвинулось на север. Многие сельскохозяйственные культуры, которые раньше возделывались только в средней полосе или на юге европейской части страны, перемещены на Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, в Среднюю Азию. Грандиозный сталинский план борьбы против засухи и за обеспечение устойчивых высоких урожаев путем создания в лесостепных и степных районах страны лесозащитных полос, водоемов, а также путем внедрения в сельское хозяйство всех достижений агробиологической науки обеспечивает в еще более гигантских масштабах преобразование природы, подчинение ее сил власти общества, Такой план мог быть принят только в условиях социализма. Его осуществление не только повысит урожайность полей, предохранит почву от истощения и улучшит ее, но изменит и климат. Строительство гигантских гидростанций на реке Волге свидетельствует о том, что по мере осуществления постепенного перехода от социализма к коммунизму планы и практика подчинения сил природы обществу становятся все более и более грандиозными.
Советские гидротехники разрабатывают величественные планы изменения течения великих сибир-ских рек: Обь и Енисей потекут на юго-запад, могучие воды этих рек будут использованы для производства электроэнергии, для орошения пустынных районов Средней Азии, богатых солнцем, но страдающих от недостатка влаги. Вдоль нового русла этих рек возникнут новые фабрично-заводские центры, богатейшие районы сельского хозяйства. Осуществление этих проектов при современном уровне науки и техники вполне возможно.
Так в условиях социализма осуществляется планомерное изменение географической среды; течения рек, почвы, ее плодородия, климата и даже рельефа местности. Став хозяевами своих собственных обще-ственных отношений, люди в условиях социализма по-настоящему становятся хозяевами могущественных сил природы.
Успехи экономического и культурного развития СССР, в частности его окраинных восточных респуб-лик, разбивают в прах империалистические географические теории, объясняющие современную экономическую и культурную отсталость колониальных стран особенностями их географической среды.
Главная причина экономической и культурной отсталости стран Востока — Индии, Индонезии, Полинезии, Ирана, Египта и других—за последние два-три века — это колониаль¬ный и полуколониальный гнет, ограбление этих стран капиталистическими метрополиями.
«Для нынешнего положения Индии,— пишет Пальм Датт,— характерны две особенности. Первая – богатство Индии: ее естественные богатства, обилие ресурсов, потенциальные возможности для полного обеспечения всего населения Индии и даже большего количества населения, чем Индия насчитывает сейчас.
Вторая — нищета Индии: нищета подавляющего большинства ее населения...». (Пальм Датт, Индия сегодня, Государственное издательство иностранной литературы, М. 1948, стр. 22.).
Экономический и культурный прогресс капиталистических стран осуществлялся ценой закабаления, зверской эксплуатации и истощения колоний. Эксплуатация колоний является сейчас одним из источников силы империалистических государств. В колониальных странах империализм искусственно задерживает, тормозит развитие туземной тяжелой промышленности, консервирует отсталые, допотопные экономические формы и политические учреждения.
Когда Индия и Индонезия полностью сбросят империалистическое иго и станут политически и экономически вполне свободными, они покажут, какого высокого развития могут добиться независимые страны при тех же географических условиях.
Китайский народ, возглавляемый коммунистической партией, уже сбросил империалистическое иго, установил в стране режим диктатуры народной демократии, приступил к осуществлению революционного преобразования экономики, успешно проводит антифеодальную аграрную реформу. Ближайшее будущее покажет, какой невиданный экономический расцвет, какое всестороннее использование природных богатств страны способен обеспечить освобожденный китайский народ.
Географическое направление в социологии и историографии пытается внушить колониальным народам мысль о примирении с их рабской участью, обрекает их на пассивность. Оно стремится оправдать колониальное рабство, пытается снять с им¬периалистических держав вину за отсталость колониальных стран и перенести эту вину на природу, географическую среду.
Марксизм разоблачил эти учения как ложные, показал их теоретическую несостоятельность и их реакционное классовое содержание. А невиданные в истории темпы развития, экономический и культурный расцвет социалистических советских республик, расположенных в различных природных условиях, практически опровергли лженаучные теории географического направления в социологии и целиком подтвердили истинность исторического материализма.
Итак, мы видим, что географическая среда представляет одно из необходимых и постоянных условии материальной жизни общества. Она ускоряет или замедляет ход общественного развития. Но географическая среда не является и не может являться определяющей силой общественного развития.

| Оглавление |



2.Рост народонаселения

Критика буржуазных теорий о значении роста народонаселения в развитии общества

В систему условий материальной жизни общества наряду с географической средой входит также рост народонаселения, большая или меньшая его плотность. Люди составляют необходимый элемент условий материальной жизни общества. Без известного минимума людей материальная жизнь общества невозможна.
Не является ли рост народонаселения той главной силой, которая определяет характер общественного строя и развитие общества?
Буржуазные социологи и экономисты — сторонники биологического направления — пытаются найти в росте народонаселения ключ к пониманию законов и движущих сил общественной жизни. Так, например, по мнению английского буржуазного социолога XIX в. Спенсера, рост народонаселения, вызывая изменение условий существования людей, заставляет их по-новому приспособляться к окружающей среде, изменять общественные порядки.
Французский буржуазный социолог Жан Стецель пишет: «Ничуть не будет преувеличением сказать, что демография в широкой степени управляет социальной жизнью».
Русский буржуазный историк и социолог М. Ковалевский в своем труде «Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства» утверждал: «Формы народного хозяйства не следуют друг за другом в произвольном порядке, но подчинены известному закону преемства. Важнейшим фактором их эволюции является в каждый данный момент и в каждой данной стране рост населения, большая или меньшая его густота...»
Как мы видим, и Спенсер, и Стецель, и М. Ковалевский видят в росте народонаселения коренную причину, побуждающую общество к развитию, толкающую его вперед. При этом росту народонаселения приписывается определяющее влияние и на самую структуру общества.
Другие представители буржуазной социологии, также считая рост народонаселения определяющим фактором, рассматривают его, однако, в качестве силы, тормозящей развитие общества. Эти социологи и экономисты пытаются объяснить противоречия капитализма, рост пауперизма, безработицы, войны и дру¬гие пороки капитализма чрезмерным ростом народонаселения.
Так, например, английский экономист конца XVIII и начала XIX в. поп Мальтус провозгласил «закон», согласно которому рост народонаселения будто бы происходит в геометрической прогрессии, а средства существования увеличиваются лишь в арифметической прогрессии. В этом «несоответствии» роста народонаселения и средств существования Мальтус усматривал причину голода, нищеты, безработицы и других бедствий трудящихся.
Книга Мальтуса «Опыт о законе народонаселения» вышла в 1798 г., в разгар промышленного переворота в Англии, когда шел быстрый процесс разорения ремесленников, росла нищета, безработица, а на фабриках и заводах рабочие подвергались безудержной эксплуатации. Книга Мальтуса своим острием была направлена против французской революции 1789—1794 гг. и вместе с тем служила интересам английской буржуазии; ханжески, на словах сочувствуя угнетенным, Мальтус на деле «теоретически» оправдывал растущую нищету и безработицу в Англии. Мальтус пытался снять ответственность за нищету и безработицу с капитализма и переложить ее на природу-
«Человек, появившийся на свет, уже занятый другими людьми,— писал Мальтус,— если он не получил от родителей средств для существования, на которые он вправе рассчитывать, и если общество не нуждается в его труде, не имеет никакого права требовать для себя какого-либо пропитания, ибо он совершенно лишний на этом свете. На великом пиршестве природы для него нет прибора. Природа приказывает ему удалиться и, если он не может прибегнуть к состраданию кого-либо из пирующих, она сама принимает меры к тому, чтобы её приказание было приведено в исполнение».
В качестве единственного средства избавления от нищеты и безработицы Мальтус ханжески проповедывал трудящимся «воздержание» от брака и деторождения.
Маркс в «Капитале» подверг реакционную теорию Мальтуса уничтожающей критике. «Большой шум, вызванный этим памфлетом,— писал Маркс о книге Мальтуса,— объясняется исключительно партийными интересами... «Принцип населения», медленно вырабатывающийся в XVIII веке, потом с трубными звуками и барабанным боем возвещенный среди великого социального кризиса как несравненное противоядие против теории Кондорсе и других, был с ликованием встречен английской олигархией, которая увидела в нем великого искоренителя всех стремлений к дальнейшему человеческому развитию». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 622).
Маркс доказал, что при капитализме развитие производительных сил, технический прогресс используется буржуазией против рабочих, сопровождается выталкиванием рабочих из производства. Вследствие этого образуется относительное перенаселение, огромная резервная армия, армия безработных. Это относительное перенаселение мальтузианцы выдают за абсолютное перенаселение, якобы представляющее закон природы.
Развитие производительных сил в XIX и XX вв. свидетельствует о том, что вопреки так называемому «закону» Мальтуса производительные силы и общественное богатство растут быстрее, чем народонаселение. Но плоды растущей производительной силы труда присваиваются буржуазией. Поэтому причины нищеты масс, безработицы, голода кроются в системе капитализма, а не в законах природы.
Несмотря на то что жизнь, практика давно уже полностью опровергли реакционную теорию Мальтуса, идеологи империалистической буржуазии продолжают использовать ее для оправдания противоречий и язв капитализма и даже в качестве обоснования внешней империалистической экспансионистской политики. Неомальтузианские теории на американской почве приобрели еще более циничные и отвратительные формы.
В 1948 г. в США вышла книга фашиста Вильяма Фогта «Путь к спасению». Фогт пишет: «Человечество находится в тяжелом положении. Мы должны понять это и перестать жаловаться на экономические системы, погоду, невезение и бессердечных святых. Это будет началом мудрости и первым шагом на нашем длинном пути. Вторым шагом должно быть уменьшение рождаемости и восстановление ресурсов». Фогт заявляет, что природные ресурсы ограничены, а рождаемость чрезмерна. Один из разделов его книги называется «Слишком много американцев». Из 145 млн. населения США, пишет Фогт, 45 млн. являются лишними. Источник бедствий Китая в период хозяйничания там американского империализма Фогт видит не в им¬периалистическом гнете, а в перенаселенности. «Самой страшной трагедией для Китая, — пишет людоед Фогт,— сейчас было бы снижение смертности населения... Голод в Китае, пожалуй, не только желателен, но и необходим».
Европу Фогт считает также перенаселенной. В качестве условия предоставления так называемой «помощи» по «плану Маршалла» Фогт предлагает американцам предъявлять европейским странам требование: отказаться от национального суверенитета и проводить мероприятия по сокращению рождаемости, стерилизацию. А самым желательным средством для сокращения населения Фогт и автор предисловия к его книге, американский финансист, поборник атомной войны, Барух считают войну и эпидемии. Так выглядит сегодня мальтузианская теория, поставленная на службу американскому империализму.
Крайняя реакционность идеологов американской буржуазии, шарлатанский характер их «теорий» особенно обнаруживаются, когда они начинают жаловаться на то, что в других странах население растет быстрее, чем в США. Так, например, холоп реакционной американской империалистической буржуазии Лэндис в духе фашистских геополитиков и расистов кричит об опасности для США со стороны так называемых «плодовитых народов». Лицемерные вопли об опасности со стороны «наиболее плодовитых народов» — это империалистическая дымовая завеса, призванная прикрыть разбойничьи замыслы Уолл-стрита; это старые приемы, применявшиеся гитлеровцами.
Империалистическая буржуазия всемерно использует мальтузианство во внешней политике для оправдания ужасающей отсталости и нищеты в колониях. Английский буржуазный экономист-эксперт В. Энсти пишет: «Где индийский Мальтус, который выступил бы против массового появления индийских детей, опустошающих страну?» Ему вторит Л. Ноулз: «Индия будто призвана иллюстрировать теорию Мальтуса. Ее население увеличилось до невероятных размеров, когда прирост не сдер¬живается войной, эпидемией или голодом».
Пальм Датт в своей книге «Индия сегодня» на основе огромного количества неопровержимых данных разбивает в прах эти неомальтузианские бредни, с помощью которых английские буржуазные экономисты пытаются оправдать ужасающие последствия двухсотлетнего хозяйничания английского империализма в Индии. П. Датт доказал, что вопреки мнению мальтузианцев рост продовольствия в Индии превышает рост населения но продовольствие и другие блага достаются империалистам. Вследствие ужасающей смертности населения прирост народонаселения в Индии значительно ниже, чем в Англии и Европе Так, в настоящее время Индия насчитывает населения 389 млн человек, а в конце XVI в. насчитывалось 100 млн. Следовательно, в течение трех веков оно увеличилось лишь в 3,8 раза. Население же Англии и Уэльса в 1700 г. составляло 5,1 млн. человек, а в настоящее время достигло 40,4 млн., т. е. за период в два с половиной века оно увеличилось в 8 раз. Так рушится легенда о «чрезмерном» приросте народонаселения в Индии. Рушится и неомальтузианская реакционная теория, объясняющая ростом народонаселения нищету масс, голод, безработицу, порождаемые капитализмом.
В рассуждениях мальтузианцев, так же как и других буржуазных социологов, приписывающих росту народонаселения главную роль в общественной жизни, нет ни грана науки. Мальтузианская «теория» служит лишь идеологическим прикрытием и оправданием империалистической реакции.

Марксизм-ленинизм о значении роста народонаселения в развитии общества

В работе И. В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме» дана глубокая и уничтожающая критика буржуазных теорий, объясняющих развитие общества ростом народонаселения. Товарищ Сталин указывает, что рост народонаселения, взятый сам по себе, не может объяснить ни строения общества, ни того, почему, скажем, феодальное общество сменилось именно капиталистическим, а не каким-либо другим, почему на смену капитализму приходит именно социализм.
«Если бы рост народонаселения являлся определяющей силой общественного развития, более высокая плотность населения обязательно должна была бы вызвать к жизни соответственно более высокий тип общественного строя. На деле, однако, этого не наблюдается... Плотность населения в Бельгии в 19 раз выше, чем в США, и в 26 раз выше, чем в СССР, однако США стоят выше Бельгии с точки зрения общественного развития, а от СССР Бельгия отстала на целую историческую эпоху, ибо в Бельгии господствует капиталистический строй, тогда как СССР уже покончил с капитализмом и установил у себя социалистический строй.
Но из этого следует, что рост народонаселения не является и не может являться главной силой развития общества, определяющей характер общественного строя, физиономию общества». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 549-550.).
Товарищ Сталин дал глубоко научное определение действительного значения роста народонаселения для развития общества. Рост народонаселения, несомненно, влияет на развитие общества, облегчает или замедляет его, но не является и не мо¬жет являться главной причиной, определяющей структуру общества, развитие общества.
В зависимости от конкретных исторических условий рост народонаселения, его большая или меньшая плотность, может ускорять или замедлять развитие общества. От большей или меньшей плотности и быстроты роста населения в известной мере зависит, при прочих равных условиях, военная мощь той или иной страны, возможность освоения ею новых земель, даже темпы экономического развития. Чтобы полностью освоить, например, несметные богатства Сибири и Дальнего Востока, в этих краях нужен значительный прирост населении, увеличение его плотности. В условиях социалистического строя это ускорит еще больше темпы нашего развития, увеличит размеры народного богатства.
В СССР, где все трудятся, рост населения — это прирост трудящихся, основной производительной силы, именно поэтому прирост населения у нас ускоряет развитие нашего общества.
Рост народонаселения отнюдь не является независимым от общественных условий биологическим фактором: он сам ускоряется или замедляется в зависимости от характера общественного строя и от степени его развития. Маркс установил в «Капитале», что каждому исторически определенному способу производства свойственны свои особые законы народонаселения. В условиях капитализма темпы развития производительных сил сдерживают рост народонаселения, влияют на него понижающим образом. В условиях социализма развитие производительных сил всемерно стимулирует рост народонаселения.
Это особенно ярко показало развитие Советского Союза. По довоенным данным, Советский Союз с населением 170 млн, человек давал больший естественный прирост населения, чем вся капиталистическая Европа, насчитывавшая 399 млн. Это — прямой результат социалистического общественного строя, избавившего трудящихся от кризисов, безработицы и нищеты. В речи на совещании передовых комбайнеров и комбайнерок 1 декабря 1935 г. товарищ Сталин говорил: «У нас теперь все говорят, что материальное положение трудящихся значительно улучшилось, что жить стало лучше, веселее. Это, конечно, верно. Но это ведёт к тому, что население стало размножаться гораздо быстрее, чем в старое время. Смертности стало меньше, рождаемости больше, и чистого прироста получается несравненно больше. Это, конечно, хорошо, и мы это приветствуем». (И.В.Сталин, Речь на совещании передовых комбайнёров и комбайнёрок с членами ЦК ВКП(б) и правительства, 1947, стр. 172.).
В условиях социалистического строя рост народонаселения значительно ускоряется, и это в свою очередь способствует ускоренному развитию социалистического производства.
Капитализм как реакционная система, ставшая тормозом развития человечества, разоблачает себя уже и тем, что ставит преграды росту народонаселения. «Человечество,— писал Энгельс,— могло бы размножаться быстрее, чем это может требоваться современному буржуазному обществу. Для нас это является лишним основанием, чтобы объявить это буржуазное общество препятствием развитию, таким препятствием, которое должно быть устранено». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Избранные письма, 1947, стр. 172.).

| Оглавление |



3. Способ производства — определяющая сила общественного развития

Производство материальных благ – жизненная основа общества

Что же является определяющей силой общественного развития, главной причиной, обусловливающей строение общества и переход от одного общественного строя к другому?
Исторический материализм учит, что главной определяющей силой развития общества является способ добывания средств к жизни, способ производства материальных благ: пищи, одежды, обуви, жилищ, топлива, орудий производства, необходимых для того, чтобы общество могло жить и развиваться.
Чтобы жить, пишет И. В. Сталин, люди должны иметь пищу, одежду, обувь, жилище, топливо и т. д. Чтобы иметь эти необходимые жизненные блага, нужно их производить. А для производства материальных благ нужны орудия производства, уменье их производить и уменье пользоваться этими орудиями в борьбе с природой. Производство материальных благ составляет жизненную основу общества.
Человек выделился из животного царства и стал собственно человеком благодаря производству. В этом смысле Энгельс говорит, что труд создал самого человека. Животные пассивно приспособляются к внешней природе. Они в своем существовании и развитии целиком зависят от того что дает им окружающая природа. В отличие от них человек, человеческое общество ведет активную борьбу с природой, при помощи орудий производства приспосабливает ее к своим нуждам. Используя силы внешней природы, человек создает необходимые для своего существования продукты, материальные блага, которые в самой природе не встречаются в готовом виде. Людей можно отличать от животных по их сознанию, по членораздельной речи и другим признакам. Но сами люди начинают отличаться от животных лишь тогда, когда они начинают производить орудия производства и необходимые для своей жизни материальные блага.
Производя необходимые для своей жизни средства, люди тем самым производят и свою материаль-ную жизнь. (См. К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч., т. 4, стр. 11.). Существование и развитие человеческого общества поэтому всецело зависят от производства материальных благ, от развития производства. Производство, труд — это «условие существования людей, вечная, естественная необходимость: без него не был бы воз¬можен обмен веществ между человеком и природой, т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 49.).

Основные моменты процесса труда

Процесс производства в его простой, общей для всех ступеней развития человечества форме Маркс определяет как целесообразную деятельность для создания потребительных стоимостей, как процесс, в котором человек своей деятель¬ностью опосредует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой.
«Для того чтобы присвоить вещество природы в известной форме, пригодной для его собственной жизни, он (человек.— Ф. К.) приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в последней способности и подчиняет игру этих сил своей собственной власти». (Там же, стр. 184-185.).
В отличие от инстинктивной деятельности животных человеческий труд – это целесообразно направленная, планомерная деятельность. Труд свойственен только человеку.
Паук, пишет Маркс, совершает операции, напоминающие операции ткача, а пчела постройкой своих восковых ячеек может посрамить некоторых архитекторов. «Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении работника, т. е. идеально. Работник отличается от пчелы не только тем, что изменяет форму того, что дано природой: в том, что дано природой, он осуществляет в то же время и свою сознательную цель, которая как за кон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 185.).
Но не только целесообразностью отличается процесс труда; труд предполагает как свое необходимое условие создание и применение орудий производства.
Процесс труда, процесс производства включает в себя следующие три момента: 1) целесообразную деятельность человека или сам труд; 2) предмет, на который действует труд; 3) орудия производства, при помощи которых человек действует.
Процесс производства возник тогда, когда люди начали создавать орудия производства. До создания орудий производства, хотя бы самых примитивных, вроде заостренного камня - ножа или палки, приспособленной для нападения на зверей или для сбивания плодов и т. п., человекоподобный предок еще не выделялся из животного царства. Выделение из мира животных и превращение обезьяноподобного предка в человека совершились благодаря созданию орудий производства. При помощи орудий производства — этих искусственных органов — человек как бы удлинил естественные размеры своего тела, стал подчинять природу себе, своей власти. Производство и употребление орудий производства составляют «специфически характерную черту человеческого процесса труда». (Там же, стр. 187.).
Орудия производства— это предмет или комплекс предметов, которые рабочий помещает между собой и предметом труда и которыми он воздействует на предмет труда. Человек пользуется в процессе труда механическими, физическими и химиче¬скими свойствами тел, для того чтобы в соответствии со своей целью заставить одни тела воздействовать на другие.
К орудиям производства Маркс относит прежде всего механические средства труда, совокупность которых он называет «костной и мускульной системой производства». В эпоху феодализма такими сред-ствами труда служат железный плуг, ручные орудия, ткацкий станок и др. В эпоху капитализма получают широчайшее распространение всевозможные машины и системы машин.
К орудиям производства Маркс относит и такие предметы, как трубы, бочки, корзины, чаны, сосуды и т, д., служащие средством хранения предметов труда. Маркс называет их «сосудистой системой производства». В химической промышленности эти орудия играют важную роль. Но в целом они наименее показательны для характеристики уровня развития производства.
В зависимости от изменения орудий производства изменяется и рабочая сила, люди, приводящие в движение эти орудия. Поэтому исторически определенные орудия производства являются мерилом развития человеческой рабочей силы. Современное машинное производство предполагает соответствующую ступень развития людей, трудящихся, производителей материальных благ, способных благодаря своему производственному опыту и навыкам к труду производить эти машины и приводить их в движение, управлять ими. Ясно, например, что первобытный человек или неграмотный крепостной крестьянин были не в состоянии пользоваться машиной, приводить ее в движение.
Вот почему орудия труда служат показателем достигнутой обществом ступени развития производства, а вместе с тем и самих общественных отношений. «Такую же важность, как строение останков костей имеет для изучения организации исчезнувших животных видов, останки средств труда имеют для изучения исчезнувших общественно-экономических формаций. Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится, какими средствами труда». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 187.).

Производительные силы

«Орудия производства, при помощи которых производятся материальные блага, люди, приводящие в движение орудия производства и осуществляющие производство материальных благ благодаря известному производственному опыту и навыкам к труду, — все эти элементы вместе составляют производительные силы общества». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 550.).
Вульгарные материалисты (механисты) отождествляли производительные силы с техникой, с орудиями производства. Такое определение производительных сил односторонне, узко, неправильно. Оно игнорирует важнейшую производительную силу — рабочих, трудящихся.
Орудия производства сами по себе, в отрыве от людей, не представляют производительных сил об-щества.
«Машина, которая не служит в процессе труда, бесполезна. Кроме того она подвергается разруши-тельному действию естественного обмена веществ. Железо ржавеет, дерево гниёт... Живой труд должен охватить эти вещи, воскресить их из мертвых, превратить их из только возможных в действительные и действующие потребительные стоимости». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 190.).
Орудия производства создаются людьми, обладающими производственным опытом и навыками к труду. Поэтому люди, приводящие в движение орудия производства и производящие материальные блага, представляют важнейший элемент производительных сил. Значение этого положения исторического ма¬териализма раскрыл Ленин в ходе социалистической революции в России. После четырех лет империалистической войны и трех лет гражданской войны промышленность, железнодорожный транспорт и сельское хозяйство России были сильно разрушены. В стране не хватало хлеба. Рабочий класс голодал. Ленин писал в 1919 г., что в этих условиях главная задача — спасти рабочий класс, спасти трудящихся — важнейшую производительную силу. Если мы спасем рабочий класс, мы все восстановим и приумножим, указывал он. Практика социалистического строительства доказала правоту великого Ленина. Советский народ не только восстановил унаследованные от прошлого фабрики, заводы, шахты, железнодорожный транспорт, сельское хозяйство, но и совершил гигантский скачок от экономической отсталости к социалистическому прогрессу.
Во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. в районах СССР, подвергшихся вражеской оккупации, сотни городов, тысячи сел и деревень, фабрики, заводы, шахты, электростанции, железнодорожный транспорт, колхозы, совхозы, МТС были разрушены. Многие районы гитлеровцы превратили в зону пустыни. Казалось, многие десятилетия понадобятся, чтобы восстановить разрушенное. Но опыт показал, что в течение трех лет социалистическая промышленность достигла по валовой продукции довоенного уровня, а теперь уже превзошла этот уровень. Разрушенная врагом промышленность восстановлена на еще более высокой технической основе, чем та, которая была до войны. Сельское хозяйство и по урожайности и по валовому сбору превысило довоенный уровень.
Тём самым вновь подтверждено важнейшее положение исторического материализма о том, что рабочий класс, трудящиеся есть важнейшая производительная сила.
Иногда в понятие «производительные силы» включают не только орудия производства и рабочую силу, но и предметы труда (сырье, материалы). Но для этого нет оснований. Дело в том, что предметом труда в широком смысле является и окру¬жающая нас природа, на которую воздействуют люди в процессе производства. В горной промышленности — это железная руда, залежи каменного угля, в рыболовстве — это рыба в водах и т.п. Поэтому включать в производительные силы предмет труда было бы неправильно; это значило бы ввести в понятие производительных сил часть географической среды.
Конечно, из этого вовсе не следует, будто мы, не включая предметы труда в производительные силы, сбрасываем их со счета, не придаем им значения в производстве. Все предмета труда, в том числе и подвергшиеся уже воздействию труда (например, полуфабрикаты — хлопок, пряжа), вместе с орудиями производства составляют средства производства.

Производительные силы выражают собой активное отношение общества к природе, к предметам и силам природы, используемым обществом для производства материальных благ.

Производственные отношения

Вторую необходимую сторону способа производства составляют производственные отношения людей. Люди, занимаясь производством, становятся не только в определенные отношения к природе, но и друг к другу. Производство материальных благ всегда, на всех ступенях развития человечества является общественным производством. Человек есть существо общественное. Он не может жить вне общества, вне производственной связи с другими людьми. Люди не могут заниматься производством обособленно, независимо друг от друга. Робинзон и «робинзонады» — это плод фантазии литераторов или буржуазных экономистов. В действительности люди всегда занимались производством не в одиночку, а группами, обществами. Поэтому в производстве люди становятся друг к другу в определенные, не зависящие от их воли отношения, производственные отношения.
«В производстве, — говорит Маркс, — люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство». (К.Маркс и ФЭнгельс, Соч., т. 5, стр. 429.).
Исторически существовавшие и существующие производственные отношения между людьми могут быть или отношениями сотрудничества и взаимопомощи свободных от эксплуатации людей, или же отношениями, основанными на господстве и подчинении, или переходными отношениями от одной формы к другой.
Так, например, в условиях рабства, феодализма и капитализма производственные отношения имеют форму отношений господства и подчинения, отношений эксплуататоров и эксплуатируемых. Производственные отношения, выражающиеся в господстве одного класса над другим, основаны на частной собственности на средства производства и на отделении этих средств производства от непосредственных производителей.
Напротив, в условиях социалистического общества, где уже уничтожена частная собственность на средства производства и эксплуатация человека человеком, производственные отношения между людьми являются отношениями товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи свободных от эксплуатации людей.
Истории известны также переходные отношения от одной формы производственных отношений к другой форме. Так, переходной формой производственных отношений являлись отношения, складывавшиеся при разложении первобытно¬общинного строя. Как переходную ступень от первобытно-общинного строя к нарождавшемуся в его недрах классовому обществу можно, например, определить экономические отношения гомеровской Греции, изображенные в «Одиссее». В эпоху становления классового общества переходными являлись отношения, складывавшиеся в сельской общине (марка у германских племен, вервь у славян), пришедшей на смену прежней родовой общине. Характерной чертой сельской общины было то, что в ней наряду с частной собственностью существовала и общинная собственность. По выражению Маркса, сельская община была «переходной фазой ко вторичной формации, т. е. переходом от общества, основанного на общей собственности, к обществу, основанному на частной собственности». ( К.Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 27, стр. 695.).
Переходные производственные отношения имеют место так¬же в период перехода от капитализма с его отношениями господства и подчинения к социализму с его отношениями товарищеского сотрудничества и взаимопомощи. Однако к переходной форме производственных отношений нельзя относить все пять экономических укладов, существовавших в переходный период от капитализма к социализму в СССР. Нельзя отождествлять переходный период с переходной формой производственных отношений. Среди пяти экономических укладов переходного периода в СССР существовал ведь и капиталистический уклад, который вовсе не являлся переходной формой от отношении господства и подчинения к отношениям сотрудничества и взаимопомощи, а был одной из форм отношений господства и подчинения. Не является переходной формой и социалистический уклад, ибо он с самого начала покоится на отношениях сотрудничества и взаимопомощи трудящихся, освобожденных от эксплуатации. В данном случае переходными можно назвать лишь те отношения, которые выражали процесс преобразования мелкотоварного производства в социалистическое. В сельском хозяйстве социалистическое преобразование могло быть осуществлено лишь через ряд переходных форм, Так, например, переходной формой были производственные товарищества крестьян, через которые путем контрактации осуществлялась заготовка государством ряда сельскохозяйственных продуктов и снабжение крестьян семенами и орудиями производства. Товарищ Сталин назвал такую форму организации производства «домашней системой крупного государственно-социалистического производства в области сельского хозяйства». (См. И.В.Сталин, Соч., т. 6, стр. 136.). Одной из переходных форм от отношений простых товаропроизводителей к колхозным социалистическим отношениям сотрудничества и взаимопомощи были в СССР товарищества по совместной обработке земли (ТОЗ).
Производственные отношения в каждом обществе образуют весьма сложную сеть связей и отношений между людьми, участвующими в производстве. Возьмем для примера капиталистическое общество. Здесь мы видим прежде всего капитали¬стическую собственность на средства производства и основанные на ней отношения эксплуатации рабочих капиталистами. К области производственных отношений относятся также капиталистическая конкуренция, разделение труда между городом и деревней. Далее, имеются определенные отношения между людьми, связанными с распределением совокупного общественного труда между различными отраслями производства. Эти производственные отношения находят свое выражение в движении таких экономических категорий, как стоимость, цена производства, анализируемых Марксом в «Капитале».
В сложной системе производственных отношений следует выделить основу, определяющую характер способа производства,— это отношение людей к средствам производства, форму собственности или, употребляя юридическое выражение, имущественные отношения.
«Если состояние производительных сил отвечает на вопрос о том, какими орудиями производства производят люди необходимые для них материальные блага, то состояние производственных отношений отвечает уже на другой вопрос: в чьем владении находятся средства производства (земля, леса, воды, недра, сырые материалы, орудия производства, производственные здания, средства сообщения и связи и т. п.), в чьем распоряжении находятся средства производства, в распоряжении всего общества, или в распоряжении отдельных лиц, групп, классов, использующих их для эксплоатации других лиц, групп, классов». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 554.).
Форма собственности на средства производства определяет все другие, вырастающие на ее основе производственные отношения в данном обществе: внутри фабрики, между людьми, занятыми в разных отраслях хозяйства, и т. д. Место, положение людей в производстве зависит именно от их отношения к средствам производства. Собственность на средства производства — это не просто отношение людей к вещам; это общественное отношение между людьми, выражающееся через вещи, через отношение к средствам производства: класс людей, владеющих средствами производства (капиталисты, помещики), господствует над людьми, лишенными средств производства (пролетариями, крестьянами). Например, на капиталистической фабрике отношения между капиталистом и рабочими есть отношения эксплуатации, господства и подчинения.
Рабочая сила, являясь важнейшей производительной силой, всегда носит общественный характер, и выступает то как рабы, то как крепостные, то как пролетарии и т. д.
Производственные отношения людей — это, в отличие от идеологических, материальные отноше-ния, существующие вне сознания и независимо от сознания.
Фальсификаторы марксизма — идеалисты типа Макса Адлера, А. Богданова отождествляют производственные отношения с психическими, духовными отношениями, отождествляют общественное бытие с общественным сознанием. Основанием для этого они считают то, что люди участвуют в производстве как сознательные существа, что производственная деятельность есть сознательная деятельность; значит, заключают они, и отношения в производстве устанавливаются через посредство сознания, являются сознательными. Но из того факта, что люди вступают в общение друг с другом как сознательные существа, еще отнюдь не следует, что производственные отношения тождественны общественному сознанию. «Вступая в общение, люди во всех сколько-нибудь сложных общественных формациях — и особенно в капиталистической общественной формации — не сознают того, какие общественные отношения при этом складываются, по каким законам они развиваются и т. д.». (В.И.Ленин, Соч., т. 14, изд. 4, стр. 309).
Канадский фермер, продавая хлеб, вступает в определенные производственные отношения с производителями хлеба на всемирном рынке: с аргентинскими фермерами, с фермерами США, Дании и т. д., но он не сознает этого, не сознает того, какие общественные производственные отношения при этом складываются.
Ревизионисты, утверждая, что производственные отношения будто бы имеют нематериальный характер, ссылаются на положение Маркса о том, что отношения стоимости есть производственные отношения, но стоимость не содержит в себе ни атома вещества, из которого состоят товары. Действительно, стоимость отлична от натуральной формы товара. Но она есть объективное, существующее независимо от сознания, реальное общественное производственное отношение, т. е. материальное отношение. Понятие «материальное отношение» не сводится только к отношениям между вещами. Отношения между людьми в процессе производства — это тоже материальные отношения, они существуют вне нашего сознания. Их основа — это отношения собственности на средства производства: фабрики, заводы, землю, в материальности которых могут сомневаться лишь умалишенные или люди, находящиеся всецело в плену буржуазной идеалистической философии.
Отношение эксплуатации человека человеком — это весьма материальное отношение. Рабочий класс капиталистических стран ежедневно, ежечасно чувствует на себе гнет этой эксплуатации. Он видит и понимает коренное различие между этой реально существующей эксплуатацией и теми иллюзорными благами, которые ему обещают на «том свете» идеологи буржуазии — христианские и социал-демократические попы.
Какой бы характер ни носили производственные отношения, они всегда, на всех ступенях развития общества составляют такой же необходимый элемент производства, как и производительные силы.

Способ производства

Производство всегда осуществляется в конкретно-исторической форме, при определенном уровне производительных сил и при определенных производственных отношениях между людьми.
Общественное производство, взятое в его конкретно-исторической форме, на определенной ступени общественного развития,— это и есть способ производства. Иначе говоря — производительные силы и производственные отношения в их единстве и образуют способ производства материальных благ. Производительные силы и производственные отношения — это две стороны способа производства. Каждый исторически определенный способ производства является воплощением единства определенных производительных сил и исторически определенной формы производственных отношений.
«Каковы бы ни были общественные формы производства,— говорит Маркс,— рабочие и средства производства всегда остаются его факторами. Но, находясь в состоянии отделения одни от других, и те и другие являются его факторами лишь в возможности. Для того чтобы вообще производить, они должны соединиться. Тот особый характер и способ, каким осуществляется это соединение, различает отдельные экономические эпохи общественного строя». (К.Маркс, Капитал, т. 2, 1949, стр. 32.).
Каков способ производства, господствующий в данном обществе, таково и само общество, его структура, физиономия. Антагонистическими способами производства определяется разделение общества на противоположные классы. Каков способ производства, таковы и классы в данном обществе, характер политического строя и господствующие в обществе взгляды, идеи, теории и соответствующие учреждения. С коренным изменением способа производства — этого экономического фундамента общества — рано или поздно изменяется вся социальная структура общества, совершается переход от одной формы общества к другой.
К какому именно общественному строю осуществляется переход в данную эпоху, зависит вовсе не от произвола людей, не от их субъективных намерений, а в последнем счете от достигнутой ступени развития материальных производительных сил. От рабства нельзя было перейти сразу к капитализму или от феодализма к социализму. От капитализма, после того как он обобществил производство, развил общественные производительные силы и тем самым выполнил свою историческую роль и исчерпал себя, есть только один путь вперед — к социализму, к коммунизму.
Переход от одной общественно-экономической формации к другой всегда подготовляется ходом развития материального производства, ходом развития материальных производительных сил. Новая форма общества не может возникнуть, прежде чем в недрах старого строя не созреют материальные условия ее существования. Этот переход от одной общественной формы к другой происходит не стихийно, не автоматически, а в результате революционных переворотов, в результате ожесточенной борьбы передовых сил общества, передовых классов, против отживающих, реакционных классов, стоящих на защите старых экономических, социальных и политических отношений.

***

Итак, источник формирования общественных идей, общественных взглядов, политических теорий и политических учреждений нужно искать в условиях материальной жизни общества.
В системе условий материальной жизни общества способ производства материальных благ является решающей и определяющей силой. Каков способ производства, господствующий в данном обществе, таково и само общество, его структура, таковы и существующие в данном обществе идеи, взгляды, учреждения.
Чтобы не ошибиться в политике, учит товарищ Сталин, пролетарская партия, должна в своей по-литике исходить не из отвлеченных принципов человеческого разума, а из конкретных условий материальной жизни общества как решающей силы общественного развития. Политические партии, игнорирующие решающую роль условий материальной жизни общества, неизбежно терпят поражение.
Великая жизненная сила марксистско-ленинской партии, партии большевиков, состоит в том, что она всегда в своей деятельности опирается на научное понимание развития материальной жизни обще-ства, никогда не отрываясь от его реальной жизни.


| Оглавление |



ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
ТРИ ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВОДСТВА

Главной силой, определяющей строение и развитие общества, является способ производства мате-риальных благ. Но как и в силу каких причин происходит изменение и развитие самого производства? Какова диалектика развития производительных сил и производственных отношений? Каковы законы перехода от одного способа производства к другому?
На эти вопросы в общей форме дал ответ Маркс еще в предисловии к «К критике политической экономии» (1859). Маркс указывал, что развитием производительных сил обусловливается изменение производственных отношений; но производственные отношения не есть нечто пассивное; возникнув на основе развития производительных сил, данная форма производственных отношений оказывает обратное воздействие на весь ход развития производительных сил. Производственные отношения Маркс рассматривал как форму развития производительных сил. В «Капитале» он разработал дальше теорию исторического материализма на основе детального анализа одной общественно-экономической формации — капитализма. Он всесторонне рассмотрел законы возникновения, развития и гибели капиталистического способа производства, всю сложную диалектику развития производительных сил и производственных отношений капиталистического общества.
В монументальном исследовании «Развитие капитализма в России» (1899) Ленин на обширном историческом материале показал процесс смены феодального способа производства капиталистическим в России. Продолжением и развитием «Капитала» К. Маркса явилась гениальная работа В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916). В этой работе Ленин дал глубочайший анализ закономерностей развития производительных сил и производственных отношений в эпоху монополистического капитализма — империализма.
В других своих многочисленных работах и прежде всего в таких гениальных трудах, как «Государство и революция», «Очередные задачи Советской власти», «О продовольственном, налоге», «О кооперации», в статьях «Великий почин», «О нашей революции» Ленин дал анализ процесса развития производительных сил и производственных отношений в период перехода от капитализма к социализму.
В трудах товарища И. В. Сталина, в частности в книгах «Вопросы ленинизма», «История ВКП(б). Краткий курс», в особенности в его работах «О диалектическом и историческом материализме», «Относительно марксизма в языкознании» и других, теория исторического материализма получила дальнейшую гениальную разработку. Обобщив громадный исторический опыт и прежде всего опыт строительства социализма в СССР, товарищ Сталин всесторонне осветил закономерности развития производительных сил и производственных отношений.
Открытые и сформулированные товарищем Сталиным три особенности производства выражают собой наиболее существенные и общие закономерности развития производительных сил и производственных отношений, присущие всем общественноэкономическим формациям. Товарищ Сталин показал, какова внутренняя диалектика развития производительных сил и производственных отношений, какова закономерность смены одного способа производства другим.

| Оглавление |



1.Первая особенность производства

Постоянное изменение и развитие производства

Буржуазная СОЦИОЛОГИЯ И буржуазная политическая экономия метафизически рассматривают обще-ственную форму производства, да и всё общество, общественный строй, как нечто неизменное, неподвижное, застывшее. С точки зрения буржуазных идеологов, капиталистический способ производства и буржуазное общество в целом — это незыблемая, вечная, непреходящая, надисторическая форма. Под этим углом зрения они рассматривают всю историю человеческого общества. Уже в палке, которой дикарь сбивает с деревьев плоды, буржуазные экономисты видят зародыш капитала, а в самом дикаре — прообраз капиталиста. Поэтому, например, отношения античного рабовладельческого общества идеологи буржуазии сплошь и рядом отождествляют с капиталистическими.
В действительности производство и его общественные формы не неизменны. История общества представляет собой историю прогрессивной смены одного способа производства другим.
Первой особенностью общественного производства, учит И. В. Сталин, является то, что оно никогда не застревает в течение длительного времени на одном месте, что оно постоянно изменяется и развивается, причем изменения в способе производства неизбежно вызывают изменение всего общественного строя, общественных идей, политических взглядов, политических, правовых и других учреждений.
Изменения в производстве могут происходить крайне медленно, как это было на ранних ступенях развития общества, или весьма быстро, как это отмечено за последние два-три столетия. Постоянная изменяемость производства вытекает из его внутренней природы, из его сущности, как реального процесса воспроизводства общественной жизни. Представляя собой постоянную жизненную основу общества, процесс производства является непрерывным, постоянно возобновляющимся. Прекращение производства во всем обществе, хотя бы на несколько недель, означало бы гибель общества.
Процесс производства, взятый в его непрерывности, постоянном возобновлении, является процессом воспроизводства. «Какова бы ни была общественная форма процесса производства,— пишет Маркс,— он во всяком случае должен быть непрерывным, т. е. должен периодически все снова и снова пробегать одни и те же стадии. Так же, как общество не может перестать потреблять, так не может оно и перестать произво¬дить. Поэтому всякий процесс общественного производства, рассматриваемый в постоянной связи и в непрерывном потоке своего возобновления, является в то же время процессом воспроизводства.
Условия производства суть в то же время условия воспроизводства. Ни одно общество не может непрерывно производить, т. е. воспроизводить, не превращая непрерывно известной части своего продукта снова в средства производства, или элементы нового производства». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 570.)
Непрерывное возобновление процесса производства в прежних масштабах и на том же уровне (про-стое воспроизводство) может осуществляться только при том условии, если снова и снова возобновляются потребленные средства производства (орудия производства, сырье, вспомогательные материалы) и рабочая сила. Но, для того чтобы это замещение потребленных, например в течение года, средств производства стало возможным, для этого в годовом продукте общества должны содержаться не только средства личного потребления, необходимые для воспроизводства рабочей силы, но и средства производства в соответствующей натуральной форме; орудия, сырье, вспомога¬тельные материалы. Это — необходимое условие непрерывности процесса производства, сохранения его хотя бы на уровне простого воспроизводства, т. е. в прежних размерах.
Обязательным условием непрерывности процесса производства является также постоянное воспроизводство наряду с вещественным и личного фактора процесса производства – людей, рабочей силы. Процесс личного потребления рабочими, трудящимися (еда, отдых, потребление одежды, обуви, лечение и т. п.) является одновременно процессом воспроизводства рабочей силы.
В постоянно возобновляющемся процессе производства воспроизводятся и те производственные отношения (например, феодальные, капиталистические или социалистические), в которых этот процесс совершается.
На первых ступенях общественного развития, при крайне низкой производительности труда, когда люди ещё почти не располагали прибавочным продуктом, процесс производства снова и снова возобновлялся в прежних масштабах. Но, хотя и медленно, в течение тысячелетий накоплялся производственный опыт, производственные навыки первобытных людей. Этот опыт закрепляется в орудиях производства, которые делаются всё совершеннее, в результате чего повышается производительность труда.
С развитием производительности труда возрастает прибавочный труд и, соответственно, прибавочный продукт. Благодаря этому открывается возможность расширенного воспроизводства. Расширенное воспроизводство предполагает, что из вновь произведённого годового продукта, включающего прибавочный продукт, не только возмещаются потреблённые средства производства, но они увеличиваются количественно или совершенствуются качественно, развиваются. Это значит, что по крайней мере часть прибавочного труда общества должна быть затрачена не на производство предметов личного потребления, например предметов роскоши, а на производство дополнительных орудий и средств производства или развитие орудий производства.
Если прибавочный труд затрачивается только на производство предметов роскоши для господствующего эксплуататорского класса, то расширенное воспроизводство, даже при наличии прибавочного труда, невозможно (так было, например, в период упадка античного общества).
«В самых различных общественно-экономических формациях, - писал Маркс, - имеет место не только простое воспроизводство, но и воспроизводство в расширенных размерах, хотя последнее совершается не в одинаковом масштабе. С течением времени всё больше производится и больше потребляется, следовательно больше продукта превращается в средства производства. Однако процесс этот не является накоплением капитала, не является, следовательно, и функцией капиталиста до тех пор, пока рабочему средства его производства, а следовательно, его продукты и его жизненные средства не противостоят ещё в форме капитала». (К.Маркс, Капитал, т. 1, стр. 603.)
При капитализме расширенное воспроизводство осуществляется не непрерывно, а циклично, с периодическими кризисами перепроизводства, сопровождающимися катастрофами, сокращением производства, массовой безработицей й разрушением производительных сил. Напротив, социалистическое расширенное воспроизводство осуществляется непрерывно и означает неуклонный рост производительных сил, расширение производства и подъем уровня материальной и культурной жизни трудящихся. В отличие от капиталистического воспроизводства, являющегося расширенным воспроизводством отношений эксплуатации, социалистическое расширенное воспроиз¬водство есть воспроизводство социалистических производственных отношений товарищеского сотрудничества и взаимопомощи свободных от эксплуатации трудящихся людей.
Если рассматривать весь процесс исторического развития, то, несмотря на некоторые зигзаги и попятные движения, в целом можно видеть прогрессивное, поступательное развитие производительных сил общества. Это путь от каменного топора и охотничьего лука до современных исполинских машин, приводимых в движение силой пара и электричества. На первых порах в общественном производстве использовалась по преимуществу мускульная энергия человека и прирученных им животных. Когда наука и техника достигли высокого уровня развития, человек широко использовал силы пара, электричества, химических процессов, а ныне стоит накануне широкого использования в промышленных целях одного из самых мощных источников энергии — внутриатомной энергии.
Товарищ Сталин дает следующую схематическую картину развития производительных сил от древнейших времен до наших дней:
«Переход от грубых каменных орудий к луку и стрелам и в связи с этим переход от охотничьего образа жизни к приручению животных и первобытному скотоводству; переход от каменных орудий к металлическим орудиям (железный топор, соха с железным лемехом и т. п.) и, соответственно с этим, переход к возделыванию растений и к земледелию; дальнейшее улучшение металлических орудий обработки материалов, переход к кузнечному меху, переход к гончарному производству и, соответственно с этим, развитие ремесла, отделение ремесла от земледелия, развитие самостоятельного ремесленного и потом мануфактурного производства; переход от ремесленных орудии производства к машине и превращение ремесленно-мануфактурного производства в машинную промышленность; переход к системе машин и появление современной крупной машинизированной промышленности,— такова общая, далеко неполная картина развития производительных сил общества на протяжении истории человечества». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 554.)

История общества как история способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков

Вместе с развитием производительных сил изменялись и способы производства материальных благ. На различных ступенях общественного развития складывались различные способы производства. Так, при первобытно¬общинном строе имеет место один способ производства, при рабовладельческом — другой, при феодализме — третий, при капитализме — четвертый, при социализме и коммунизме — пятый.
В обществе, как и в природе, наряду с новым всегда существует старое. Например, в эпоху рабства сохранялись еще и остатки общинных отношений, при капитализме до сих пор существуют унаследованные от прошлых эпох экономические уклады: остатки рабства, феодализма, простое товарное хозяйство. Чтобы выяснить структуру общества, природу данной общественно-экономической формации, следует найти господствующий в данном обществе способ производства, определяющий весь общественный строй, характер государства и права, господствующие идеи и общественные теории.
В соответствии со сменой способов производства неизбежно изменяется все общественное устройство, классовая структура общества, изменяются общественные идеи и взгляды, вся духовная жизнь людей, а также политические, правовые и иные учреждения. Изменение образа материальной жизни общества приводит к изменению образа мыслей людей. Так, образ мыслей людей первобытно-общинного строя глубоко отличался от образа мыслей людей рабовладельческого или феодального строя. Образ мыслей людей в социалистическом обществе коренным образом отличается от образа мыслей, господствующего в буржуазном обществе.
Следовательно, глубочайшую причину и основу всех общественных изменений надо искать прежде всего в изменении производства, в переворотах, происходящих в способе производства. Это значит, что история человеческого общества является прежде всего историей развития производства, историей способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, историей развития производительных сил и производственных отношений.
Каждое новое поколение людей наследует от предшествующих поколений созданные ими производительные силы. Эти унаследованные от прошлого производительные силы являются исходным пунктом дальнейшего развития производства, произ¬водительных сил и производственных отношений. Так образуется преемственная связь в историческом развитии человечества, история человечества, «…которая тем полнее становится историей человечества, чем больше разрастаются производительные силы людей и, следовательно, их общественные отношения». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч., т. 5, стр. 285.)
В ходе исторического развития, в особенности во время социальных революций уничтожались и уничтожаются старые, отжившие производственные отношения, старые, отжившие свой век формы государства и права и утверждаются новые, передовые производственные отношения, соответствующие достигнутой ступени развития производительных сил; на смену реакционным, отсталым идеям приходят новые, передовые идеи. Но при всех общественных переворотах сохраняются достигнутые обществом производительные силы. Социальные революции потому и совершаются, что старый общественно-политический строй, старые производственные отношения становятся тормозом развития производительных сил, что необходимо спасти от разрушения созданные обществом производительные силы. В наш век уничтожение капитализма необходимо, потому что без этого нельзя спасти от разрушения современные общественные производительные силы.
История человеческого общества, будучи историей сменяющих друг друга способов производства, представляет собою тем самым прежде всего историю производителей материальных благ, историю трудящихся — главной, решающей силы произ¬водственного процесса. Это значит, указывает товарищ Сталин, что историческая паука, если она хочет быть действительной наукой, не может больше сводить историю общества к действию королей, полководцев, «завоевателей», а должна заняться изучением истории производителей материальных благ, истории трудящихся масс, истории народов.
Из сказанного вытекает тот важный вывод, что ключ к изучению общества, всей его истории надо искать не в головах людей, а в способе производства материальных благ, существующем на данной ступени развития общества.

| Оглавление |



2. Вторая особенность производства

Итак, мы установили, что производство не стоит на месте, а находится всегда в СОСТОЯНИИ измене-ния и развития. Каким же образом происходит изменение способа производства, какова последователь-ность, внутренняя логика, внутренняя связь в этом изменении? Иначе говоря — каковы законы изменения и развития производительных сил и производственных отношений?
Изменение и развитие производства начинается всегда с изменения и развития производительных сил, прежде всего с изменения и развития орудий производства. Производительные силы являются наиболее подвижным и революционным элементом производства. Сначала изменяются и развиваются производительные силы общества, а затем, в зависимости от этих изменений и в соответствии с ними, неизбежно изменяются и развиваются производственные отношения людей, экономические отношения.
Например, развившиеся в недрах феодального общества производительные силы вызвали к жизни новые, капиталистические производственные отношения. Возникшие в недрах капитализма современные общественные производительные силы вызывают необходимость установления новых, социалистических производственных отношений. Социалистические производственные отношения уже возникли и победили в СССР в результате Великой Октябрьской социалистической революции. Они могли возникнуть и упрочиться только на основе развившихся в условиях капитализма производительных сил.

Источники развития производительных сил

Если производительные силы являются наиболее подвижным, революционным элементом производства, определяющим в конечном счете развитие всего общества, то встает вопрос: а чем обусловливается, от чего зависит развитие самих производительных сил? Чем объяснить, что развитие производительных сил на ранних ступенях истории общества было крайне медленным, а современная эпоха, наоборот, характеризуется быстрым темпом развития производительных сил?
Известно, например, что в эпоху капитализма за одно-два столетия были достигнуты более значительные успехи в развитии производительных сил, чем за всю предшествующую историю человечества, исчисляющуюся десятками тысячелетий. В 1848 г., когда капитализм еще шел по восходящей линии развития, Маркс и Энгельс писали: «Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений. Напротив, первым условием существования всех прежних промышленных классов было неизменное сохранение старого способа производства. Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех предшествовавших». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Манифест коммунистической партии, Госполитиздат, 1950, стр. 35-36.)
Эту же мысль Маркс высказывал и в «Капитале». Он подчеркивал, что технический базис современной крупной промышленности безусловно революционен, тогда как технический базис всех старых способов производства по существу был консервативен. (См К.Маркс, Капитал, .1, стр. 492
Но капитализм способствовал быстрому развитию производительных сил лишь до тех пор, пока он развивался по восходящей линии. На современном этапе, когда капиталистический строй развивается по нисходящей линии, капиталистические монополии систематически задерживают технический прогресс, а периодические кризисы перепроизводства и порождаемые капитализмом империалистические войны ведут ко всё большему разрушению производительных сил.
Известно, далее, что темпы развития производительных сил в социалистическом обществе намного превысили самые высокие темпы развития, имевшие место при капитализме. Если в главных странах капитализма процесс индустриализации продол¬жался не менее 50—100 лет, то в СССР индустриализация осуществлена в невиданных в истории масштабах в течение 13 лет. Но не только темпы, а и самый характер закономерностей развития производительных сил в социалистическом обществе в корне отличен от законов их развития при капитализме.
Итак, чем же обусловливается различие законов, характера развития производительных сил в раз-личных общественных формациях? Почему в различные исторические эпохи темпы развития производи-тельных сил различны?
На эти вопросы пытался дать ответ Г. В. Плеханов. В ряде своих работ — в «Основных вопросах марксизма», а также в статье, посвященной книге Л. Мечникова «Цивилизация и великие исторические реки»,—Плеханов ставит вопрос так. Строение и развитие общества в конечном счете определяется развитием производительных сил. А от чего зависит развитие последних? В конечном счете, от свойств географической среды, отвечает он. Таким образом, Плеханов в этих работах делает явные уступки географическому направлению, впадает в географический уклон; он ищет ответа на поставленный вопрос вне самого производства. В предыдущей главе уже указывалось, что влиянием географической среды как относительно неизменной величины не может быть объяснено различие в темпах развития производительных сил в различные периоды.
Тот факт, что темпы развития производительных сил в Англии отстают от темпов развития СССР, что СССР за 13 лет, с 1928 по 1941 г., по объему промышленной продукции не только догнал, но и перегнал Англию, заняв первое место в Европе и второе место в мире,— это географическими, природными условиями объяснить нельзя. Теория, объясняющая развитие производительных сил, а следовательно, и всего общества, свойствами географической среды, уводит от познания действительных причин развития производительных сил, причин, лежащих в способах производства. Вместе с тем эта теория ведет к фаталистическим выводам, к преклонению перед стихий¬ными силами, к пассивности, к бездеятельности людей.
Ренегат К. Каутский в своей книге «Материалистическое понимание истории» объясняет развитие производительных сил развитием познания, развитием науки: производительные силы развиваются вследствие развития техники, техника развивается в зависимости от научного прогресса, от развития познания природы. Можно ли признать такое объяснение правильным? Нет, это — идеалистическое, ненаучное объяснение развития производительных сил.
Развитие науки, в особенности естествознания, несомненно, оказывает огромное влияние на разви-тие производительных сил. Современная промышленность: металлургическая, машиностроительная, электротехническая, химическая и т. д., невозможна и немыслима без всестороннего применения и использования современного естествознания — механики, физики, химии. Темпы развития производительных сил в эпоху крупного, машинного производства резко возросли в результате применения естествознания к технике. «Посредством машин, химических процессов и других методов она (крупная промышленность.— Ф. К.) постоянно производит перевороты в техническом базисе производства, а вместе с тем и в функциях рабочих и в общественных сочетаниях процесса труда». (К.Маркс, Капитал, т. 1, 1949, стр. 492.). Это особенно характерно для эпохи социализма, открывшей науке безграничные возможности развития и широчайшего применения ее открытий в области производства.
Но, раньше чем говорить о влиянии науки на развитие производительных сил, нужно учитывать, что сама наука своим существованием и развитием обязана прежде всего развитию производства, т. е. в последнем счете развитию производительных сил. Развитием производства определяются как постановка задач перед естествознанием, так и средства решения этих задач. Именно нужды, потребности производства являются важнейшим и определяющим стимулом развития самой науки. В письме к Штаркенбургу Энгельс писал:
«Если, как Вы утверждаете, техника в значительной степени зависит от состояния науки, то в го-раздо большей мере наука зависит от состояния и потребностей техники. Если у общества появляется техническая потребность, то она продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов. Вся гидростатика (Торичелли и т. д.) вызвана была к жизни потребностью регулировать горные потоки в Италии в XVI и XVII веках. Об электричестве мы узнали кое-что разумное только с тех пор, как была открыта его техническая применимость». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Избраные письма, 1947, стр. 469-470.
Не только появление тех или иных открытий, изобретений, но и сама возможность их использования зависит от условий производства. Известно, например, что свойства пара быть двигательной силой, источником энергии были открыты еще в древней Греции, в так называемый александрийский период. Но использование этого открытия тогда, в условиях рабовладельческого способа производства, оказалось невозможным. Величайшее открытие гениального русского механика Ползунова — паровая машина — не могло быть использовано в условиях феодального способа производства.
Возможность использования научных открытий для развития производительных сил общества зависит не только от характера способа производства, но и от ступени его развития. Так, капиталистический способ производства в свое время открыл возможность сознательного применения естествознания к промышленности и сельскому хозяйству; в эпоху империализма загнивающий капитализм всячески тормозит внедре¬ние крупнейших открытий современной науки и техники в производство, так как это противоречит интересам капиталистических монополий, новые изобретения обесценивают функционирующий основной капитал, требуют смены оборудования и т.д.

В 1929—1933 гг., во время мирового экономического кризиса, мир был свидетелем похода капиталисти-ческой реакции против науки и научных изобретении, В этот поход включилась наряду с буржуазными полити-ческими деятелями и представители буржуазной науки. Причину кризиса перепроизводства и всех вытекающих отсюда социальных бед и потрясений они видели в «непомерном» росте науки и научных изобретений. В разгар этого похода реакцией был даже выдвинут лозунг: «назад к кирке и лопате».
Широко известна из американской печати история проекта гидротехнического сооружения в США на реке св. Лаврентия. Осуществление этого проекта способствовало бы развитию производительных сил и привело бы к значительному снижению стоимости электроэнергии. Но осуществление проекта снизило бы прибыли энергетических предприятий, контролируемых банкирским домом Моргана и К0. Опубликованные в американской печати документы свидетельствуют о том, что корпорации и агентства, находящиеся под влиянием Дж. П. Моргана и К°, пользуются любой возможностью, чтобы помешать использованию энергетических ресурсов реки св. Лаврентия. Поэтому проект, обсуждавшийся неоднократно в течение многих лет американским сенатом, все же не был утвержден: против него были мобилизованы подкупленная пресса, сенаторы, губернатор Нью-Йорка и другие крупнейшие правительственные чиновники. Сенатор Ла Фоллетт, выступая при обсуждении этого проекта в сенате США, гово¬рил: «Частные электрокомпании пользовались любыми окольными путями, чтобы воспротивиться осуществлению правительственного плана гидротехнических сооружений на реке Св Лаврентия... На протяжении всех этих лет, с 1932 г. (начало Нового курса), они прибегли к самым фантастически уловкам, чтобы отвлечь внимание общественности от действительно важного вопроса». Так как осуществление проекта затрагивало интересы капиталистических монополий, их прибыли, он был сенатом отвергнут, и его реализация оказалась невозможной. Правительство США, выражающее интересы монополий, сняло и в конце концов похоронило этот проект.
Интересы капиталистических монополий и потребности общественного развития в корне противоречат друг другу.
Советская делегация в организации Объединенных наций и все прогрессивное человечество уже в те-чение ряда лет борются за запрещение атомного оружия и за использование атомной энергии только в мирных целях. Упорное противодействие этому со стороны американского и английского правительств, выражающих интересы капиталистических монополий, показывает, какие цели ставит ныне перед наукой буржуазия. В условиях империализма развитие научной мысли направляется капиталистическими монополиями крайне односторонне, преимущественно для военных целей, т. е. для целей разрушения уже созданных произ-водительных сил.
Многочисленные примеры того, как капиталистические монополии тормозят внедрение новых техни-ческих открытий, как они толкают научно- исследовательскую мысль в направлении, противоречащем инте-ресам народов и самой науки, приводит Уэнделл Бердж в книге «Международные картели». Показательна история метил-метакрилата, одного из видов пластмассы. Из метил-метакрилата делаются щиты от ветра для самолетов и многие другие изделия; он же оказался пригодным для изготовления искусственных зубов и коронок. В результате монопольного контроля, установленного капиталистическим концерном «Дюпон» и фирмой «Ром энд Хаас» над производством и сбытом этого материала, были установлены различные отпускные цены: метил-метакрилат для промышленных целей отпускали по 85 центов за фунт, а для зубопротезного дела по 45 долларов за фунт. «Врачи вскоре убедились, что нет никакой разницы между материалами, вырабатывавшимися для промышленности и для зубопротезного дела. В результате они стали перекупать метил-метакрилат у промышленников по дешевой промышленной цене, что, как можно предполагать, должно было благоприятно отразиться на пациентах». (Уэнделл Бердж, Международные катели, Государственное издательство иностранной литературы, 1947, стр. 53-5.). Но это ударило по интересам капиталистических монополий. Они увидели в действиях врачей-протезистов не больше, не меньше, как незаконную «контрабанду».
Чтобы воспрепятствовать врачам применять дешевый материал, моно¬полистическая клика поставила перед научно-исследовательскими лабораториями «научную» задачу: ввести в метил-метакрилат, отпускаемый для промышленных целей, долю отравляющих веществ — мышьяка или свинца, чтобы сделать невозможным использование его врачами-протезистами.
Поразительное извращение сущности научно-исследовательской работы! — восклицает по этому поводу Уэнделл Бердж. «Монополии стремятся охранять интересы крупного частного капитала и навсегда зажать в тиски прогресс науки и техники». (Там же, стр. 45.).
Колоссальная недогрузка производственного аппарата, хроническая безработица тормозят развитие производительных сил и использование научно-технических открытий при капитализме.

Развитие науки, взятое само по себе, еще не может объяснить законы развития производительных сил. Научные открытия лишь создают возможность развития техники. Но превращение этой возможности в действительность зависит от целого ряда условий и прежде всего от характера способа производства. Возможности, направление развития научной мысли, возможности использования научных открытий в производстве зависят всецело от способа производства, от характера общественного строя.
Если развитие производительных сил нельзя объяснить ни географической средой, ни развитием науки, то, может быть, следует искать самые глубокие коренные причины развития производительных сил в росте потребностей людей? Разве при всех общественных формациях производство не служит в конечном счете удовлетворению насущных потребностей людей в пище, одежде, обуви, жилище, а также в орудиях труда, необходимых для производства?
Конечно, рост потребностей людей и общества в целом оказывает огромное влияние на развитие производительных сил. Но рост потребностей сам зависит от развития производства, от способа производства, от строения общества. Потребности рабов были одни, потребности рабочих капиталистической фабрики иные, а потребности рабочих социалистического предприятия отличаются от потребностей рабочих капиталистических стран.
В диалектическом единстве и взаимодействии производства и потребления определяющим является производство. Во-первых, производство доставляет потреблению материал, предмет, продукт. С этой стороны производство создает возможность потребления, порождает потребление. Во-вторых, производство определяет не только предметы потребления, но и способы потребления. Производство создает потребителей. Потребность в освещении может быть удовлетворена и лучиной, и свечой, и керосиновой лампой. Потребление электрических ламп стало возможно с возникновением их производства.
«Когда потребление,— пишет Маркс,— выходит из своей первоначальной природной грубости и непосредственности,— а длительное пребывание его на этой ступени было бы, в свою очередь, результатом закосневшего в первобытной дикости про¬изводства,— то оно само, как побуждение, опосредствуется предметом... Предмет искусства,— а также всякий другой продукт,— создает публику, понимающую искусство и способную наслаждаться красотой. Производство производит поэтому не только предмет для субъекта, но также и субъект для предмета». (К.Маркс, К критике политической экономии, Введение, 1949, стр. 204.).
Итак, во взаимодействии производства и потребления исходным и определяющим моментом является производство. В условиях капитализма нет и не может быть соответствия между производством и потреблением: потребление масс ограничено их платежеспособностью и вследствие этого постоянно отстает от развития производства. Как известно из политической экономии, непосредственная цель, движущий мотив капиталистического производства — это производство прибавочной стоимости, накопление капитала. Накопление капитала своим следствием имеет нищенский уровень жизни производителей, трудящихся, снижение материальной обеспеченности рабочего класса и всех трудящихся, снижение уровня их потребления.
Наоборот, при социализме рост потребления (покупательной способности) масс обгоняет рост производства. Ведущей закономерностью социалистического производства является непрерывный рост потребления трудящихся, подъем и улучшение их материального положения.
Следовательно, потребление, его характер, размеры и рост зависят от способа производства. По-этому главные, определяющие причины развития производительных сил следует искать не вне производ-ства, а в самом производстве, в способе производства.
Жизненная необходимость заставляет людей постоянно и непрерывно заниматься производством материальных благ, чтобы сохранить и воспроизводить свою жизнь. Эта же неумолимая необходимость вынуждает людей постоянно совершенствовать орудия труда, улучшать способы воздействия на природу, чтобы облегчить труд и сделать его более производительным.
Человек, воздействуя на природу, изменяет вместе с тем и свою собственную природу. Выше мы уже говорили, что в процессе труда накапливается производственный опыт людей, приобретаются и совершенствуются трудовые навыки, повышается квалификация, совершенствуются методы труда. Вместе с возрастанием производственного опыта, навыков к труду происходит изменение, совершенствование орудий производства. Накапливаемый производственный опыт воплощается, закрепляется в усовершенствованных орудиях производства и благодаря этому передается из поколения в поколение. Даже незначительные усовершенствования, взятые в общественном масштабе, накапливаясь из года в год, из десятилетия в десятилетие (а на ранних ступенях развития общества — даже из столетия в столетие), приводят в конце концов к более или менее крупным переворотам в орудиях производства, в технике производства.
В условиях первобытно-общинного строя люди, чтобы увеличить свою власть над природой, чтобы сохранить свою жизнь, на протяжении многих тысячелетий незаметно, крайне медленно, но все же совершенствовали каменные орудия труда, обтесывая, обтачивая и шлифуя их, приспособляя камень для разных целей: для метания в зверей, для резания, для удара или долбления дерева. Открытие огня, а затем приручение диких животных, переход к скотоводству и земледелию — весь прогресс в развитии производительных сил является результатом деятельности не отдельных героев или изобретателей, а многих поколений производителей, трудящихся.
Каждое новое поколение находит производительные силы, созданные предшествующими поколениями; для новых поколений эти созданные предшественниками производительные силы служат исходным, отправным пунктом их дальнейшего развития. Каждый новый шаг в развитии производительных сил определяется уже достигнутой ступенью их развития. Здесь действует внутренняя логика, необходимая последовательность в развитии. Так, например, известно, что приручению диких животных и переходу к скотоводству предшествовало развитие охоты, а условием развития охоты было изобретение лука и стрелы; скотоводство же в свою очередь послужило исходным моментом для перехода к производству молочных продуктов и использованию людьми для своих нужд шерсти, кожи и шкур. Скотоводство отчасти обусловливало и переход к земледелию там, где возделывание злаков первоначально было связано не с личным потреблением, а с производством корма для скота.
Эта внутренняя логика развития производительных сил, обусловленность каждого последующего шага в их развитии предшествующим уровнем их, сохраняется, продолжает действовать и на более высоких ступенях общественного прогресса. Открытие внутриатомной энергии, которая в недалеком будущем станет новой гигантской производительной силой, предполагает не только высокое развитие науки, но и высокий уровень развития техники, электрификации.
Технический переворот в одной отрасли производства неизбежно всегда рано или поздно вызывал и вызывает технические перемены в других, смежных отраслях производства. Так, например, изобретение прядильной машины и переход к машинному прядению вызвали машинное ткачество, а это в свою очередь обусловило революцию в белильном, ситцепечатном и красильном производстве. Вместе с тем капиталистическое машинное производство во всех указанных отраслях получило широкое распространение только тогда, когда ткацкие, прядильные и другие машины стали производиться также при помощи машин.
«Крупная промышленность должна была овладеть характерным для нее средством производства, самою машиной, должна была производить машины машинами. Только тогда она создала адэкватный ей технический базис и стала на свои собственные ноги». (К.Маркс, Капитал, т.1, 1949, стр. 390.).
Изменение орудий производства в свою очередь оказывает влияние на изменение производственного опыта людей, их навыков к труду.
Закономерность развития производительных сил такова, что сначала происходят изменения в орудиях производства, а затем, в соответствии с этим, изменяются и люди, применяющие эти орудия. Так было, например, в условиях капиталистического производства, когда переход к машинному производству потребовал нового рабочего, резко отличающегося от средневекового ремесленника. Правда, для технического осуществления изобретений Аркрайта, Вокансона, Уатта в Англии уже имелись, как отмечал Маркс, искусные рабочие, подготовленные в период мануфактуры. Но новые орудия производства (машины) потребовали массового изменения производителей, способных применить эти орудия. Эта массовая рабочая сила создавалась постепенно из вчерашних мануфактурных рабочих, из рабочих домашней промышленности и ремесленников. Пока не было машины, не могло быть и рабочих, способных работать на этой машине. Без паровоза не мог появиться машинист, без трактора и комбайна — тракторист и комбайнер.
Новая техника, новые орудия производства вызывают к жизни и новых людей, способных привести в движение эту новую технику.
В условиях социалистического производства в СССР новые кадры рабочих и колхозников, способных полностью овладеть новой передовой техникой, возникли не сразу. Они были созданы в процессе индустриализации страны, а в сельском хозяйстве — в результате коллективизации и внедрения новой сельскохозяйственной техники. Характеризуя пройденный Советским Союзом путь в деле подготовки кадров, товарищ Сталин говорил на приеме делегации металлургов в декабре 1934 г.:
«У нас было слишком мало технически грамотных людей. Перед нами стояла дилемма: либо начать с обучения людей в школах технической грамотности и отложить на 10 лет производство и массовую эксплуатацию машин, пока в школах не выработаются технически грамотные кадры, либо приступить немедленно к созданию машин и развить массовую их эксплуатацию в народном хозяйстве, чтобы в самом процессе производства и эксплуатации машин обучать людей технике, выработать кадры. Мы выбрали второй путь... За 3-—4 года мы создали кадры технически грамотных людей как в области производства машин всякого рода (тракторы, автомобили, танки, самолеты и т. д.), так и в области их массовой эксплуатации. То, что было проделано в Европе в продолжение десятков лет, мы сумели проделать вчерне и в основном в течение 3—4 лет. Издержки и перерасходы, поломка машин и другие убытки окупились с лихвой. В этом основа быстрой индустриализации нашей страны». (В.И.Ленин и И.В.Сталин, О социалистическом соревновании, 1941, стр. 192.).
Таким образом, в процессе производства изменяются и развиваются как орудия производства, так и люди, приводящие их в движение.
В зависимости от характера способа производства изменяются и стимулы, побуждающие людей совершенствовать и улучшать орудия производства. Большая или меньшая заинтересованность в результатах труда или отсутствие этой заинтересован¬ности вызывают различное отношение непосредственного производителя к совершенствованию орудий производства. Так, например, при первобытно-общинном строе действовало непосредственное стремление людей облегчить свой труд и добиться ближайшей, ощутимой выгоды для себя. Здесь производство непосредственно служило целям потребления.
В условиях капитализма рабочий не заинтересован в усовершенствовании орудий производства, так как новые, более совершенные машины выталкивают его из процесса производства. Плоды повышающейся производительной силы труда присваивает капиталист. Рост производительности труда при капитализме означает усиление эксплуатации рабочих. Движущим мотивом производства для капиталистов и, следовательно, стимулом развития производительных сил при капитализме служит ненасытная жажда прибыли, производства прибавочной стоимости, накопления капитала. Непосредственное производство здесь не рассчитано на потребление. Капиталисту безразличны нужды народа. Он готов производить все, что угодно: хлеб или жевательную резинку, духи или удушливые газы, пылесосы или атомные бомбы. Капиталиста интересуют только прибыль и. размеры этой прибыли. Лишь в конечном счете производство здесь служит потреблению. Но платежеспособный спрос, как правило, отстает от производства. Это закон капитализма. В погоне за прибылью капиталисты неизбежно вступают друг с другом в непримиримую конкуренцию. Движущей пружиной развития производительных сил при капитализме является поэтому конкуренция. Она заставляет капиталистов совершенствовать орудия производства, вводить новую технику под страхом разорения. Но в условиях империализма конкуренция перерастает в монополию, поэтому действие этого стимула развития техники сужается, парализуется господством монополий. Однако действие конкуренции и ее законов не прекращается и в эпоху империализма.
В отличие от капитализма, где процесс производства является процессом эксплуатации рабочих капиталистом, где в силу этого работник не заинтересован в совершенствовании орудий производства, в развитии производства в целом, при социализме трудящиеся работают не на эксплуататора, а на себя. В условиях социализма общественное производство подчинено потребностям существования и развития общества. Здесь нет эксплуатации человека человеком, нет никаких общественных пре-пятствий развитию производства, развитию производительных сил. Сознание непосредственного производителя, что он работает не на эксплуататоров, а на себя, на свое государство, на свое общество, это сознание является могучим стимулом развития производства, производительных сил. Система социалистических производственных отношений не только открыла неограниченный простор для развития производительных сил, но и создала могущественный стимул их непрерывного развития. Этим объясняются гигантские, невиданные в истории темпы развития производительных сил социалистического общества.
Из этих примеров видно, что стимулы развития орудий производства, производительных сил в целом зависят главным образом от производственных отношений людей.

Взаимодействие производительных сил и производственных отношений

Производительные силы — это наиболее подвижный, революционный элемент способа производства. Развитие производительных сил неизбежно приводит к изменению производственных отношений. Так, развитие производительных сил привело к смене феодально-крепостнических производственных отношений капиталистическими.
Но если определенные производственные отношения обязаны своим возникновением определенному уровню и характеру производительных сил, то производительные силы в своем развитии в свою очередь зависят от данных производственных отношений.
Отношения между производительными силами и производственными отношениями могут быть охарактеризованы как отношения между содержанием и общественной формой производства. Данная форма производственных отношений вызвана к жизни определенным содержанием — соответствующим уровнем производительных сил. Но она сама, эта форма, оказывает обратное воздействие на развитие производительных сил.
Возникнув на основе определенных производительных сил, производственные отношения не являются чем-то внешним, пассивным по отношению к производительным силам. Они оказывают сами определяющее влияние на развитие производительных сил. Производственные отношения представляют собой общественную форму развития производительных сил, обусловливающую характер, темпы, законы развития производительных сил. Законы развития производительных сил изменяются вместе с изменением производственных отношений. Так, например, законы развития производительных сил в социалистическом обществе коренным образом отличаются от законов развития их при капитализме.
«Развиваясь в зависимости от развития производительных сил, производственные отношения в свою очередь воздействуют на развитие производительных сил, ускоряя его или замедляя». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 552-553.). Производственные отношения ускоряют развитие производительных сил, если они соответствуют их уровню и характеру и дают достаточный простор для их развития. Производственные отношения тормозят, задерживают развитие производительных сил, если они перестали соответствовать им.
Несоответствие между производственными отношениями и производительными силами создается в результате того, что производительные силы, как наиболее изменяющийся, подвижный элемент производства, непрерывно изменяются, а произ¬водственные отношения отстают в своем развитии от развития производительных сил. Изменение системы производственных отношений в целом не может произойти сразу вслед за изменением производительных сил, ибо на защите отживших производственных отношений стоят господствующие классы.
Развившееся противоречие, несоответствие производственных отношений производительным си-лам, их конфликт, нарушает их единство в системе производства, ведет к разрушению производительных сил, создавая угрозу самому существованию производства и всего общества. Поэтому производственные отношения не могут слишком долго отставать от развития производительных сил. Они должны рано или поздно притти в соответствие с развившимися производительными силами, с их уровнем.
«Приобретая новые производительные силы,— говорит Маркс, — люди изменяют свой способ производства, а с изменением способа производства, способа обеспечения своей жизни,— они изменяют все свои общественные отношения. Ручная мельница дает вам общество с сюзереном во главе, паровая мельница — общество с промышленным капиталистом». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч., т. 5, стр. 364.).
Современная общественная жизнь человечества характеризуется существованием двух систем — капиталистической и социалистической. В капиталистических странах имеется резкое несоответствие между производительными силами и производственными отношениями. Производительные силы в капиталистическом обществе достигли исполинских размеров и уже давно переросли рамки буржуазных производственных отношений. Последние стали путами, оковами развития производительных сил. Общественный характер процесса производства, общественный характер производительных сил не соответствует частной капиталистической собственности на средства производства и частному присвоению произведенных продуктов производства. Конфликт современных производительных сил и капиталистических производственных отношений выражается в огромной недогрузке предприятий, в стремлении капиталистических монополий затормозить развитие производительных сил, задержать применение новейших открытий, изобретений в области техники. Результатом этого конфликта являются периодические кризисы перепроизводства, приобретающие все более и более разрушительный, катастрофический характер.
Проявлением несоответствия, конфликта между капиталистическими производственными отношениями и производительными силами являются также современные империалистические войны за передел мира, за источники сырья, за рынки сбыта товаров и сферы приложения капитала»
На мировые войны империалисты смотрят, как на средство «разрешения» внутренних противоречий, как на средство «избавления» от относительного избыточного населения, от безработных и как на источник повышения промышленной конъюнктуры и получения высоких прибылей и сверхприбылей.
(Один из реакционнейших апостолов капитализма — английский генерал Фуллер в своих статьях «Вли-яние вооружений на мировою историю», помещенных в органе американских пушечных королей «Арми орднанс» в 1944—1945 гг., с откровенным цинизмом пишет о «благодетельном» влиянии империалистических войн:
«Теперь зависимость промышленности от войны стала более жизненной для нашей экономической си-стемы, чем зависимость войны от промышленности. И поскольку война является единственным корректором (исправителем) перепроизводства в экономике, где господствует недопотребление, военная организация целых наций в мирное время является необходимой не только для полноты подготовки к войне, но и, главное, для обеспечения внутреннего мира... Машинная техника приводит к безработице; безработица увеличивает военную мощь; военная мощь требует врага для того, чтобы оправдать себя; политика создает врага; отсюда автоматически следует война, которая на время разрешает проблемы безработицы». Взгляды Фуллера на войну совпадают с идеологией гитлеризма, фашизма и полностью отвечают агрессивной политике американских монополий и реакционных правительств США и Англии).

Война 1914—1918 гг. привела к колоссальному разрушению производительных сил: миллионы людей убиты или умерли от болезней и голода, миллионы людей искалечены; разрушены города и села, фабрики и заводы. Вторая мировая война 1939— 1945 гг., развязанная гитлеровской Германией и империалистической Японией и подготовленная также и англо-американской капиталистической реакцией, привела к еще большему разрушению производительных сил: к гибели многих миллионов людей — важнейшей производительной силы, к разрушению многих городов и сел, фабрик и заводов.
Разрушительный характер современного капитализма обнаруживает, что капиталистические производственные отношения исчерпали себя и должны уступить место новым, высшим производственным отношениям — социалистическим отношениям, соответствующим современным производительным силам.
Несоответствие капиталистических производственных отношений современным производительным силам, конфликт между ними — это экономическая основа социальной революции. Социалистическая революция пролетариата призвана разрешить это противоречие.
Великая Октябрьская социалистическая революция разрешила противоречия между капиталистическими производственными отношениями и современными производительными силами в СССР. Созданный и победивший в СССР социалистический способ производства является воплощением полного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. В условиях социалистического строя общественный характер производительных сил подкрепляется общественной социалистической собственностью на средства производства, вследствие этого в социалистическом обществе нет ни кризисов перепроизводства, ни пауперизма, ни безработицы. Здесь развитие производства осуществляется на основе общегосударственного плана, имеющего силу закона.
При всех прежних способах производства соответствие производственных отношений и производи-тельных сил было неполным, относительным и временным. Так, капиталистические производственные отношения, пришедшие на смену отношениям феодальным, в период восходящего развития капитализма соответствовали новым производительным силам и открывали больший простор для их развития, чем отжившие феодально-крепостнические отношения. Но даже и в тот период, когда капитализм был прогрессивным, соответствие производственных отношений производительным силам не было полным, между ними и тогда существовало противоречие, ибо средства производства, будучи частной собственностью эксплуататорских классов, противостояли трудящимся — главной производительной силе общества — как враждебная сила, как сила капитала. Это противоречие выражалось в том, что продукты общественного труда присваивались частными собственниками средств производства. На всех ступенях развития капитализма средства производства служат средством эксплуатации производителей, трудящихся. Развитие производительных сил при капитализме всегда носило и носит антагонистический характер: оно сопровождается эксплуатацией человека человеком и обеднением, калечением важнейшей производительной силы — рабочих, так как подавляются заложенные в них много-образные способности, дарования, таланты. При капитализме рабочий низведен до роли придатка к машине. В условиях капитализма развитие производительных сил приводит к росту богатства, роскоши, наслаждений на одном полюсе, у буржуазии, и к росту нищеты, одичания, обездоленности и страданий на другом полюсе, у трудящихся, у большинства общества.
Противоположную этому картину представляет развитие производительных сил и производственных отношений в социалистическом обществе. Здесь налицо именно полное соответствие производительных сил и производственных отношений, отсутствие классовых антагонизмов, эксплуатации человека человеком. Если при капитализме прошлый труд, воплощенный в средствах производства, господствует над людьми, то в условиях социализма настоящий, живой, творческий труд народа господствует над прошлым трудом: здесь не средства производства господствуют над людьми, как при капитализме а люди господствуют над средствами производства. Развитие производительных сил идет здесь не стихийно, не анархически а по плану. Вместе с тем развитие производительных сил при социализме неразрывно связано с ростом материального благосостояния трудящихся, способствует развитию их многообразных способностей, дарований, талантов.
Социалистический способ производства, социалистические производственные отношения развязывают творческую инициативу масс. Это они вызвали к жизни новое, невиданное в истории движение — социалистическое соревнование масс — могущественный источник бурного развития производительных сил социалистического общества.
Таким образом, главный источник развития производительных сил заключен в способе производства, в соответствии производственных отношений уровню и характеру производительных сил.
История ныне дала наглядное подтверждение этой закономерности на примере двух существующих в мире систем, двух способов производства: капиталистического и социалистического. Первый исторически исчерпал себя, превратился в тормоз развития производительных сил, ибо капиталистические производственные отношения больше не соответствуют новым могущественным производительным силам. Второй, наоборот, достиг в СССР небывалых в истории темпов развития, ибо социалистические производственные отношения дают полный, безграничный простор для ускоренного и непрерывного развития производительных сил. Это в свою очередь обусловливает невиданно быстрый рост народного богатства, непрерывное улучшение материального положения и рост уровня культурного развития трудящихся СССР. Развитие производительных сил СССР — основа постепенного перехода от социализма к коммунизму.
Такова внутренняя связь и взаимодействие в развитии производительных сил и производственных отношений.

| Оглавление |



3. Третья особенность производства

Как указывает И. В. Сталин, третья особенность производства состоит в том, что новые произво-дительные силы и соответствующие им производственные отношения возникают не после крушения, исчезновения старого строя, а в недрах старого строя, возникают не в результате сознательной, преднамеренной деятельности людей, а стихийно, бессознательно, независимо от воли людей.

Чем объясняется стихийность возникновения новых производительных сил?

Стихийность возникновения новых производительных сил и соответствующих им производственных отношений обусловливается, во-первых, тем, что люди не свободны в выборе способа производства. Каждое новое поколение застает в готовом виде созданные предшествующими поколениями производительные силы и производственные отношения. Чтобы получить возможность производить материальные блага, каждое поколение должно на первое время приспособиться к этим производительным силам и производственным отношениям. Способ производства, унаследованный данным поколением, определяет положение людей в процессе производства, определяет возможности и направление дальнейшего развития производительных сил и производственных отношений.
Возникновение новых производительных сил и производственных отношений носит стихийный, не преднамеренный характер, во-вторых, потому, что люди, совершенствуя старые орудия производства и изобретая новые, словом, развивая производительные силы, не сознают, не понимают и не задумываются над теми общественными результатами, к которым может привести и приводит это изменение орудий производства. Их мысль, их сознание, не идет дальше будничных интересов и стремлений облегчить свой труд, добиться какой-нибудь непосредственно осязаемой выгоды для себя.
Люди первобытного общества, осуществляя ощупью переход от каменных орудий к металлическим, сначала к бронзовым, а потом к железным, хотели добиться лишь облегчения своего труда, сделать труд более эффективным, более производительным. Пока новые, железные орудия не получили широкого применения, люди не могли узнать общественных результатов этого применения. Но переход к железным орудиям труда привел к увеличению производительности труда, к возрастанию прибавочного труда и прибавочного продукта, вследствие чего возникла экономическая возможность эксплуатации человека человеком и установления рабства. Так переход к железным орудиям труда помимо воли и сознания людей привел первобытно-общинный строй к гибели и к замене его строем рабовладельческим.
Другой пример. Молодая буржуазия Европы, создавая в период феодального строя рядом с существовавшими мелкими цеховыми ремесленными мастерскими крупные мануфактурные предприятия, руководствовалась прежде всего стремлением произвести как можно больше товаров для новых рынков на Востоке и в Америке, удешевить производство этих товаров, получить больше прибыли. Дальше этих будничных и своекорыстных интересов сознание буржуазии не шло. Создавая для этих целей крупные мануфактурные предприятия, буржуазия, конечно, не предвидела и не могла предвидеть тех общественных последствий своей предпринимательской деятельности, которые выразились в бурном развитии производительных сил, вызвавшем к жизни новые, ранее не известные феодальному обществу классы, в перегруппировке социальных сил, в изменении экономической и социальной роли старых и новых классов.
Противоречия и классовая борьба, возникшие между буржуазией и феодальным дворянством, между этим последним и крестьянством, имели своей экономической основой конфликт новых производительных сил с феодальными производственными отношениями. Как известно, в результате этого конфликта во всех важнейших буржуазных странах — в Голландии, Англии, Франции, Германии и т. д.— произошли буржуазные антифеодальные революции, которые сокрушили феодальный строй и установили господство капитализма.
Но движение на этом не остановилось и не могло остановиться. Побуждаемая жаждой капиталистического накопления, буржуазия двигала дальше развитие производительных сил. В этом состояла ее историческая миссия и прогрессивная роль. Однако колоссальное развитие производительных сил привело их в противоречие с капиталистическими производственными отношениями. Современные производительные силы находятся в непримиримом противоречии с капиталистическими производственными отношениями. Это противоречие, как уже указывалось выше, служит экономической основой социалистической революции. Таковы непредвиденные буржуазией общественные результаты развития производительных сил, невольным носителем которого она выступала.

Переход от стихийного процесса развития к сознательному историческому творчеству

Когда новые производительные силы, созревшие в лоне старого общества, вступают в конфликт с отжившими, старыми производственными отношениями, тогда стихийное развитие сменяется созна-тельной деятельностью передовых классов. Отжившие производственные отношения сами собой не исче-зают. На защите их стоят господствующие, отживающие классы, располагающие государственной вла-стью и вооруженные всеми средствами идеологического воздействия на массы. Поэтому ликвидировать старые производственные отношения, расчистить дорогу развитию производительных сил можно только через ожесточенную борьбу классов, через насильственную революцию.
«После того, как новые производительные силы созрели,— говорит И. В. Сталин,— существующие производственные отношения и их носители — господствующие классы, превращаются в ту «непреодолимую» преграду, которую можно снять с дороги лишь путем сознательной деятельности новых классов, путём насильственных действий этих классов, путем революции». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 561.).
В период революционных переворотов огромное мобилизующее, организующее, и преобразующее значение приобретают новые, передовые общественные идеи, новые политические учреждения, новая политическая власть, призванная силой упразднить старые, отжившие производственные отношения. Возникшие на основе конфликта между новыми производительными силами и старыми, отживающими производственными отношениями, на основе новых экономических потребностей общества новые общественные идеи организуют и мобилизуют массы, сплачивают их в новую политическую армию. Революционные массы создают новую, революционную власть и, опираясь на нее, силой упраздняют старые производственные отношения и утверждают новые порядки.
Так стихийный процесс общественного развития, подготовляемый ходом развития производительных сил, сменяется сознательной деятельностью масс, мирное развитие сменяется насильственным переворотом, эволюция — революцией.
Буржуазная реакционная социология не в состоянии научно объяснить соотношение стихийного и сознательного в общественном развитии. Будучи насквозь метафизичной, она шарахается то в одну, то в другую сторону. Одни буржуазные социологи утверждают, что общественное развитие всегда носит сознательный характер и направляется сознанием и волей людей. Но этому противоречат бесчисленные исторические факты. История свидетельствует о том, что общественные события, даже те, которые подготовляются сознательной деятельностью господствующих эксплуататорских классов, часто имеют для них совершенно неожиданные общественные последствия.
«Когда русские капиталисты совместно с иностранными капиталистами усиленно насаждали в России современную крупную машинизированную промышленность, оставляя царизм нетронутым и отдавая крестьян на съедение помещикам, они, конечно, не знали и не задумывались над тем, к каким общественным последствиям приведет этот серьезный рост производительных сил, они не сознавали и не понимали, что этот серьезный скачок в области производительных сил общества приведет к такой перегруппировке общественных сил, которая даст возможность пролетариату соединить с собой крестьянство и совершить победоносную социалистическую революцию...». (Там же, стр. 560.).
После крушения капитализма в России в результате Великой Октябрьской социалистической революции и нанесенных страной социализма неоднократных поражений силам мировой империалистической реакции, под влиянием хаоса и противоречий внутри империалистического лагеря — в буржуазной социологии усиливается фатализм, утверждающий, что «пути господни неисповедимы» и что история подчинена целиком действию стихийных сил. Многие буржуазные социологи утверждают будто объективные, необходимые законы, действующие в общественной жизни, в истории общества, непознаваемы, что они представляют собой проявления рока, судьбы, т. е. сверхъестественных, таинственных сил.
Взгляд на историю, как на абсолютно стихийный процесс, столь же несостоятелен, как и противоположный ему взгляд, приписывающий главную роль в истории сознательной деятельности людей. Оба эти взгляда буржуазных социологов опровергнуты ныне практикой борьбы рабочего класса. Практическая революционная деятельность рабочего класса, возглавляемого коммунистическими партиями, свидетельствует о том, что люди могут успешно воздействовать на ход истории, могут направлять ход событий, но лишь при том условии, если они действуют не по субъективному произволу, а руководствуются познанием объективных законов исторического развития. Рабочий класс, его марксистские партии сознательно кладут открытые марксизмом-ленинизмом общественные законы в основу своей революционной борьбы за коммунизм.
***
Итак, исторический материализм учит, что законы развития производительных сил и производ-ственных отношений нужно искать не вне производства, а в самом производстве, в способе производства материальных благ. Характеризуя три особенности производства, товарищ Сталин дал гениально ясную и глубокую характеристику наиболее существенных общих закономерностей развития производительных сил и производственных отношений. Не первая или вторая особенность, а все три особенности, взятые вместе, в единстве, дают ответ на вопрос об источниках и законах развития производительных сил и производственных отношений.
Познав законы развития производительных сил и производственных отношений, т. е. законы разви-тия способов производства, мы получаем возможность понять весь ход общественного развития. Товарищ Сталин учит:
«Ключ к изучению законов истории общества нужно искать не в головах людей, не во взглядах и идеях общества, а в способе производства, практикуемом обществом в каждый данный исторический период, — в экономике общества.
Значит, первейшей задачей исторической науки является изучение и раскрытие законов производства, законов развития производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества.
Значит, партия пролетариата, если она хочет быть действительной партией, должна овладеть, прежде всего, знанием законов развития производства, знанием законов экономического развития обще-ства.
Значит, чтобы не ошибиться в политике, партия пролетариата должна исходить как в построении своей программы, так и в своей практической деятельности, прежде всего, из законов развития производства, из законов экономического развития общества» (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 552.).
Образцом такой партии является партия большевиков, партия Ленина — Сталина. Важнейшим условием ее успехов в борьбе за победу социализма было то, что она всегда руководствовалась в своей политике глубоким знанием законов экономического развития и всемерно использовала эти законы в борьбе за социализм. И в настоящее время в осуществлении постепенного перехода от социализма к коммунизму политика Советского социалистического государства, руководимого коммунистической партией, опирается на глубокое знание законов развития социалистического способа производства, на сознательное использование этих законов для ускорения победы коммунизма.

| Оглавление |



ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.
РАЗВИТИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПЕРВО-БЫТНО-ОБЩИННОЙ, РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ, ФЕОДАЛЬНОЙ И КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ОБЩЕСТВЕННЫХ ФОРМАЦИЯХ

Общие законы развития производства проявляются в каждой общественно-экономической формации по-особому, в зависимости от исторической природы данного способа производства. Вместе с изменением способов производства материальных благ меняются и движущие мотивы производства и законы развития производительных сил. Каждая общественно-экономическая формация имеет свои особые, присущие ей экономические законы развития.
«Жители Огненной Земли,— пишет Энгельс,— не дошли до массового производства и мировой торговли, как и до спекуляции векселями или до биржевых крахов. Кто пожелал бы подвести под одни и те же законы политическую экономию Огненной Земли и политическую экономию современной Англии,— тот, очевидно, не дал бы ничего, кроме самых банальных общих мест». (Ф.Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 137-138)
История общества знает пять основных, исторически последовательно сменявших друг друга типов производственных отношений: первобытно-общинные, рабовладельческие, феодальные, капиталистические и социалистические. Существование каждого из этих исторических типов производственных отношений связано с определенной ступенью развития материальных производительных сил общества.

| Оглавление |



1.Производительные силы и производственные отношения первобытно-общинного строя

Происхождение человека и общества

Всестороннее рассмотрение вопроса об условиях происхождения человека — задача биологии, антропологии, истории первобытного общества и связанных с ними специальных наук.
Исторический материализм рассматривает эту проблему лишь постольку, поскольку условия выделения человека из животного царства, процесс происхождения человека от обезьяны являлся одновременно и процессом возникновения общества.
Современная биология, начиная с Ламарка и Дарвина — Тимирязева, всесторонне доказала неразрывную биологическую связь человека с животным царством, происхождение человека от высокоразвитых человекоподобных обезьян. Но происхождение человека от обезьяны нельзя объяснить только на основе одних естественно-научных, биологических данных. Решающую роль в этом процессе играл труд. Если естествоиспытатели дали неопровержимые естественно-научные доказательства происхождения человека от человекоподобных обезьян, то марксизм впервые указал на решающую роль труда в процессе превращения человекоподобной обезьяны в человека. Только марксизм дал глубоко научное объяснение происхождения человека, а следовательно, и человеческого общества. Здесь прежде всего следует указать на гениальную работу Фридриха Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека». В этой работе дан всесторонний научный анализ условий происхождения человека от обезьяны и показана роль труда, роль производства орудий производства в этом процессе. Все последующее развитие науки, в частности открытие переходных звеньев от обезьяны к человеку: открытие питекантропа, синантропа и гейдельбергского человека, целиком и полностью подтвердило современную научную теорию о происхождении человека от обезьяны и о роли труда в этом превращении. Только реакционеры и тупоголовые невежды отрицают эту научную теорию и борются против нее, организуют против ее сторонников «обезьяньи процессы» вроде суда над учителем Дж. Скопсом в США, в штате Теннеси.
В работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» Ф. Энгельс пишет:
«Много сотен тысячелетий тому назад, в еще не поддающийся точному определению промежуток времени того периода в развитии земли, который геологи называют третичным, предположительно к концу этого периода, жила где-то в жарком поясе... необычайно высокоразвитая порода человекообразных обезьян. Дарвин дал нам приблизительное описание этих наших предков». (К.Маркс и Ф.Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 70) Прошли многие десятки тысяч лет, прежде чем от этих человекообразных обезьян, обладавших необыкновенной приспособляемостью и смышленостью, произошел человек. В этом чрезвычайно длительном и сложном процессе превращения обезьяноподобного предка в человека благоприятную роль сыграли биологические особенности (сравнительно развитой мозг, анатомическое строение передних конечностей, возможность прямой походки, членораздельной речи и т. п.), а также географические факторы (изменение климата и других внешних условий жизни наших предков). Главная же, решающая роль в переходе от обезьяны к человеку, от животного стада человекоподобных обезьян к обществу принадлежит труду. В этом смысле именно труд создал человека.
Труд начинается с систематического употребления и изготовления орудий производства, при помощи которых человек воздействует на природу. Первыми орудиями труда человека были предметы, которые он находил в окружающей среде. Маркс отмечал, что земля явилась не только первоначальной кладовой пищи для первобытного человека, но и первоначальным арсеналом средств труда. Она доставляла человеку камень, которым он пользовался для того, чтобы метать, производить трение, давить, ударять, резать, скрести, копать. Сучьями дерева он пользовался как дубиной для нападения на зверей и для защиты от них. На берегах рек и морей он находил раковины и использовал их как орудие производства.
Камни и палки употребляются в некоторых случаях как средство защиты или нападения и человекоподобными обезьянами. Но ни одна обезьяна, ни одно животное никогда не сделало ни одного, даже самого грубого орудия труда. Животные всех видов, вплоть до высших, лишь пользуются тем, что дает природа. Только человек (сначала инстинктивно, а затем все более и более сознательно) целесообразно приспособляет предметы, данные природой, в качестве орудий своей деятельности, орудий труда. Именно при помощи орудий труда — этих искусственных органов—человек как бы удлиняет и усиливает свои естественные органы, увеличивает свою силу и власть над природой.
Первый кремень или булыжник, приспособленный для метания или удара, знаменовал собой начало нового типа развития, невиданного в природе. Возникновение производства означало величайший качественный поворот, переход в развитии природы от животного царства к человеческому обществу. Общество характеризуется новыми источниками, закономерностями и формами развития, в корне отличными от биологических.
В процессе труда, в процессе изготовления орудий производства изменялся сам человек, изменялась его физическая природа, совершенствовались его естественные органы, изощрялся его ум, приобреталась сноровка, смекалка, накапливавшийся опыт запечатлевался и закреплялся в орудиях производства. Вместе с тем и сам труд в его специфически человеческой; форме развивается одновременно с формированием человека.
Благодаря труду в течение многих и многих тысячелетий, из поколения в поколение прогрессивно изменялись два главных естественных органа человека — рука и мозг. Именно благодаря труду человеческая рука достигла такого совершенства, что смогла вызвать к жизни бессмертные творения живописи — картины Рафаэля, Тициана, Сурикова, Репина, Шишкина и Левитана — или творения зодчества, какими являются величавые, строгие и стройные башни московского Кремля. Труд явился решающим условием возникновения и развития членораздельной речи. Только благодаря труду человеческий ум мог достигнуть такого развития, что оказался способным распознавать бесчисленные свойства вещей, познавать внутреннюю связь явлений природы, постигать ее законы и, опираясь на эти законы, подчинять природу себе, заставлять ее силы действовать друг на друга в соответствии с желанием и волей человека.
«...Параллельно с развитием руки шаг за шагом развивалась и голова, возникало сознание — сперва условий отдельных практических полезных результатов, а впоследствии, на основе этого, у народов, находившихся в более благоприятном положении, — понимание законов природы, обусловливающих эти полезные результаты. А вместе с быстро растущим познанием законов природы росли и средства обратного воздействия на природу; при помощи одной только руки люди никогда не создали бы паровой машины, если бы вместе и наряду с рукой и отчасти благодаря ей не развился соответственным образом и мозг человека.
Вместе с человеком мы вступаем в область истории» (Ф.Энгельс, Диалектика природы, 1949, стр. 14)
Классики марксизма-ленинизма указывают, что в процессе возникновения человека и человеческого общества наряду с трудом огромную роль играла членораздельная речь. «Звуковой язык, — говорит товарищ Сталин, — в истории человечества является одной из тех сил, которые помогли людям выделиться из животного мира, объединиться в общества, развить своё мышление, организовать общественное производство, вести успешную борьбу с силами природы и дойти до того прогресса, который мы имеем в настоящее время». (И.В.Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, стр. 46).
Прежде чем стать хотя бы в известных пределах господином природы, человек долго был ее рабом. Прошли многие тысячелетия, пока он смог наложить свою узду на некоторые силы природы, пока шаг за шагом, ощупью научился использовать механические, физические и химические свойства тел, с тем чтобы подчинить их своей власти, заставить их служить своим целям — быть средством производства материальных благ.

Развитие производительных сил первобытного общества

Первобытное общество существовало сотни тысяч лет. Оно прошло путь от диких nepвобытных, обособленных орд или стад, насчитывавших по нескольку десятков людей, до родовых патриархальных общин, объединявшихся в племена, а затем и в союзы племен, насчитывавших по нескольку десятков тысяч людей, естественно, что и производительные силы первобытного общества не оставались на одном уровне; хотя и чрезвычайно медленно, но из тысячелетия в тысячелетие они изменялись, развивались, совершенствовались, возникали новые виды труда, новые виды производства.
Первые примитивные орудия труда — каменное рубило, мустьерский остроконечник и т. д.— в соответствии с однообразной, не диференцированной трудовой деятельностью первобытных людей являлись универсальными орудиями. На самой ранней ступени развития первобытного хозяйства орудия труда играли еще вспомогательную роль, способствовали лишь присвоению того, что произвела сама природа независимо от человека. Люди собирали дикорастущие плоды, орехи, злаки, ягоды, грибы, выкапывали съедобные коренья и клубни, добывали мед диких пчел, собирали по берегам морей и рек выброшенные волнами ракушки, рыбу; лишь позже они стали вылавливать рыбу в воде при помощи искусственных средств. На той же стадии развития существовала и охота, которая, однако, еще не являлась надежным средством существования. Орудия труда были еще примитивными, и главную роль в охоте играл сам человек, его находчивость, ловкость, наблюдательность, знание повадок зверя.
Дальнейшее развитие труда вело к медленному изменению, развитию орудий производства, их диференциации применительно к охоте за разными зверями, крупными и мелкими. Наряду с грубым рубилом, каменным ножом появились каменный топор, долото, пила, сверло, копья, дротики, разнообразные резцы, скребки, шила, лопатки для выкапывания съедобных корней и клубней; для ловли рыбы появились крючки из кости, разнообразные гарпуны, плоты, примитивные лодки, а затем рыболовные сети. В зависимости от разнообразия местных географических условий и орудий производства разнообразились и виды труда.
Великий русский путешественник и исследователь Миклухо-Маклай в своих «Путешествиях» о жителях Новой Гвинеи — папуасах пишет, что виды производственной деятельности прибрежных жителей были одни, в горных районах — другие, на островах — третьи. «Местожительство туземцев — на небольшом островке — значительно повлияло на их занятия и характер. Не имея достаточно места на острове для земледелия, они получают все главные съестные припасы из соседних береговых деревень, сами же занимаются ремеслами: горшечным производством, выделыванием деревянной посуды, постройкой пирог и т. п.». (Н. Н. Миклухо-Маклай, Путешествия, изд. «Молодая гвардия», 1947, стр. 141—142.)
В соответствии с разнообразием орудий производства и видов труда, а отчасти и в связи с различием местных географических условий разнообразился и материал, из которого приготовлялись орудия. Наряду с камнем и деревом для изготовления орудий труда применялись кость, раковины, кожа, растительное волокно, сухожилия животных и т. д.
Важнейшими результатами развития производительных сил первобытно-общинного строя являлись: изготовление каменного топора, охотничьего лука со стрелами, открытие способа добывания огня с помощью трения, приручение и одомашнивание животных и, наконец, начало искусственного возделывания злаков — переход к примитивному мотыжному и подсечному земледелию. «В пещерах древнейшего человека мы находим каменные орудия и каменное оружие. Наряду с обработанным камнем, деревом, костями и раковинами главную роль, как средство труда на первых ступенях человеческой истории, играют прирученные, следовательно уже измененные посредством труда, выращенные человеком животные». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 186.)
Первобытный человек, научившийся первоначально пользоваться огнем, который он находил в лесу во время лесных пожаров, происходивших в результате удара молнии или других естественных причин, затем сам научился добывать его при помощи трения или извлечения искры ударом о кремень.
На примере величайшего открытия — добывания огня — видно, какую роль в развитии техники и технических открытий играет труд, производство, его внутренняя логика. Создавая кремневые орудия труда, обивая и шлифуя их, первобытный человек извлекал искры. Создавая орудия труда из дерева, производя трение, люди научились трением добывать огонь. Многие сотни и тысячи раз проходили бесследно факты случайного извлечения огня при помощи трения или удара о кремень, чтобы затем в конце концов была установлена связь между трением или ударом о кремень как причиной и огнем как следствием.
Открытие огня, его полезных свойств, имело огромное значение для дальнейшего развития человека и человеческого общества. Недаром впоследствии, когда возникла религия, люди обоготворяли эту силу, создали миф о герое Прометее, который похитил огонь у богов и даровал его людям.
Изобретение охотничьего лука со стрелами дало возможность превратить охоту в одну из постоянных отраслей труда. Дичь стала одним из повседневных средств питания. Лук с тетивой и стрелой — это сложное орудие. Его изобретение предполагало уже изощренные умственные способности, ему предшествовали другие, более простые изобретения, вроде силков и ловушек, основанных на использовании упругости дерева.
Систематическая охота открыла возможность приручения диких животных (там, где были живот-ные, способные к приручению), их одомашнивания и разведения, что привело к возникновению новой отрасли труда — скотоводства, которое при небольших затратах труда на охрану стад открыло постоянный источник питания: оно стало давать мясо, сало, а затем молоко, масло и сыр, а для одежды и обуви — кожу и шерсть.
В зависимости от географических условий в одних местах раньше скотоводства, в других — одновременно с ним, в качестве подчиненной ему отрасли хозяйства, возникло примитивное, первобытное, мотыжное земледелие.
У новогвинейцев (папуасов), по свидетельству Миклухо-Маклая, скотоводства еще не было. У них было лишь единственное домашнее животное — собака. Но у папуасов уже было примитивное земледелие. Они добывали саго—крахмал дикорастущих саговых пальм, разводили на огороженных плантациях, на тщательно возделанной земле сладкий картофель, сахарный тростник и другую съедобную зелень, а также табак.
Орудия производства, употреблявшиеся папуасами для возделывания земли, — это простой заост-ренный кол более двух метров длины, называемый папуасами «удя», и узкая лопата. «Вот в чем,— пишет Миклухо-Маклай,— заключается процесс обработки: двое, трое или более мужчин становятся в ряд и вместе разом втыкают свои колья, по возможности глубже, в землю; потом, тоже разом, поднимают продолговатую глыбу земли; затем идут далее и выворачивают целые ряды таких глыб. Несколько человек, тоже при помощи кольев, разбивают эти глыбы на более мелкие; задними следуют женщины, вооруженные узкими лопатами «удя-саб», разбивают большие комья земли, делают клумбы и даже растирают землю руками». (Н. Н. Миклухо-Маклай, Путешествия, стр. 126— 127.)
О древних обитателях Азии, живших в районе Турайского нагорья и уже знавших скотоводство, Эн-гельс писал, что у них луговодство и разведение зерновых хлебов было предварительным условием скотоводства: здесь климат не допускал скотоводства при отсутствии запасов корма на долгую и суровую зиму. «...Возделывание злаков было вызвано здесь прежде всего потребностью в корме для скота и только впоследствии стало важным для питания людей». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 177.
Переход к земледелию — сложный и долгий процесс. Уже на ранних ступенях первобытного общества возникло половозрастное разделение труда между мужчиной и женщиной, между взрослыми и детьми. В то время как мужчина преимущественно занимался охотой, на долю женщины все более и более выпадало собирание дикорастущих плодов и злаков, вследствие чего именно женщине принадлежит заслуга открытия искусственного возделывания злаков.
Переход от собирания дикорастущих злаков к искусственному возделыванию их произошел сравни-тельно поздно, причем сначала в небольших размерах на участках земли близ жилищ. Переход к земледелию — это важнейший этап в развитии производства, открывший для первобытных людей устойчивый источник питания. В исторической перспективе земледелие открывало более широкие возможности, чем скотоводство. Земледелие в конце концов вело к оседлому образу жизни, а это имело огромное значение для дальнейшего развития производительных сил и всего общества в целом.

Производственные отношения первобытно-общинного строя

Основу производственных отношений первобытно-общинного строя составляла общественная собственность на средства производства, что в основном соответствовало характеру производительных сил в тот период. Каменные топоры и ножи, копье, лук и стрелы, примитивные земледельческие орудия, являвшиеся основными орудиями труда, исключали возможность борьбы с силами природы в одиночку. Охота на диких животных, борьба с хищными зверями, рыбная ловля, постройка жилищ, расчистка почвы от лесных зарослей и возделывание ее примитивными земледельческими орудиями — все это требовало общего труда первобытных людей, сотрудничества и взаимной помощи. Защита от соседних враждебных обществ (а тогда все, что находилось за пределами рода или племени, считалось враждебным) также требовала совместных действий первобытных людей в пределах родовых общин, а затем и племен. Недостаток сил отдельного человека возмещался силой объединения, совместными действиями — орды, рода, племени.
Общему труду соответствовала и общественная собственность на средства производства: на землю и леса для собирания пищи и охоты, на пастбища, на орудия производства, а также и на продукты производства. На той ступени не было частной собственности на средства производства, не было и самого понятия частной собственности. Имелась лишь личная собственность на некоторые орудия труда, являвшиеся одновременно личным оружием, средством защиты от хищных зверей. Но эти примитивные орудия были доступны всем; они не могли стать орудием эксплуатации, так как производительность труда была чрезвычайно низка и не было экономической возможности для отчуждения части продукта труда. Следовательно, невозможна была и эксплуатация человека человеком. Все, что добывалось коллективным трудом, делилось поровну. Иной формы распределения и не могло быть при крайне скудном количестве добываемой пищи, едва-едва достаточной лишь для того, чтобы сохранить жизнь. Получение кем-либо из членов общины большей доли означало бы голодную смерть других, обделенных. В первобытном обществе отсутствовало деление на богатых и бедных, не было общественных классов и эксплуатации человека человеком. Здесь царило первобытное, примитивное равенство.
Было бы неправильно идеализировать первобытно-общинный строй. Это было общество с крайне низким уровнем развития производительных сил, оно находилось в большой зависимости от природы, люди постоянно терпели лишения, недостаток пищи, одежды, страдали от зноя или от холода, уровень культуры был очень низок.
Основную ячейку первобытно-общинной организации составлял материнский род, а затем отцовский род. При материнском роде главенствующую роль в общественной жизни играла женщина. По женской линии велся счет родства и наследовалось личное имущество. Эта роль женщины в общественной жизни вытекала из ее главенствующей роли в производстве: в домашнем хозяйстве и в первобытном земледелии. С изменениями в области производства, с переходом к скотоводству и более развитому земледелию главенствующая роль в производстве перешла к мужчине. Это повлекло за собой изменение общественных отношений, изменение общественного положения женщин: осуществился переход к отцовскому роду. Товарищ Сталин в работе «Анархизм или социализм?» писал: «Было время, время матриархата, когда женщины считались хозяевами производства. Чем объяснить это? Тем, что в тогдашнем производстве, в первобытном земледелии, женщины в производстве играли главную роль, они выполняли главные функции, тогда как мужчины бродили по лесам в поисках зверя. Наступило время, время патриархата, когда господствующее положение в производстве перешло в руки мужчин. Почему произошло такое изменение? Потому, что в тогдашнем производстве, скотоводческом хозяйстве, где главными орудиями производства были копьё, аркан, лук и стрела, главную роль играли мужчины...». (И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 340.)
Узы кровного родства, общности происхождения, как бы дополняли, скрепляли общинный строй, спаянный общим трудом и общей собственностью на средства производства. Структуру первобытно-общинного строя определял, конечно, способ производства. Первобытное общество, его дисциплина, распорядок труда поддерживались силой привычки, традиции или уважением к старейшинам рода.

Стимулы и источники развития производительных сил первобытного общества

Постоянная необходимость сохранения и воспроизводства материальной жизни общества и крайняя ограниченность средств существования вследствие низкого уровня производительных сил и производительности труда — таково противоречие, с которым сталкивались люди первобытного общества. Поэтому надо было изыскивать новые источники средств существования, совершенствовать орудия производства. «Нужда—мать изобретений» — гласит древняя пословица. Хроническая и неумолимая нужда здесь действовала повелительно. Она толкала первобытных людей на поиски мест, более богатых плодородными землями, плодами и дичью, на поиски новых пастбищ для скота. В этом была одна из причин передвижений древних людей, пастушеских племен, охотников, а затем и воинов, передвижений, положивших начало образованию народов в древней и новой Европе. (См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IX, стр. 278—279.)
Выше уже говорилось, что сама внутренняя логика процесса производства ведет как к изменению людей, накоплению ими производственного опыта и навыков к труду, так и к изменению орудий производства.
Развитие производительных сил первобытного общества приобрело надежный и прочный источник лишь тогда, когда была создана возможность затрачивать значительную часть своего труда не только на средства питания, но и на создание и совершенствование орудий производства. (См. Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 182.)
Развитие производительных сил в эпоху первобытного общества шло мучительно медленно. Медленно, даже не из поколения в поколение, а из тысячелетия в тысячелетие изменялись, совершенствовались орудия производства, расширялось поприще трудовой деятельности людей, охватывая все новые и новые области. Важнейшим источником прогресса являлось соединение, кооперация труда, позволявшая накапливать коллективный производственный опыт, вырабатывать сноровку и тем самым успешнее преодолевать трудности борьбы с природой. Язык как орудие общения между людьми, как средство обмена мыслями явился одним из условий общественного производства.
Сотрудничество и взаимопомощь, сила общественной деятельности, сила коллектива, возмещавшая крайнюю слабость отдельных людей первобытного общества, позволила осуществить значительный для той эпохи прогресс в области производства, в развитии производительных сил. Вместе с тем первобытно-общинная коллективность заключала в себе внутреннее противоречие, явившееся источником ее гибели.

Причины разложения первобытно-общинного строя

Первобытно-общинная коллективность возникла не в результате исторически сложившегося обоб-ществления высокоразвитых средств производства, а в результате слабости, ограниченности обособленной личности.
И существовать эта первобытная коллективность могла лишь до тех пор, указывал Маркс в письме к В. Засулич, пока производительные силы были крайне слабы.
Первобытно-общинный, родовой строй «предполагал крайне неразвитое производство,— писал Эн-гельс,— следовательно, крайне редкое население на обширном пространстве, следовательно, почти полное подчинение человека чуждой, противостоящей ему, непонятной внешней природе, что и находит свое отражение в детски-наивных религиозных представлениях. Племя оставалось границей человека как по отношению к чужаку из другого племени, так и по отношению к самому себе: племя, род и их учреждения были священны и неприкосновенны, были той данной от природы высшей властью, которой отдельная личность оставалась безусловно подчиненной в своих чувствах, мыслях и поступках. Как ни импозантно выступают перед нами люди этой эпохи, они, тем не менее, совсем не отличаются друг от друга, они не оторвались еще, по выражению Маркса, от пуповины первобытной общины». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 240.)
Определяющей причиной гибели первобытно-общинных, в том числе и родовых, учреждений явилось развитие производительных сил, рост производительности труда и связанный с этим рост богатства. Постепенное совершенствование орудий производства, переход от каменных к металлическим орудиям труда привели в конце концов к коренному перевороту в способе производства. Железный топор дал возможность в более широком масштабе расчищать землю под пашню, а развитие земледельческих орудий превратило земледелие в одну из основных отраслей труда. Приручение животных: быка, лошади, верблюда, дало возможность превратить их в тягловую силу. Выделилось в самостоятельную отрасль труда скотоводство, и вместе с тем произошло первое крупное общественное разделение труда — отделение скотоводства от земледелия.
В особую отрасль труда выделилось и производство орудий труда, оружия, утвари, одежды, обуви, которое все более и более становилось занятием определенных лиц, ремесленников. Обмен продуктов между общинами, который вначале был случайным, с ростом производительности труда и общественного разделения труда стал регулярным.
Новые орудия производства открыли экономическую возможность осуществлять производство (земледелие, скотоводство и ремесло) не силами всей общины, а в одиночку или силами отдельной семьи. В связи с этим родовая община распадается на семьи. Первоначально это были большие патриархальные семьи, состоявшие из нескольких поколений ближайших родственников. Затем эта большая патриархальная семья распалась на небольшие моногамные семьи, состоявшие из мужа и жены и их детей.
Из десятилетия в десятилетие на пастбищах за счет естественного прироста все более увеличивались табуны лошадей и стада крупного рогатого и мелкого скота. Мало-помалу накапливалось богатство пастушеских племен, но вместе с тем оно уже переставало быть достоянием общины или рода, а становилось достоянием отдельных семей.
Развитие производительных сил привело к появлению общественного разделения труда, к росту обмена и возникновению частной собственности на средства производства. Частная собственность зародилась как результат развития производительных сил и общественного разделения труда. Обособленный, общественно разделенный труд неизбежно вел к частной собственности на средства производства и на продукты производства, так же как до этого общий, совместный труд обусловливал общественную собственность на средства производства.
В. И. Ленин указывал, что «пока... все члены первобытной индейской общины вырабатывали сообща все необходимые для них продукты,— невозможна была и частная собственность. Когда же в общину про-никло разделение труда и члены ее стали каждый в одиночку заниматься производством одного какого-нибудь продукта и продавать его на рынке, тогда выражением этой материальной обособленности товаропроизводителей явился институт частной собственности». (В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 136)
Развитие производительности труда в сельском хозяйстве, в скотоводстве, а затем и в ремесле привело к возрастанию прибавочного труда и прибавочного продукта; это придало особую ценность рабочей силе и повысило спрос на нее. Возникла экономическая возможность эксплуатации человека, возможность рабства и экономическая потребность в рабстве. Стало выгодным превращать военнопленных в рабов.
Первоначально возникло домашнее рабство, которое носило лишь подсобный характер и не могло изменить самой структуры первобытно-общинного строя; основной труд попрежнему выполнялся членами общины. Но рабство начало оказывать разлагающее влияние на весь экономический уклад первобытного общества. Развитие домашнего рабства было внутренне связано с ростом производительности труда и увеличением богатства, с ростом обмена и возникновением частной собственности на средства производства.
Первоначально в частную собственность превращались домашняя утварь, домашний скот, а затем уже и рабы. Земля, пастбища, леса, воды еще долго составляли собственность родовой общины или племени. Стада скотоводческих племен, являвшиеся первоначально собственностью рода, также превращались в собственность сначала патриархальных семейных общин, а затем обычных моногамных семей.
Патриархальная семейная община была и для земледельческих народов переходной формой от первобытной родовой общины к сельской общине. В письме к В. Засулич Маркс писал:
«Все более ранние первобытные общины покоятся на кровном родстве своих членов. Разрывая эту сильную, но узкую связь, сельская община более способна расширяться и выдерживать соприкосновение с чужими.
Затем, в ней дом и его придаток, двор, уже являются частной собственностью земледельца, между тем как уже задолго до введения земледелия общий дом был одним из материальных оснований прежних форм общины.
Наконец, хотя пахотная земля остается общинной собственностью, она периодически переделяется между членами сельской общины, так что каждый земледелец обрабатывает за свой счет назначенные ему поля и присваивает себе лично плоды этой обработки, между тем как в более древних общинах хозяйство ведется сообща, а распределяют только продукты». («Архив К. Маркса и Ф. Энгельса», кн. 1, Гиз, М. 1930, стр. 272.)
Развитие частной собственности и обмена вело к росту имущественного неравенства, к росту бо-гатства у одних семей и обнищанию других. Частная собственность на средства производства, обмен, а затем деньги породили самые низменные страсти — грязную и пошлую жадность, грубую страсть к наслаждению, расхищение общинного имущества, разбойничьи войны с целью грабежа других народов, войны ради захвата рабов.
Все эти процессы привели в конце концов к падению первобытного общества. Былое первобытное, примитивное равенство исчезло. Появились богатые и бедные, рабы и рабовладельцы, господствующие и подчиненные. Средства производства отделялись от непосредственных производителей— трудящихся и обращались в частную собственность рабовладельцев. Первобытная община распалась на антагонистические классы, из нее возникло рабовладельческое общество. Все это явилось в то время новым мощным фактором прогресса, открывшим более широкие просторы для развития производительных сил, чем изжившая себя первобытно-общинная собственность. Таким образом, вопреки мнению буржуазных ученых не всегда существовали частная собственность и разделение общества на классы.
Первоначальной, самой ранней формой общественного устройства был общинно-родовой строй, основанный на общем труде и первобытно-общинной собственности на средства производства. Через эту форму общественного устройства прошли все народы. Она существовала сотни тысяч лет. Следы ее еще долго сохранялись у всех цивилизованных народов в виде общинной собственности на землю, леса, на выгоны или общие пастбища, луга. Первобытно-общинные отношения затем превратились в препятствие для развития производительных сил, и потому они должны были пасть. В результате развития производительных сил на смену общинно-родовому строю пришло рабство.

| Оглавление |



2.Развитие производительных сил и производственных отношений в рабовладельческом обществе

Рабство—это первая, самая грубая, неприкрытая форма эксплуатации человека человеком.
Возникновение рабовладельческих обществ относится в Египте к концу пятого и началу четвертого тысячелетия до н. э., в Вавилонии и других древнейших странах — к третьему тысячелетию до н. э. Классическую форму развития рабовладельческий способ производства приобрел в античной Греции и в Риме (первое тысячелетие до н. э. и первые три-четыре столетия н. э.). В той или иной форме рабовладение имело место у всех народов, переживших процесс разложения первобытно-общинного строя и переход к обществу, разделенному на классы. Ряд народов, населявших некогда территорию СССР, также прошел через рабство. Рабовладельческий строй имел место у древних обитателей Восточной Европы — скифов и сарматов. В Закавказье существовала рабовладельческая держава—Урарту (IX—-VI вв. до н.э.).
Отношения рабства имели место и у славянских народов в период разложения первобытно-общинного строя. Но это рабство в силу особых исторических условий не получило таких развитых форм, как в античной Греции и Риме. Рабство у славянских народов не было господствующей формой производства.

Производительные силы рабовладельческого общества

Технический базис рабовладельческого способа производства составляют металлические, сначала бронзовые (Египет, Вавилония), а затем железные орудия производства, например соха с железным сошником, а затем и железный плуг, влекомый животным (древняя Греция и Рим).
Рассматривая период разложения первобытного общества и возникновение рабовладельческого способа производства, Ф. Энгельс писал: «Железо сделало возможным полеводство на крупных площадях, расчистку под пашню широких лесных пространств; оно дало ремесленнику орудия такой твердости и остроты, которым не мог противостоять ни один камень, ни один из известных тогда металлов. Все это не сразу; первое железо бывало часто мягче бронзы. Каменное оружие поэтому исчезало лишь медленно; не только в песне о Гильдебранде, но и в сражении при Гастингсе в 1066 г. пускались еще в ход каменные топоры. Но прогресс продолжался теперь неудержимо, с меньшими перерывами и быстрее... Богатство быстро возрастало, но как богатство отдельных лиц; в ткачестве, в обработке металлов и в других ремеслах, все более и более обособлявшихся друг от друга, развивалось во все возраставшей степени разнообразие и искусство изготовления изделий; земледелие стало теперь давать наряду с хлебом, стручковыми растениями и плодами также масло и вино, изготовлению которых научились». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 295.)
Земледелие, скотоводство, ремесло (включая и добычу железной руды, золота и серебра) — три ос-новных вида производства, характеризующих развитие общественного разделения труда рабовладельче-ского общества. В сельском хозяйстве на Востоке (Египет, Вавилония) сравнительно широко применялась ирригация (каналы, заградительные дамбы, водоемы, приспособления для подъема воды и т. д.), являвшаяся там важнейшей технической основой земледелия. В рабовладельческих обществах наряду с хлебопашеством широко культивировались садоводство (виноградарство, оливковые рощи) и огородничество.
Основными сельскохозяйственными орудиями в древней Греции и Риме являлись сначала соха, а затем плуг с железным сошником (без отвала), деревянная борона, деревянный или каменный каток, железный серп; в качестве тягловой силы использовались скот и рабы. В Греции существовала мельница с двухконусным жерновом, приводимая в действие ослом ила волом. В Риме во II в. н. э. были известны водяная мельница, двухпольный севооборот, искусственное удобрение, применявшиеся в латифундиях.
В античной Греции и Риме получили широкое развитие крупные сельскохозяйственные имения — ла-тифундии, основанные на широком использовании труда рабов. Рядом с такими рабовладельческими латифундиями существовало и самостоятельное сельское хозяйство крестьян, которые все более и более разорялись и попадали в кабалу и рабство к крупным землевладельцам и кредиторам-ростовщикам.
Техника рудных предприятий в древней Греции и Риме была еще примитивна. Добыча руды велась сначала открытым способом, позже и закрытым, из шахт большой глубины. В качестве орудий для разбивки руды применялись ручной молот, клин и кайло. Переноска руды и доставка ее наверх производились преимущественно ручным способом. Руда размалывалась в ступах и мельницах и плавилась в специальных печах. Главной производительной силой были рабы.
В ремесленном производстве, как и в сельском хозяйстве, наряду с крупными мастерскими, основан-ными на применении труда иногда очень большого количества рабов, существовали и небольшие предприятия, на которых работало всего по нескольку свободных ремесленников. Но и в ремесле свободный труд все более и более вытеснялся трудом рабов, хотя этот процесс здесь совершался медленнее, чем в сельском хозяйстве.
Существовали мастерские с зачатками разделения труда: наиболее грубая и тяжелая работа выполнялась рабами, отделочная художественная обработка продукта производилась свободными ремесленниками. Ксенофонт, характеризуя развитие ремесла в Греции в начале IV в. до н. э., писал: «... в крупных городах... один делает только мужские башмаки, другой — только женские. В отдельных случаях один только шьет башмаки, другой только кроит для них кожу, или один только кроит платье, другой лишь соединяет вместе куски материи. Неизбежно, что тот, кто выполняет наиболее простую работу, выполняет ее наиболее совершенно. То же самое относится и к поварскому искусству». (См. К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 374—375.)
Но эти зародыши своеобразных мануфактур не были типичными для античности; наиболее харак-терным было разделение труда не внутри мастерской, а между представителями различных видов ремесла: строителями, кожевниками, обувщиками, ткачами, плотниками, оружейниками, кузнецами, гончарами, ювелирами, мастерами по выделке предметов роскоши из слоновой кости и т. п.
Железные орудия труда, применявшиеся ремесленниками, были многообразны и специализированы. Тут наряду с простыми орудиями и инструментами уже видное место занимали элементарный, примитивный токарный станок и кузнечный мех.
Наибольшее развитие античная техника получила в области военного дела и в кораблестроении, в развитии военного и торгового флота. Так, знаменитая триэра, применявшаяся я военно-морском флоте греков в V в. и в эпоху эллинизма, сменяется затем пятиярусным кораблем-пентерой. Подобные корабли, снабженные боевыми башнями, таранами, метательными аппаратами, строились на специально оборудованных верфях. Большие суда типа корабля «Сиракузы», принадлежавшего сиракузскому тирану Гиерону, вмещали до 3—4 тыс. тонн груза. На каждом из таких кораблей могло разместиться до 600 воинов.
Развитие корабельного дела, а также строительство многоэтажных домов, дворцов, вилл, храмов, различных общественных зданий свидетельствуют о сравнительно высоком уровне строительной техники в античном мире.
Важнейшим показателем степени развития производительных сил в эпоху рабства является образование городов с населением в десятки и сотни тысяч человек, что в предшествующую эпоху не было возможно.

Производственные отношения рабовладельческого общества

Производственные отношения рабовладельческого общества являются отношениями господства и подчинения. Их основу составляет собственность рабовладельца на средства производства, а также и на непосредственного производителя — раба. Рабовладелец покупает раба как скот. Он может его не только заставить работать сколько угодно, но и искалечить, убить, продать. Раб, по меткому выражению самих древних, является лишь говорящим орудием (instrumentum vocale) в отличие от животного — одаренного голосом орудия (instrumentum semi — vocale) —и от неодушевленного, немого орудия труда (instrumentum mutum). Как средства производства, так и продукты производства принадлежали рабовладельцу.
Труд в рабовладельческом обществе основан на внеэкономическом принуждении, на насилии, на зверской, беспощадной и хищнической эксплуатации рабов. Рабы трудились под плетью надсмотрщика, часто прикованные цепями к орудиям их труда. Рабовладелец присваивал не только прибавочный продукт раба, но частично и продукт, необходимый для воспроизводства его жизни, что приводило к преждевременному истощению и массовой смерти рабов.
Хозяйство рабовладельческих обществ в основном было натуральным, рассчитанным на удовлетворение непосредственных потребностей рабовладельца. Эти потребности ставили известные границы, пределы эксплуатации рабов. Но по мере развития обмена, торговли, в частности предметами роскоши, ввозимыми в Грецию и Рим из восточных стран, по мере возрастания значения денег усиливалась хищническая эксплуатация рабов в сельском хозяйстве и в ремесле, производившем продукты на рынок.
Особенно бесчеловечной и жестокой была эксплуатация рабов в горной промышленности, добываю-щей золото и серебро, т. е. там, где целью производства была не потребительская стоимость, а меновая стоимость в ее самостоятельной денежной форме. Диодор Сицилийский, которого Маркс цитирует в «Капитале», пишет: «Нельзя без сострадания к их ужасной судьбе видеть этих несчастных (работающих на золотых приисках между Египтом, Эфиопией и Аравией), не имеющих возможности позаботиться хотя бы о чистоте своего тела или о прикрытии своей наготы. Ибо здесь нет места снисхождению и пощаде по отношению к больным, хворым, старикам, к женской слабости. Все должны работать, принуждаемые к этому ударами бича, и только смерть кладет конец их мучениям и нужде». (См. К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 241.)
Крайняя дешевизна рабов в древней Греции и Риме (особенно в период успешных захватнических войн, главной целью которых было именно завоевание рабов) также стимулировала чрезмерную их эксплуатацию. Продолжительность жизни раба становилась менее важной, чем производительность его труда. Для рабовладельцев было экономическим правилом: выжать из раба возможно большую массу труда в возможно меньший промежуток времени. Производственные отношения рабовладельческого общества характеризуются разделением города и деревни, умственного и физического труда — разрывом между умственным и физическим трудом. Физический труд становится уделом рабов, а умственный труд монополизируется классом рабовладельцев.
Антагонизм между городом и деревней, между умственным и физическим трудом, возникший в рабовладельческом обществе, сохраняется и воспроизводится затем на протяжении всей истории антагонистических общественных формаций.

Значение рабовладельческого способа производства в развитии общества

Рабство как форма производственных отношений низводило производителя до положения рабочего скота и подавляло у него заинтересованность в развитии орудий производства. Протест против своего бесправного положения раб выражал тем, что ломал орудия производства, калечил скот, давая этим почувствовать, что и он человек. В силу этого экономическим принципом рабовладельцев было, как правило, применение грубых тяжеловесных орудий труда, чтобы раб не смог их сломать.
Но, несмотря на то, что рабство убивало стимул к совершенствованию орудий производства, оно все же по сравнению с первобытно-общинным строем означало дальнейший шаг в развитии производительных сил. Об этом свидетельствует развитие земледелия, ремесла, плавки металлов, успехи строительной техники в античном мире. Грандиозные сооружения: дворцы, театры, цирки, храмы, римский водопровод, большой протяженности дороги, мощенные каменными плитами, морской и речной флот, а также сложные ирригационные системы в сельском хозяйстве, зачатки агрокультуры — все это было создано массовым трудом рабов или на основе труда рабов, на основе их жесточайшей, бесчеловечной эксплуатации, при участии труда свободных, не превращенных в рабов земледельцев и ремесленников — демиургов, как их называли греки.
Главную основу античного общества составлял труд рабов. Хотя прибавочный труд рабов шел прежде всего на содержание и удовлетворение личных потребностей рабовладельцев, но часть этого труда шла на расширение и развитие производства. За счет эксплуатации и гибели сотен тысяч и миллионов рабов более ускоренным темпом, чем в доклассовом обществе, происходило накопление богатств, расширялось производство, развивались наука и искусство.
Скопление огромной массы рабов впервые открыло возможность в больших масштабах применить в производстве простую кооперацию труда. А кооперация труда является огромным источником повышения производительности труда.
Как из глубины океана поднимаются мощные коралловые рифы и образуют остров, сушу, несмотря на то, что каждый индивидуальный элемент этого процесса ничтожен и слаб, так совокупный массовый труд рабов дал возможность создать гигантские сооружения древности.
В рабовладельческом обществе упрочиваются ранее возникшие формы общественного разделения труда и делается новый шаг в развитии разделения труда. Оценивая прогрессивную роль рабства в развитии человеческого общества, Энгельс писал: «Только рабство сделало возможным в более крупном масштабе разделение труда между земледелием и промышленностью и таким путем создало условия для расцвета культуры древнего; мира — для греческой культуры. Без рабства не была бы греческого государства, греческого искусства и науки; без рабства не было бы и римского государства. А без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы». (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 169.)

Противоречия рабовладельческого способа производства и причины его гибели

Глубочайшее противоречие рабовладельческого способа производства заключалось в отделении непосредственных производителей — рабов от средств производства, в превращении их в собственность рабовладельцев. Рабы не были заинтересованы в совершенствовании орудий производства, в поднятии производительности труда. Вместе с тем чрезмерная эксплуатация рабов вела, к их умственной и физической деградации и фактически была равносильна их медленному убийству. Важнейшая производительная сила — люди, трудящиеся — уничтожалась. Превращение производителей в рабочий скот, а труда — в рабскую повинность порождало психологию презрения к физическому труду не только у рабов, но и у свободных. Аристотель жаловался, что общение с рабами деморализует граждан.
Рабовладельческий способ производства рождал паразитизм, оказывал разлагающее влияние на все общество, вытесняя труд свободных крестьян и ремесленников; обрекая их на гибель, он закрывал путь к дальнейшему общественному развитию.
«Там, где рабство является господствующей формой производства, там труд становится рабской деятельностью, т. е. чем-то бесчестящим свободных людей. Благодаря этому закрывается выход из подобного способа производства, в то время как, с другой стороны, требуется устранение его, ибо для развития производства рабство является помехой. Всякое покоящееся на рабстве производство и всякое основывающееся на нем общество гибнут от этого противоречия». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 450.) Рабовладельческий способ производства и рабовладельческое общество погибли не в результате завоевания Рима германскими варварами, а прежде всего и главным образом потому, что рабство изжило себя, стало тормозом, препятствием для развития производительных сил общества.
«Рабство перестало окупать себя и потому отмерло. Но умирающее рабство оставило свое ядовитое жало в презрении свободных к производительному труду. То был безвыходный тупик, в который попал римский мир: рабство сделалось экономически невозможным, труд свободных морально презирался. Первое уже не могло, второй еще не мог сделаться основной формой общественного производства. Вывести из этого положения могла только коренная революция». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. I, стр. 127.) «Революция рабов ликвидировала рабовладельцев и отменила рабовладельческую форму эксплоатации трудящихся». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 412.)
Вся история рабовладельческого общества — это история ожесточенной классовой борьбы, борьбы рабов и рабовладельцев, бедных и богатых, эксплуатируемых и эксплуататоров, бесправных и полноправных. Переход от рабовладельческого общества к феодальному произошел в результате революции рабов.

| Оглавление |




3. Производительные силы в производственные отношения феодального общества

Возникновение феодального способа производства

Процесс перехода от рабовладельческого способа производства к феодальному был длительным, он занял несколько столетий, сопровождавшихся восстаниями рабов и войнами.
В течение последних двух-трех веков существования античного рабовладельческого общества оно приходило в упадок: производительные силы общества, пришедшие в противоречие с рабовладельческими производственными отношениями, разрушались. На месте некогда плодородных полей возникали пустыри, скотоводство деградировало, города и сосредоточенные в них ремесла чахли, горные промыслы хирели, уменьшалась численно и истощалась главная производительная сила рабовладельческого общества — рабы. Вместе с тем происходил распад экономических связей между различными частями Римской империи, замирала торговля.
Разорение рабовладельцами крестьян и ремесленников, превращение их в рабов или бездомных люмпен-пролетариев подорвало былую военную мощь Римской империи. Под ударами восстаний рабов и надвигавшихся германских варваров в конце V в. Римская рабовладельческая империя пала. Варвары сначала заняли провинции Римской империи, а затем и самую столицу империи — Рим.
Новые производительные силы требовали новых производственных отношений, могущих открыть более широкий простор для их развития. «Новые производительные силы требуют, чтобы у работника была какая-нибудь инициатива в производстве и наклонность к труду, заинтересованность в труде. Поэтому феодал покидает раба, как не заинтересованного в труде и совершенно неинициативного работника, и предпочитает иметь дело с крепостным, у которого есть свое хозяйство, свои орудия производства и который имеет некоторую заинтересованность в труде, необходимую для того, чтобы обрабатывать землю и выплачивать феодалу натурой из своего урожая». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 556)
Феодальный способ производства возникает в результате слияния и перекрещивания двух встречных процессов. Во-первых, в результате краха рабовладельческого способа производства и процесса возвращения экспроприированного и оторванного ранее от земли плебса (бывших крестьян) и рабов к земле, к сельскому хозяйству в качестве зависимых арендаторов (колонов) и, во-вторых, в результате разложения первобытно-общинного строя у германских и других племен, развития у них земледелия сначала на основе общинной, а затем частной собственности на землю.
Возвращение экспроприированного ранее рабовладельцами и оторванного от производства населения к земле было прогрессивным процессом, означавшим начало перехода к новому, более высокому способу производства, к феодализму.
У варваров-завоевателей существовал еще родовой строй, но он находился в процессе разложения. Возникала частная собственность на скот, на инвентарь, шел процесс возникновения классов и государства. Процесс распада первобытно-общинных, родовых отношений в ходе завоевательных войн и в результате завоеваний усилился. Захваченные варварами земельные владения первоначально перешли в общинную собственность. Но затем военачальники племен и возникавшая королевская власть расхитили, захватили эти земли. Короли раздавали земли своим приближенным военачальникам, дружинникам, сначала в пожизненное, а затем и в наследственное пользование. Значительные земельные владения были розданы королями и захвачены у народа христианской церковью и монастырями, ставшими опорой складывавшегося феодального строя.
Земельные владения, захваченные у народа представителями этого нового эксплуататорского класса, назывались феодами (отсюда название — феодализм). Эта земля обрабатывалась мелкими производителями-крестьянами, впадавшими во все большую экономическую и политическую зависимость от феодалов — крупных землевладельцев, помещиков.
Под влиянием экономических процессов и непрерывных войн в эпоху феодализма свободные крестьяне-общинники из среды варварских племен разорялись, утрачивали свою независимость, а затем превращались в крепостных. В различных странах этот процесс имел свои особенности. Но результат был один: рабы, а также некогда свободные общинники-крестьяне превращались в результате экономического развития, ускоренного насильственной экспроприацией, в крепостных.
В России феодализм (крепостничество) возник в результате разложения первобытно-общинного строя и патриархального рабства. Земля, очищенная от леса, приспособленная под пашню, являлась первоначально собственностью крестьянских общин. Но в ходе общественного развития крестьяне попали в экономическую, а затем и политическую зависимость от князей, бояр, помещиков, сосредоточивавших в своих руках крупные земельные владения, скот и другое богатство.

Феодально-крепостнические производственные отношения

В общем ходе исторического развития феодальный способ производства был более прогрессивным, чем рабовладельческий. Феодальный способ производства по сравнению с рабовладельческим представлял собой более высокую ступень экономического развития потому, что он, во-первых, открывал большие возможности для развития производительных сил и прежде всего самих производителей, трудящихся, чем рабовладельческий строй; во-вторых, феодальный способ производства и феодальное общество в целом открывали более широкие возможности для классовой борьбы эксплуатируемых с эксплуататорами, чем это было в рабовладельческом обществе.
Феодальный способ производства, так же как и рабовладельческий, основан на отделении непосред-ственных производителей от средств производства, которые и тут используются для эксплуатации трудящихся. Феодальный способ производства, как и рабовладельческий, возникает вследствие экономических причин. Насилие — внеэкономический фактор — лишь ускорило процесс возникновения феодализма, но не создало его. Феодализм возникает как более выгодный экономически, более прогрессивный по сравнению с рабством способ производства.
Способ соединения производителей со средствами производства при феодализме иной, чем при раб-стве. Основу феодальных производственных отношений составляет собственность феодала на средства производства, прежде всего на землю, и неполная собственность на работника — крепостного. Последнего помещик-феодал мог купить, продать, проиграть в карты, мог пороть на конюшне, но не имел формального права убивать, хотя в действительности были нередки случаи, когда крепостных крестьян помещики безнаказанно убивали. Наряду с собственностью феодала в эпоху феодализма существует единоличная собственность крестьянина и ремесленника на свои средства производства (лошадь, инвентарь, инструменты) и на свое личное хозяйство, которое было основано на личном труде самих производителей и в котором они были заинтересованы. В этом состояла одна из особенностей феодализма, открывавшая по сравнению с рабовладельческим строем значительно большие возможности для развития производительных сил. Крестьянин и ремесленник имели свое хозяйство, являлись собственниками средств производства. Вынужденные отдавать прибавочный труд феодалу в виде барщины или в виде натуральной или денежной ренты (оброк), крепостные могли остальное время работать в своем хозяйстве. Феодал в свою очередь освобождал себя от заботы о содержании рабочей силы. Крестьянин и ремесленник сами должны были обеспечить себя необходимыми средствами существования и в силу этого имели некоторую заинтересованность в труде.
Как и при рабстве, в условиях феодализма существует вне-экономическое принуждение к труду. Производители являются лично зависящими от феодала, хотя степень зависимости была различна в разных странах и в разные периоды развития феодализма. Энгельс писал, что на крепостного крестьянина «ложилась своею тяжестью вся иерархия общественного здания: князья, дворянство, попы, патриции, городские бюргеры. Принадлежал ли он князю, вольному имперскому рыцарю, монастырю или городу, с ним всюду обращались, как с вещью или вьючным животным или же еще хуже... В течение большей части своего времени он должен был работать на земле своего господина; а из того, что ему удавалось выработать в течение немногих свободных часов, он должен был выплачивать десятины, цензы, оброки, военные подати..., местные и общеимперские подати». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. VIII, стр. 125.)

Развитие производительных сил в феодальном обществе

В эпоху феодализма (с VI—X вв. вплоть до XVIII столетия, т. е. до победы капитализма в ряде стран Западной Европы) были достигнуты дальнейшие успехи в развитии производительных сил. Железный плуг, железный топор получили широкое распространение. Были введены в употребление некоторые технические новшества (виноградный пресс, ветряная мельница и т. п.). Повышалась эффективность использования тягловой силы животных в сельском хозяйстве, расширялись и приобретали все большее значение хлебопашество, огородничество, садоводство, виноделие и маслоделие. Одновременно осваивались новые хлебные и технические культуры, новые культуры плодовых деревьев. Шире, чем в предыдущую эпоху, расчищались леса под пашни, вновь начали обрабатываться заброшенные пустыри. Осуществлялось распространение трехпольного севооборота, более тщательная обработка полей.
Ремесленный труд в начале феодальной эпохи не отделялся от сельскохозяйственного труда. Помещики-феодалы имели в своем хозяйстве искусных мастеров, которые шили им и их челяди обувь, одежду, занимались изготовлением экипажей, сбруи и т. п. Но развитие ремесленной техники и искусства мастеров-ремесленников приводит к росту производительности труда, а в конце концов снова к отделению ремесленного труда от земледелия.
Отделение ремесла, а затем и торговли в самостоятельные области хозяйственной деятельности оказало огромное влияние на развитие производительных сил феодального общества. Начиная с XI в. постепенно начали оживать опустевшие или аграризированные города, кое-где уцелевшие от древней Римской империи; рядом с ними возникали новые, более многочисленные, чем в эпоху рабства, города; они становились центрами ремесла и торговли. Если рабовладельческое общество знало лишь немногие крупные города, такие, как Афины, Рим, Александрия, то в эпоху феодализма, в средние века кроме этих древних городов возникают такие, как Генуя, Венеция, Флоренция, Лондон, Париж, Кельн, Любек, Лион, Марсель, Киев, Москва, Новгород, Псков и другие крупнейшие города — средоточия ремесла и торговли.
Техника ремесла по сравнению с рабовладельческим обществом развивалась дальше. В прядении древнее веретено было заменено колесной прялкой, а затем самопрялкой, дававшей возможность производить одновременно две операции: прядение и намотку. Был усовершенствован ткацкий станок: вместо вертикального появился горизонтальный, с педалью. В шерстяной промышленности была изобретена сукновальная машина, в шелковой — крутильная машина.
Росла диференциация и специализация ремесленного труда. Так, например, текстильная промышленность разделялась более чем на 20 ремесел. Между ремеслами существовало разделение труда в порядке последовательности обработки материала (шерстомойщики, шерсточесы, шерстобиты, прядильщики, ткачи, сукновалы, красильщики и т.д.). Вместе с тем осуществлялась специализация и по производству различных тканей (шерстяных, шелковых, льняных).
Развивалась дальше горнорудная промышленность, была усовершенствована плавка и обработка железа и стали, осуществился переход от примитивного, так называемого сыродутного, способа плавки руды к современному доменному. Этот технический переворот в металлургии был осуществлен благодаря переходу от ручных мехов к более сложной системе мехов, приводимых в действие водяным двигателем. При этой системе мехов обеспечивался большой приток воздуха (кислорода).
Несмотря на применение в ряде отраслей производства, особенно в горнодобывающей промышленности, различных механизмов, приводимых в движение силой воды и ветра, в целом в эпоху феодализма орудия труда, инструменты оставались ручными, мелкими, примитивными, неуклюжими, ограниченными, рассчитанными на индивидуальное использование.
Ремесленники городов были объединены в цехи. Цехи регламентировали размеры производства товаров каждым ремесленником, определяли количество учеников и подмастерьев для каждого мастера (хозяина). Меры цеховой регламентации преследовали цель — ограничить конкуренцию между ремесленниками. Цеховые организации одновременно заботились о снабжении ремесленников сырьем и были органами, помогавшими сбыту товаров. Цеховые организации охраняли ремесленников от конкуренции пришлых, бежавших в города от помещичьей кабалы крепостных крестьян-кустарей. Цехи вместе с купеческими организациями—гильдиями впоследствии стали органами борьбы горожан против феодалов и феодальных повинностей, за свободу и независимость городов и горожан.

Развитие форм феодальной эксплуатации

Эксплуатация крепостных крестьян и ремесленников феодалами в ходе развития феодализма видоизменялась, переходя от барщины, или отработочной ренты, к натуральной ренте (натуральный оброк) и, наконец, к денежной ренте (денежный оброк). Нередко рента носила смешанный характер. Смена форм ренты, т. е. способов присвоения феодалами прибавочного продукта крепостных, в общем отражала развитие производительных сил общества.
При отработочной ренте необходимый труд крепостного, затрачиваемый на воспроизводство средств существования для себя и своей семьи, и прибавочный труд на феодала отделены друг от друга и во времени и в пространстве. Труд крепостного на феодала производится в хозяйстве феодала (на барщине) в определенные дни и осуществляется под надзором феодала, его приказчика или управляющего; дисциплина труда поддерживается ударами плети и палки.
При переходе к натуральной ренте крепостной уже работает в своем хозяйстве без прямого надзора феодала; он в большей мере располагает возможностью распоряжаться своим временем и своим трудом, причем прибавочный продукт даром присваивается феодалом — собственником земли. «Рента продуктами,— пишет Маркс,— предполагает более высокий культурный уровень непосредственного производителя, следовательно, более высокую ступень развития его труда и общества вообще; и отличается она от предыдущей формы тем, что прибавочный труд должен выполняться уже не в его натуральном виде, а потому уже не под прямым надзором и принуждением земельного собственника или его представителя; напротив, непосредственный производитель должен выполнять его под своей собственной ответственностью, подгоняемый силой отношений вместо непосредственного принуждения и постановлением закона вместо плети». (К. Маркс, Капитал, т. III, 1949, стр. 807—808.). На этой стадии развития, как и на предыдущей, хозяйство феодального общества носило натуральный характер и степень эксплуатации определялась, по выражению Маркса, размерами желудка феодала и его челяди.
Положение резко изменилось, когда обмен и деньги приобрели решающее значение в хозяйстве. Переход от натуральной ренты к денежной означал дальнейший этап в развитии производства, в разделении труда. Вместе с тем он привел к усилению эксплуатации, пробудил у феодалов ненасытную жажду присвоения прибавочного труда крестьян и ремесленников.
Несмотря на это, переход к денежной ренте был прогрессивным фактом. Он означал, что крепостной приобретал все большую экономическую самостоятельность, что производство обособленных производителей все более и более связывалось между собой через рынок, что непосредственный производитель во все возрастающей степени вступал в связь с обществом. Переход к денежной ренте означал уже собственно процесс разложения феодального способа производства. Для феодализма характерна натуральная форма хозяйства, замкнутость, изолированность его хозяйственных единиц. Развитие обмена, денежных отношений, разъедало, разлагало изнутри феодальное хозяйство.

Противоречия феодального способа производства

Феодальный способ производства в зависимости от конкретных исторических условий различных стран обнаруживал различные модификации, вариации и градации. (См. К. Маркс, Капитал, т. III, 1949, стр. 804.) Однако решающим, основным для характеристики феодального способа производства при всех его видоизменениях является эксплуатация феодалами непосредственных производителей — крепостных крестьян и ремесленников. В этом заключено главное противоречие феодального способа производства, носящее антагонистический характер и вызывающее ожесточенную классовую борьбу крепостных против феодалов. Эта борьба заполняет собой всю историю феодального общества, составляя ее основное содержание.
Противоречия феодального способа производства получали свое выражение в антагонизме двух форм собственности: нетрудовой собственности феодала — крупного землевладельца и трудовой собственности крепостных — крестьянина и ремесленника.
Хозяйство феодала держалось не только на присвоении труда крепостных крестьян и ремесленников, но и на использовании инвентаря крестьянина. С развитием обмена стремления крестьянина и ремесленника к накоплению и расширению своего хозяйства все больше и больше приходили в противоречие со стремлением феодала к максимальному присвоению прибавочного труда крепостных. Это антагонистическое противоречие являлось одной из форм движения производительных сил в феодальную эпоху. Вначале это противоречие носило скрытый характер, а с развитием обмена и усилением эксплуатации оно выступило наружу.
В своей борьбе против феодалов крепостные крестьяне в первое время опирались на сельскую общину, как ремесленники и купцы городов — на свои союзы — цехи и гильдии.
В ходе развития феодального способа производства внутри ремесла возникает и развивается антагонизм между ремесленниками — мастерами, с одной стороны, и подмастерьями и учениками, с другой. Первоначально отношения между мастером и подмастерьем, между мастерами и учениками носили патриархальный характер: они работали, жили и питались вместе, ученик и подмастерье рассматривали себя как будущих мастеров. Но с развитием ремесла в городах и кустарной, домашней промышленности в деревне росла конкуренция, затруднялся сбыт товаров. Это привело к усилению эксплуатации подмастерьев и учеников, к ограничению, а затем и фактическому запрещению перевода подмастерьев в мастера. Ученики и подмастерья превратились в пролетариев, в наемных рабочих. Вследствие этого возникла и развилась борьба между подмастерьями и мастерами. Цехи были в этой борьбе всецело на стороне мастеров и превратились в реакционные организации, тормозившие развитие производительных сил.

Предпосылки возникновения капиталистического способа производства

Вызванные ростом ремесла и торговли, великие географические открытия конца XV и начала XVI в. и образование международного рынка дали мощный толчок развитию производительных сил феодального общества.
Ремесленное производство уже не могло удовлетворить растущего спроса на товары. Цеховая форма организации производства с ее мелочной регламентацией, строго ограничивающей число подмастерьев, размеры и качество изготовляемого товара и т. д., стала тормозом развития производства. На смену ремеслу пришла мануфактура.
Мануфактура знаменовала собой дальнейший шаг вперед в развитии производительных сил и вместе с тем возникновение нового, капиталистического способа производства.
Возникновение мануфактуры было подготовлено прогрессирующим разделением труда, специализацией и развитием ремесла. Мануфактура в первоначальном своем виде лишь как бы раздвигала, расширяла рамки ремесленной мастерской, увеличивая ее размеры, сосредоточивая большое число рабочих в одном месте, на общем поле труда. Она еще базировалась целиком на ремесленной технической основе; процесс труда в ней носил по существу ремесленный характер, зависел от силы и ловкости каждого отдельного рабочего, от его искусства, умения обращаться с инструментами. Но сосредоточение значительного числа рабочих в одном месте под единым руководством позволило тем самым кооперировать труд, создать сложную систему разделения труда внутри мануфактуры, расчленить производство на простейшие операции и тем самым увеличить производительность труда.
Специализация и разделение труда вели к одностороннему развитию одних способностей производителя за счет подавления остальных его способностей, физических и духовных. В мануфактуре «Индивидуум разделяется, превращается в автоматическое орудие данной частичной работы, и таким образом осуществляется на деле пошлая басня Менении Агриппы, которая изображает человека в виде части его собственного тела». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 368. Древнеримский патриций Менений Агриппа, оправдывая разделение общества на классы, уподоблял трудящихся рукам и другим органам тела, а господствующие классы — желудку. — Ф. К.).
Несмотря на антагонистическую форму, в которой развитие производительных сил осуществлялось за счет непосредственных производителей, мануфактура подготовляла великий переворот в производстве. Детальное расчленение труда внутри мануфактуры обусловливало улучшение орудий труда, инструментов, приспособленных исключительно к обособленным функциям частичных рабочих. Тем самым мануфактура создавала материальные предпосылки для появления машины, представляющей собой, по определению Маркса, комбинацию многих простейших инструментов.
Мануфактура вместе с тем являлась школой подготовки многочисленных искусных кадров рабочих.
Мануфактура, возникнув в недрах феодального общества, не могла, однако, ни охватить все обще-ственное производство, ни преобразовать его в корне. «Она выделялась как архитектурное украшение на экономическом здании, широким основанием которого было городское ремесло и сельские побочные промыслы». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 376.)
Появление мануфактуры знаменовало собой рождение в недрах феодального общества нового, капиталистического способа производства и новых общественных классов — пролетариата и буржуазии.
Новые производительные силы, созревшие в недрах феодализма, пришли в противоречие с феодальными производственными отношениями. Последние из формы развития производительных сил превратились в оковы развития.
Классовая борьба между крепостными и феодалами, между эксплуататорами и эксплуатируемыми выливалась в форму многочисленных восстаний крепостных крестьян и ремесленников против феодалов и увенчивалась буржуазными революциями, насильственно уничтожавшими феодальные отношения собственности, феодальные учреждения и власть помещиков-крепостников. Инициатором и главной ударной силой антикрепостнических революций было крепостное крестьянство. Буржуазные революции, происходившие в Западной Европе в течение XVII—XIX вв., расчищали путь для развития капиталистического способа производства, для развития буржуазного общества.

| Оглавление |



4.Развитие производительных сил и производственных отношений в капиталистическом обществе

Производительные силы капиталистического общества

Переход от феодального способа производства к капиталистическому был обусловлен развитием производительных сил. Это был переход от самопрялки к прядильным машинам, от ручного ткацкого станка к механическому ткацкому станку, от ручного кузнечного молота к паровому молоту, от ветряной мельницы к паровой мельнице. Это был переход от ремесленных мастерских и мануфактурных предприятий к крупному машинному производству, к громадным фабрикам и заводам с сотнями, тысячами и десятками тысяч рабочих. Характеризуя систему машинной техники крупных капиталистических предприятий, Маркс писал:
«В расчлененной системе рабочих машин, получающих свое движение посредством передаточных механизмов от одного центрального автомата, машинное производство приобретает свой наиболее развитый вид. На место отдельной машины выступает это механическое чудовище, тело которого занимает целые фабричные здания и демоническая сила которого, сначала скрытая в почти торжественно-размеренных движениях его исполинских членов, прорывается в лихорадочно-бешеной пляске его бесчисленных рабочих органов в собственном смысле слова». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 387—388.).
Вместо рутинного ремесленного производства, основанного на личном искусстве, опыте и смекалке ремесленника, крупные машинные капиталистические предприятия основаны на применении к производству данных естествознания (механики, физики, химии).
Первые машины, изготовлявшиеся в мануфактуре, были неуклюжи, дороги и вследствие этого не могли получить широкого распространения. Крупная машинная индустрия пришла в противоречие с узким техническим базисом мануфактуры и должна была создать свою собственную, адэкватную ей техническую базу, перейти к производству машин при помощи машин.
В сельском хозяйстве с развитием капитализма был осуществлен переход от дворянских поместий, применявших для обработки полей примитивные крестьянские орудия труда, к крупным сельскохозяйственным экономиям, основанным на применении сельскохозяйственных машин и агрономии.
Новые орудия производства в промышленности и в сельском хозяйстве требовали и новой организации труда, требовали от работника известного уровня культуры, умения приводить в движение машину и управлять ею. Поэтому темному, забитому, неграмотному крепостному капиталист предпочитает грамотного наемного рабочего, освобожденного от крепостнических уз и умеющего обращаться с машинами.

Капиталистические производственные отношения

Процесс возникновения и развития капиталистического способа производства являлся одновременно процессом отделения непосредственных производителей — крестьян и ремесленников — от средств производства, превращения их в пролетариев, в класс, лишенный всякой собственности на орудия и средства производства.
«...Превращение индивидуальных и распыленных средств производства в общественно концентрированные, следовательно превращение карликовой собственности многих в гигантскую собственность немногих, экспроприация у широких народных масс земли, жизненных средств, орудий труда,— эта ужасная и трудная экспроприация народной массы образует пролог истории капитала. Она включает в себя целый ряд насильственных методов... Экспроприация непосредственных производителей производится с самым беспощадным вандализмом и под давлением самых подлых, самых грязных, самых мелочных и самых бешеных страстей». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 765.)
Монопольная собственность класса капиталистов на орудия и средства производства образует основу капиталистических производственных отношений. Но наряду с крупной капиталистической собственностью еще имеет широкое распространение, особенно в начале развития капитализма, мелкая частная собственность крестьян и ремесленников, добытая их трудом. Но эту трудовую, мелкую собственность систематически вытесняет капиталистическая собственность, основанная на эксплуатации чужого, наемного труда.
В отличие от раба и крепостного наемный рабочий формально свободен от личной зависимости. На рынке труда рабочий выступает как товаровладелец, как собственник своей рабочей силы. Но будучи юридически свободным, независимым от капиталиста, он зависит от последнего экономически. Лишенный средств производства и средств существования, рабочий не может сам применить свою рабочую силу, свой труд. Между рабочим и средствами производства, которые он должен привести в движение, стоит капиталист, — собственник средств производства.
Чтобы не умереть с голоду, рабочий вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту — вла-дельцу средств производства, вынужден влачить ярмо эксплуатации, капиталистического рабства. Только через продажу рабочей силы осуществляется в условиях капитализма соединение личных и вещественных факторов производства. Капиталистический процесс производства одновременно является и процессом эксплуатации наемного труда и процессом самовозрастания, накопления капитала.
В отличие от открытой эксплуатации рабов и крепостных, связанной с внеэкономическим принуждением, капиталистическая форма эксплуатации, присвоение капиталистами прибавочного труда наемных рабочих, маскируется отношениями свободного найма, купли и продажи, видимостью полной оплаты купленного труда. В действительности капиталист покупает не труд, как представляют дело буржуазные экономисты, а рабочую силу. Заработной платой капиталист возмещает рабочему не его труд, а лишь стоимость рабочей силы. Рабочий же в процессе труда производит не только стоимость продуктов, необходимых для воспроизводства рабочей силы, но и создает прибавочную стоимость, присваиваемую капиталистом.
В условиях капитализма необходимый труд, воспроизводящий стоимость рабочей силы, и прибавочный труд, присваиваемый капиталистом, не отделены друг от друга, а как бы слиты воедино. Нужен был гений Маркса, чтобы открыть тайну капиталистической эксплуатации, производства прибавочной стоимости и самовозрастания капитала.
Движущим мотивом капиталистического производства является не удовлетворение материальных потребностей общества, не производство средств существования для удовлетворения этих потребностей, а прибыль, производство прибавочной стоимости. В силу этого капиталистическая эксплуатация отличается особой беспощадностью. Жажда прибыли, накопления, самовозрастания капитала ненасытна. Этой отвратительной страсти, алчности приносятся в жертву миллионы жизней взрослых и детей, мужчин и женщин.
«...При своем безграничном слепом стремлении, при своей волчьей жадности к прибавочному труду капитал опрокидывает не только моральные, но и чисто физические максимальные пределы рабочего дня. Он узурпирует время, необходимое для роста, развития и здорового сохранения тела. Он похищает время, которое необходимо рабочему для того, чтобы пользоваться свежим воздухом и солнечным светом... Капитал не спрашивает о продолжительности жизни рабочей силы. Интересует его единственно тот максимум рабочей силы, который можно привести в движение в течение рабочего дня. Он достигает этой цели сокращением жизни рабочей силы...». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 270-271.).

Движущие мотивы развития производительных сил в условиях капитализма

Капиталистическая собственность на средства производства, капиталистические производствен-ные отношения, замена крепостного труда трудом наемного рабочего открыли в свое время неизмеримо более широкие возможности для развития общественных производительных сил, чем при феодализме. Ни одна из предшествующих эпох в истории человечества не знала таких бурных темпов в развитии производительных сил, как при капитализме: в течение одного-двух веков существования капиталистического общества были созданы более мощные производительные силы, чем за всю предшествующую историю человечества.
«Покорение сил природы, машинное производство, применение химии в промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрический телеграф, освоение для земледелия целых частей света, приспособление рек для судоходства, целые, словно вызванные из-под земли, массы населения,— какое из прежних столетий могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах общественного труда.» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии, 1950, стр. 37—38.) - писали Маркс и Энгельс в 1848 г.
Технический базис ремесленного производства в условиях рабства и цехового ремесла в условиях феодализма был относительно консервативен. Напротив, капиталистический способ производства в период восходящего своего развития был связан с бурными переворотами в технике производства, в орудиях производства, с постоянным движением вперед.
Главным мотивом, движущей пружиной этого бурного развития производительных сил в условиях капиталистического общества является производство прибавочной стоимости, накопление капитала, погоня капиталистов за прибылью. Новые орудия производства, усовершенствование техники производства являются для капиталистов средством сокращения необходимого рабочего времени и увеличения прибавочного рабочего времени, в течение которого создается прибавочная стоимость. Вместе с тем введение новых машин, сокращающих применение рабочей силы, часто являлось в руках капиталистов орудием борьбы против рабочих. Капиталисты использовали новые машины как средство сломить сопротивление рабочих.
Ненасытная жажда накопления капитала и неумолимые законы капиталистической конкуренции заставляли капиталиста осуществлять расширение производства, вводить новую технику. Уже только для того, чтобы сохранить капитал, капиталист вынужден расширять производство. Тенденция к расширенному воспроизводству является законом капитализма. Технические и экономические возможности расширенного воспроизводства обеспечиваются развитием индустрии, производящей средства производства. Это расширенное воспроизводство выражается не только в возрастающем производстве предметов, потребительных и меновых стоимостей, но и в расширяющемся воспроизводстве самих капиталистических отношений, отношений эксплуатации, капиталистических противоречий и антагонизмов, в частности в расслоении крестьянства на кулаков и батраков, в перенесении методов капиталистической эксплуатации в колонии и зависимые страны, где эксплуатация принимает наиболее жестокие и зверские формы.

Антагонистический характер развития производительных сил при капитализме

В период восходящего развития капиталистического способа производства производственные отношения в основном соответствовали состоянию производительных сил и являлись формой, способствовавшей их развитию. Однако с самого своего возникновения капиталистический способ производства заключал в себе внутренние противоречия: между общественным характером производства и частной, капиталистической формой присвоения; между тенденцией к безграничному росту производства и производительных сил и ограниченными целями производства, которые ставят постоянные границы развитию производства; между производством и ограниченным потреблением, обусловленным нищенскими условиями жизни трудящихся масс; между организацией производства на отдельном предприятии и анархией производства в обществе; между рабочим и машиной как орудием капитала; между умственным и физическим трудом, между наукой и рабочим; между городом и деревней; между капиталистической метрополией и колониями. Противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения находит свое выражение в антагонизме между пролетариатом и буржуазией, между трудом и капиталом.
В рамках этих противоречий и антагонизмов происходило и происходит развитие производительных сил капиталистического общества. Каждый шаг в развитии производительных сил покупался ценой подавления и порабощения рабочих, путем усиления их эксплуатации. Средства производства при капитализме — это средства эксплуатации. Машина, представляющая величайшее средство увеличения производительности труда и, следовательно, облегчения труда рабочего, стала при капитализме средством порабощения рабочего, усиления эксплуатации, средством удлинения рабочего дня и повышения интенсивности труда. Машина способствовала вовлечению в производство и эксплуатации женского и детского труда. «Принудительный труд на капиталиста не только захватил время детских игр, но овладел и временем свободного труда в домашнем кругу, в установленных нравами пределах, для нужд самой семьи». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 401.).
Машина в условиях капитализма превращает рабочего в автомат, в свой придаток; она изматывает его физически и интеллектуально, подавляет многостороннюю игру мускулов, отнимает у него всякую возможность свободной физической и духовной деятельности.
«Всякому капиталистическому производству, поскольку оно есть не только процесс труда, но в то же время и процесс возрастания стоимости капитала, обще то обстоятельство, что не рабочий применяет условие труда, а, наоборот, условие труда применяет рабочего, но только с развитием машины это извращенное отношение получает технически осязательную реальность. Благодаря своему превращению в автомат средство труда во время самого процесса труда противостоит рабочему как капитал, как мертвый труд, который подчиняет себе живую рабочую силу и высасывает ее. Отделение интеллектуальных сил процесса производства от ручного труда и превращение их во власть капитала над трудом получает свое завершение... в крупной промышленности, воздвигающейся на базисе машин». (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 428—429.).
Применение и развитие машин в условиях капитализма выталкивает часть рабочих из производства, ставит их в ряды резервной промышленной армии. Чрезмерный труд одной части рабочего класса обусловливает безработицу другой его части.

Основное противоречие капитализма

Основное противоречие капиталистического способа производства — это противоречие между об-щественным характером производства и частной формой присвоения. Производство при капитализме носит общественный характер не только в пределах фабрики, где выработкой одного продукта заняты нередко тысячи рабочих, связанных друг с другом разделением труда. Через разделение труда и обмен капитализм осуществил обобществление производства в гигантских масштабах, в пределах страны и даже всего капиталистического общества.
В ходе развития капиталистического способа производства происходит не только вытеснение докапиталистических форм производства, вытеснение самостоятельных производителей — ремесленников и крестьян, но и вытеснение более крупными капиталистами мелких. «Рука об руку с этой централизацией, или экспроприацией многих капиталистов немногими, развивается кооперативная форма процесса труда во все более и более широких, крупных размерах, развивается сознательное техническое применение науки, планомерная эксплуатация земли, превращение средств труда в такие средства труда, которые допускают лишь коллективное употребление, экономизирование всех средств производства путем употребления их как средств производства комбинированного общественного труда, вплетение всех народов в сеть всемирного рынка, а вместе с тем интернациональный характер капиталистического режима. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации, но вместе с тем и возмущения рабочего класса, который обучается, объединяется и организуется механизмом самого процесса капиталистического производства». (Там же, стр. 766).
Гигантское обобществление производства в масштабе всего капиталистического общества и одновременное сохранение частной собственности на средства производства — вот основное противоречие капитализма, из которого вытекают все остальные его антагонистические противоречия, обусловливающие катастрофический, разрушительный характер его развития и неизбежно ведущие его к гибели.
Противоречие между производительными силами и капиталистическими производственными отношениями, между общественным характером производства и частной капиталистической формой присвоения находит свое выражение в периодически повторяющихся через каждые 10—8—7 лет кризисах перепроизводства. Прежние эпохи знали кризисы в области хозяйства, связанные со стихийными, природными бедствиями: засухой, наводнением, землетрясением и т. п. Но ни одна докапиталистическая форма производства не знала таких явлений, как кризисы перепроизводства, во время которых останавливается одно предприятие за другим, рабочие миллионами выбрасываются из производственного процесса и обрекаются на голодную смерть. При капитализме нищета и голод трудящихся масс наступают от избытка произведенных ими товаров, не находящих сбыта из-за отсутствия платежеспособного спроса. А отсутствие платежеспособного спроса есть следствие крайне низкого, нищенского уровня жизни широких масс, на который их обрекает капитализм.
В кризисах перепроизводства выражается и проявляется исторически преходящий характер капиталистического способа производства, несоответствие капиталистических производственных отношений современным производительным силам. Капиталистическая собственность на средства производства стала путами, оковами для развития производительных сил. Во время кризисов перепроизводства уничтожаются не только готовые товары, но разрушаются и производительные силы: деклассируются и гибнут рабочие, приходят в негодность техника, оборудование предприятий. Выросшие производительные силы требуют признания за ними их общественной природы, иного, не капиталистического, а социалистического их использования.
Растущее несоответствие современных производительных сил и капиталистических производственных отношений обнаруживается и проявляется в том, что кризисы перепроизводства повторяются все чаще и чаще, промежутки между кризисами становятся меньше, а сами кризисы принимают все более разрушительный характер. Это несоответствие с особой силой выступило в эпоху империализма, когда восходящая линия развития капитализма сменилась нисходящей линией. Современный капитализм превратился в загнивающую систему, его внутренние противоречия достигли небывалой глубины и остроты, а развитие приобрело крайне катастрофический характер.
Антагонистический характер противоречий капиталистической системы производства находит свое выражение и непримиримости интересов основных классов капиталистического общества — пролетариата и буржуазии, в обострении классовой борьбы, которая неизбежно во всех странах капитализма приведет к пролетарской революции, к свержению капитализма, к установлению диктатуры пролетариата и победе социализма.

Господство монополий при империализме

Империализм, или монополистический капитализм,— это современная, высшая стадия монополии при капитализме, когда господствующее значение во всем капиталистическом хозяйстве приобрели капиталистические монополии, когда промышленный капитал слился с банковским капиталом и решающая роль в экономической и политической жизни принадлежит финансовым воротилам (например, в США — 60 семействам банкиров и промышленных магнатов).
Для старого, домонополистического капитализма характерно было господство свободной конкуренции. Но ход развития капиталистического производства и капиталистической конкуренции закономерно вел и ведет ко все большей и большей концентрации и централизации производства и капитала в руках немногих могущественных магнатов капитала, трестов, картелей, концернов.
В ходе капиталистической конкуренции мелкие капиталисты вытесняются крупными, а эти последние в свою очередь вытесняются и побиваются крупнейшими капиталистами и союзами капиталистов. Так была достигнута современная стадия развития полного господства могущественных капиталистических монополий: корпораций, трестов, синдикатов, картелей, банков, ворочающих капиталами в миллиарды долларов, марок или фунтов стерлингов. Империализм вырос как прямое и непосредственное продолжение и развитие капитализма, как его высшая и последняя стадия.
«...Капитализм,— пишет Ленин,— стал капиталистическим империализмом лишь на определенной, очень высокой ступени своего развития, когда некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность, когда по всей линии сложились и обнаружились черты переходной эпохи от капитализма к более высокому общественно-экономическому укладу. Экономически основное в этом процессе есть смена капиталистической свободной конкуренции капиталистическими монополиями. Свободная конкуренция есть основное свойство капитализма и товарного производства вообще; монополия есть прямая противоположность свободной конкуренции, но эта последняя на наших глазах стала превращаться в монополию, создавая крупное производство, вытесняя мелкое, заменяя крупное крупнейшим, доводя концентрацию производства и капитала до того, что из нее вырастала и вырастает монополия: картели, синдикаты, тресты, сливающийся с ними капитал какого-нибудь десятка ворочающих миллиардами банков. И в то же время монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов. Монополия есть переход от капитализма к более высокому строю». (В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4, стр. 252—253.).
Монополистический капитализм создал все материальные предпосылки для революционного перехода к социализму.

Конкуренция и обобществление производства в эпоху империализма

В эпоху империализма централизация производства и капитала достигла гигантских размеров. Еще накануне первой мировой воины крупные предприятия в Германии, составлявшие менее одной сотой общего числа предприятий, сосредоточили более трех четвертей общей мощности паровых и электрических двигателей. «Десятки тысяч крупнейших предприятий — все; миллионы мелких — ничто» (Там же, стр. 184.), — писал Ленин.

В качестве примера возрастающей концентрации капиталистического производства можно указать на рост капиталистических монополий в США. 'Почти половина всего производства в США уже сорок лет назад была сосредоточена в руках одной сотой доли всех предприятий. С тех пор концентрация производства и капитала в руках немногих монополий значительно возросла, мощь монополий увеличилась до колоссальных размеров. В 1945 г. 250 гигантских корпораций контролировали 70% всего промышленного производства США. Из этих 250 крупнейших корпораций 31 контролировалась пятью финансовыми группами (Морган-Ферст нейшнл, Меллона, Рокфеллера, Дюпона и Кливлендской группой). Заводы, принадлежащие этим 31 корпорациям, оценивались в 18,2 млрд. долларов, что равнялось 30% стоимости всех заводов обрабатывающей промыш-ленности США.
Буржуазные экономисты Дж. Блэр, X. Хоучтон и М. Роуз в книге «Экономическая концентрация и вторая мировая война» пишут, что гигантские корпорации в 1945 г. владели 97% заводов в основной черной метал-лургии, 89% — в судостроении, 78% — в самолетостроении, 77%— в промышленности металлоизделий. Перед второй мировой войной 40% рабочих, занятых на всех предприятиях США с числом рабочих от 500 и выше, было занято на 0,1% всех фирм. Только за период 1941—1943 гг., по данным правительства США, разорились и погибли свыше 500 тыс. мелких, или независимых от монополий, фирм, а те, что сохранились, фактически утеряли свою независимость.

Процесс перерастания и превращения свободной конкуренции в господство монополий является законом, характерным для всех капиталистических стран.
«Полвека тому назад, когда Маркс писал свой «Капитал», — пишет Ленин,— свободная конкуренция казалась подавляющему большинству экономистов «законом природы». Казенная наука пыталась убить посредством заговора молчания сочинение Маркса, доказавшего теоретическим и историческим анализом капитализма, что свободная конкуренция порождает концентрацию производства, а эта концентрация на известной ступени своего развития ведет к монополии. Теперь монополия стала фактом. Экономисты пишут горы книг, описывая отдельные проявления монополии и продолжая хором заявлять, что «марксизм опровергнут». Но факты — упрямая вещь... Порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма». (В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4, стр. 188.)

Господство финансовой олигархии

Представление о действительной роли и мощи капиталистических монополий было бы неполным без учета новой функции банков.
Из простых посредников по платежам банки в эпоху империализма превратились во всесильных монополистов, распоряжающихся всем денежным капиталом, а также преобладающей частью средств производства и источников сырья.

Уже в 1909 г. 9 крупных берлинских банков вместе с примыкающими к ним банками управляли 11,3 млрд. марок, т. е. почти 83% всей суммы немецкого банковского капитала. В США, по данным, приведенным В. И. Лениным в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», два крупнейших банка миллиардеров Рокфеллера и Моргана управляли капиталом в 11 млрд. марок. Благодаря концентрации большой части денежного капитала в руках немногих банков «из разрозненных капиталистов складывается один коллективный капиталист». (Там же, стр. 202.).
Банки, подчинив своему контролю промышленность, усилили процесс концентрации и обобществления производства. Крупнейшая американская финансовая группа Моргана контролирует через свою банковскую сеть и участие в ряде капиталистических корпораций активы, превышающие 30 млрд. долларов. Она непо-средственно контролирует 41 корпорацию, в состав которых входит 37 электрических компаний, 13 гигантских промышленных корпораций, 12 компаний коммунальных услуг, 11 основных железнодорожных компаний и несколько важнейших банковских учреждений. Кроме прямого подчинения есть еще целый ряд форм косвенного контроля банков над промышленными предприятиями и корпорациями. Если учесть все компании, связанные с финансовой фирмой Моргана, то ее прямой и косвенный контроль распространяется на активы, превышающие 77 млрд. долларов. Это превышает четверть всех капиталов американских корпораций.

Слияние, сращение капитала немногих крупнейших банков с капиталом монополистических союзов промышленников привело к образованию финансового капитала и к господству финансовой олигархии. Финансовая олигархия является господствующей силой в экономике и в политике капиталистических стран. Небольшая группа монополистов является силой, назначающей и сменяющей правительства. Она диктует правительствам внешнюю и внутреннюю политику, развязывает империалистические войны.

Основные черты империализма как загнивающего, умирающего капитализма

Характеризуя экономическую систему империализма, В. И. Ленин отмечает пять его основных черт:
1.Концентрация производства и капитала достигла такой ступени развития, когда она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни капиталистических стран.
2.Банковский капитал слился с промышленным, образовался финансовый капитал, господство перешло в руки финансовой олигархии.
3.В отличие от вывоза товаров особо важное значение приобрел вывоз капитала в колонии и зависимые страны.
4.Образовались международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир (источники сырья, сферы приложения капитала, рынки сбыта и т. д.) между собой на сферы влияния.
5.Закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами.
Монополистический капитализм (империализм) есть высшая и последняя стадия капитализма, это загнивающий, умирающий капитализм. В эпоху империализма не прекращается развитие производительных сил, а временами оно в отдельных отраслях производства и в отдельных странах происходит даже быстрее, чем в эпоху домонополистического капитализма. Но, во-первых, это развитие носит крайне неравномерный и катастрофический характер, во-вторых, при господстве монополий возникает и все больше усиливается тенденция к задержке развития производительных сил, к техническому застою. Будучи монопольными хозяевами в определенных отраслях производства, монополисты диктуют свои цены на товары, скупают патенты на изобретения, чтобы помешать конкурентам применить их в производстве. Этому содействует и хроническая недогрузка производственного аппарата капиталистических стран, достигающая временами 40—50%.
Американский трест «Дженерал Моторс» использует всего лишь 1% имеющихся у него патентов на изобретения, а 99% скуплены лишь для того, чтобы они не были использованы конкурентами.
Конкуренция и стремление понизить издержки производства и тем самым повысить прибыль, конечно, толкают капиталистов и в эпоху господства монополий к усовершенствованию техники. «Но тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени она берет верх». (В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4, стр. 263.).
Эта тенденция к техническому застою, к загниванию особенно усилилась в эпоху всеобщего кризиса капитализма.
Загнивание капитализма проявляется также в эксплуатации, грабеже небольшой группой империалистических держав колониальных и полуколониальных стран с сотнями миллионов населения. Оно выражается и в росте паразитизма, в росте непроизводительного слоя рантье, живущих стрижкой купонов и превративших праздность в свою профессию.
«Вывоз капитала, одна из самых существенных экономических основ империализма, еще более усиливает эту полнейшую оторванность от производства слоя рантье, налагает отпечаток паразитизма на всю страну, живущую эксплуатацией труда нескольких заокеанских стран и колоний». (В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4, стр. 263.).
Анализируя данные об удельном весе доходов, получаемых английским слоем рантье от капиталовложений за пределами Англии, В. И. Ленин заключает:
«Доход рантье впятеро превышает доход от внешней торговли в самой «торговой» стране мира! Вот сущность империализма и империалистического паразитизма». (Там же, стр. 264.).
В эпоху империализма возникли государства-рантье, государства-ростовщики. К этим государствам до второй мировой войны относились Великобритания, СШ Америки, Франция, Япония, Голландия, Бельгия. После второй мировой войны колоссальные прибыли, полученные американскими монополиями во время войны, привели к тому, что США, страна доллара, превратились в главенствующую страну ростовщиков, страну империалистического паразитизма, загнивания. Остальные империалистические государства низведены к роли младших партнеров в грабеже колониальных и зависимых стран, к роли агентуры империалистических монополий США. Это не только не устранило противоречий между капиталистическими монополиями различных стран, а еще более обострило их.
Для империализма характерно то, что он превратил колониальные страны в аграрные придатки, в источники сырья промышленных стран-метрополий. Капиталистические монополии задерживают разви-тие промышленности в колониях, в особенности — обрабатывающей тяжелой промышленности. Осу-ществляя безудержный грабеж колониальных стран, империалисты подрывают возможности развития производительных сил в колониальных странах. Об этом свидетельствует двухсотлетнее владычество Англии в Индии, Голландии — в Индонезии, хозяйничанье империалистических стран в Китае до его освобождения, хозяйничанье США в странах Южной Америки.
В настоящее время капитализм США обрекает на полуколониальную зависимость ранее экономически развитые капиталистические страны Западной Европы. Опираясь на «план Маршалла», капиталистические монополии США в своем стремлении обеспечить себе рынок принуждают свертывать конкурирующие с ними отрасли производства стран Европы, входящих в орбиту «плана Маршалла». Таким образом, капиталистические монополии главной страны капитализма — США стремятся поддержать современный уровень развития производства в США ценой разрушения производительных сил за пределами США, путем превращения экономики других капиталистических стран в придаток промышленности США. Это ведет и не может не вести к крайнему обострению противоречий между капиталистическими странами, а также к крайнему обострению и углублению всех других противоречий капитализма.

Обострение противоречий капитализма в эпоху империализма. Империализм – канун социализма

Во всем этом обнаруживается снова и снова тот факт, что капитализм достиг такой стадии раз-вития, когда он больше несовместим, как экономический и социальный строй, с современными производи-тельными силами.
«Капитализм в его империалистской стадии вплотную подводит к самому всестороннему обоб-ществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению.
Производство становится общественным, но присвоение остается частным. Общественные сред-ства производства остаются частной собственностью небольшого числа лиц. Общие рамки формально признаваемой свободной конкуренции остаются, и гнет немногих монополистов над остальным населением становится во сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее». (В. И. Ленин, Соч., т. 22, изд. 4, стр. 193—194.).
Господство монополий не устранило конкуренции, а еще более обострило ее и привело к усилению анархии производства и капиталистических противоречий, к росту неравномерности в развитии капиталистических стран. Развитие капиталистического производства в эпоху империализма приобрело крайне разрушительный, катастрофический характер.
«Организованный капитализм», «плановая капиталистическая экономика», «ультраимпериализм» как единый мировой капиталистический трест с плановым производством — все это выдумки апологетов капитализма, стремящихся оправдать одряхлевший капиталистический строй и продлить его существование.
Капитализм и анархия производства друг от друга неотделимы. Империализм, как указывал Ленин, не ослабляет, а усиливает конкуренцию и анархию производства, обостряет противоречия внутри капиталистического хозяйства. Монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней. В силу этого особо обостряются противоречия, трения и конфликты между гигантскими монополистическими объединениями, ведя к колоссальным разрушениям и опустошениям.
В эпоху империализма обострилась и приобрела качественно иной характер неравномерность экономического и политического развития капиталистических стран. Отдельные капиталистические страны, опираясь на современную технику, не только догоняют, но и скачкообразно перегоняют в своем экономическом развитии другие страны, ранее находившиеся впереди. Так, в конце XIX и в начале XX в. Германия обогнала Англию, а затем США обогнали и Англию и Германию. Характеризуя закон неравномерности развития капиталистических стран в эпоху империализма, товарищ Сталин писал:
«Закон неравномерности развития в период империализма означает скачкообразное развитие одних стран в отношении других, быстрое оттеснение с мирового рынка одних стран другими, периодические переделы уже поделённого мира в порядке военных столкновений и военных катастроф, углубление и обострение конфликтов в лагере империализма, ослабление фронта мирового капитализма, возможность прорыва этого фронта пролетариатом отдельных стран, возможность победы социализма в отдельных странах». (И. В. Сталин, Соч., т. 9, стр. 106.).
Троцкисты и зиновьевцы пытались извратить и отвергнуть открытый Лениным закон неравномерности развития капиталистических стран. Они подменяли вопрос о неравномерности развития вопросом о различии в уровне развития отдельных стран и утверждали, что в эпоху империализма различия в уровне развития капиталистических стран уменьшаются, а, стало быть, неравномерность преодолевается.
На деле же именно в силу высокого развития техники и усиливающейся нивелировки уровня развития стран обострилась неравномерность темпов их развития и создалась возможность скачкообразного опережения одних стран другими, вытеснения одних стран другими, быстрее развивающимися. Старое распределение территорий и сфер влияния между империалистическими группами приходит каждый раз в столкновение с новым соотношением сил. Это приводит к кризису всей хозяйственной системы капитализма и к неизбежности империалистических войн за передел уже поделенного мира.
«Отсюда — усиление и обострение неравномерности развития в период империализма.
Отсюда — невозможность разрешения конфликтов в лагере империализма мирным порядком.
Отсюда — несостоятельность каутскианской теории ультраимпериализма, проповедующей возможность мирного разрешения, этих конфликтов». (Там же, стр. 107.).
«Известно, что Ленин возможность победы социализма в отдельных странах выводил прямо и непосредственно из закона неравномерности развития капиталистических стран». (Там же, стр. 108— 109.).
На основе анализа закономерностей развития капитализма в его империалистической стадии Ленин пришел к выводу, что империализм есть канун социалистической революции пролетариата.

Всеобщий кризис капитализма

Первая и вторая мировые войны возникли как результат действия закона неравномерного развития капиталистических стран, как результат кризиса капиталистической системы мирового хозяйства.
«Дело в том, что неравномерность развития капиталистических стран обычно приводит с течением времени к резкому нарушению равновесия внутри мировой системы капитализма, причём та группа капиталистических стран, которая считает себя менее обеспеченной сырьём и рынками сбыта, обычно делает попытки изменить положение и переделить «сферы влияния» в свою пользу — путём применения вооружённой силы. В результате этого возникают раскол капиталистического мира на два враждебных лагеря и война между ними.
Пожалуй, можно было бы избегнуть военные катастрофы, если бы была возможность периодически перераспределять сырьё и рынки сбыта между странами сообразно с их экономическим весом — в порядке принятия согласованных и мирных решений. Но это невозможно осуществить при нынешних капиталистических условиях развития мирового хозяйства.
Таким образом, в результате первого кризиса капиталистической системы мирового хозяйства возникла первая мировая война, в результате же второго кризиса возникла вторая мировая война». (И. В. Сталин, Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г., Госполитиздат, 1949, стр. 14—15.).
Первая мировая война привела к отпадению от системы капитализма гигантской страны — России, вступившей в результате Октябрьской социалистической революции на путь социализма. Социалистическая революция в России явилась результатом прорыва фронта мирового империализма в его наиболее слабом звене. В результате победы социалистической революции и построения социализма в СССР капитализм перестал быть единой и всеобъемлющей мировой системой хозяйства.
Вторая мировая война явилась выражением углубления и обострения общего кризиса капитализма. Победа Советского Союза в этой войне означала разгром наиболее агрессивных империалистических держав: фашистской Германии и фашистской Японии. Из второй мировой войны капитализм вышел еще более ослабленным. Из его системы выпал ряд стран Центральной и Восточной Европы, установивших режим народной демократии и вступивших на путь строительства социализма. Результатом победы Советского Союза во второй мировой войне и разгрома японского империализма явились торжество народной антифеодальной и антиимпериалистической революции в Китае, установление там режима диктатуры народной демократии.
Как отмечал товарищ Сталин, общий кризис капитализма означает, что «империалистическая война и её последствия усилили загнивание капитализма и подорвали его равновесие, что мы живём теперь в эпоху войн и революций, что капитализм уже не представляет единственной и всеохватывающей системы мирового хозяйства, что наряду с капиталистической системой хозяйства существует социалистическая система, которая растёт, которая преуспевает, которая противостоит капиталистической системе и которая самым фактом своего существования демонстрирует гнилость капитализма, расшатывает его основы.
Это означает, далее, что империалистическая война и победа революции в СССР расшатали устои империализма в колониальных и зависимых странах, что авторитет империализма в этих странах уже подорван, что он не в силах больше по-старому хозяйничать в этих странах.
Это означает, дальше, что за время войны и после неё в колониальных и зависимых странах появился и вырос свой собственный молодой капитализм, который с успехом конкурирует на рынках со старыми капиталистическими странами, обостряя и осложняя борьбу за рынки сбыта.
Это означает, наконец, что война оставила большинству капиталистических стран тяжёлое наследство в виде хронической недогрузки предприятий и наличия миллионных армий безработных превратившихся из резервных в постоянные армии безработных, что создавало для капитализма массу трудностей...». (И. В. Сталин, Соч., т. 12, стр. 246—247.).
Эта глубокая характеристика общего кризиса капитализма, данная товарищем Сталиным на XVI съезде ВКП(б) в 1930 г., целиком подтвердилась всем последующим ходом развития капитализма. За период между двумя мировыми войнами промышленность основных капиталистических стран фактически топталась на одном месте, не превышая или лишь в отдельных странах незначительно превышая уровень 1913 г. За этот же период промышленность СССР, на базе социализма, возросла в 12 раз. Это и есть важнейший показатель гнилости капитализма и преимущества социализма перед капитализмом.
За последние 40 лет производственный аппарат капиталистических стран был относительно загружен лишь в периоды войн и в периоды подготовки к ним. Чтобы избежать новой экономической катастрофы, еще более грандиозной, чем кризис 1929— 1932 гг., американские и английские капиталисты лихорадочно готовят третью мировую войну, создают военные базы, военные блоки, ведут усиленную идеологическую подготовку новой войны, пытаясь оболванить миллионы людей, создавая военный психоз, предвоенную истерию. Агрессивная война американского империализма против Корейской народной демократической республики и захват у Китая острова Тайван (Формоза) свидетельствуют о том, что правительство США от подготовки войны перешло к открытой империалистической агрессии. Но война и военная конъюнктура могут лишь на некоторое время отсрочить кризис, экономическую катастрофу, но не могут предотвратить их. Гибель капитализма неотвратима, неизбежна.
В результате второй мировой войны еще более усилилось действие закона неравномерности развития капитализма. За годы войны удельный вес промышленного производства в США по отношению ко всему производству в капиталистическом обществе увеличился с 40 до 60%. Не только побежденные Германия, Япония и Италия оттеснены американским империализмом, но и такие страны, как Англия и Франция, все больше и больше оттесняются на второй и третий план. Это усиливающееся действие закона неравномерности экономического развития капиталистических стран чревато новыми катастрофами и потрясениями.
Переключение производства на подготовку к новым империалистическим войнам и сами войны рас-сматриваются буржуазными заправилами как единственное средство обеспечения высокой конъюнктуры капиталистического хозяйства, как средство избавления от «беспокойного», «избыточного» населения. Но этим самым они еще раз доказывают, что капитализм несовместим с прочным миром, в котором кровно заинтересованы народы всех стран.
Кризисы перепроизводства и империалистические войны показывают, что капитализм, развив до колоссальных размеров производительные силы, запутался в неразрешимых для него противоречиях.
«Это значит, что капиталистические производственные отношения перестали соответствовать состоянию производительных сил общества и стали в непримиримое противоречие с ними.
Это значит, что капитализм чреват революцией, призванной заменить нынешнюю капиталистическую собственность на средства производства социалистической собственностью.
Это значит, что острейшая классовая борьба между эксплоататорами и эксплоатируемыми составляет основную черту капиталистического строя». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 557—558.).
Итак, развитие человеческого общества представляет собой картину поступательного развития производительных сил и смену одних производственных отношений другими. Капиталистические производственные отношения, как и капитализм в целом, представляют собой отнюдь не вечную, а лишь одну из исторически преходящих форм производства и общественной жизни, ставшую ныне реакционной.
Глубочайший источник современных экономических, социальных и политических потрясений, имеющих место в капиталистическом мире, основа классовой борьбы пролетариата против капитализма кроются в противоречии современных производительных сил и капиталистических производственных отношений. Задача рабочего класса и его марксистских партий во всех странах состоит в уничтожении капиталистического способа производства и замене его социалистическим способом производства.

| Оглавление |



ГЛАВА ПЯТАЯ.
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ И ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

| Оглавление |



1. Условия возникновения социалистического способа производства


Объективные и субъективные предпосылки возникновения социалистического способа производства

Раскрывая закономерности возникновения социализма, В. И. Ленин пишет, что «он происходит из капитализма, исторически развивается из капитализма, является результатом действий такой общественной силы, которая рождена капитализмом» (В.И.Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 430).
Объективные и субъективные предпосылки социалистического способа производства создаются в недрах капитализма. В недрах капитализма стихийно созревают производительные силы, необходимые для создания социалистического способа производства. В недрах капитализма и на его основе возникает обобществление производства в гигантских масштабах.
«Капитализм, — указывал Ленин, — тем отличается от старых, докапиталистических систем народного хозяйства, что он создал теснейшую связь и взаимозависимость различных отраслей его. Не будь этого, никакие шаги к социализму... были бы технически невыполнимы. Современный же капитализм с господ¬ством банков над производством довел эту взаимозависимость различных отраслей народного хозяйства до высшей степени. Банки и крупнейшие отрасли промышленности и торговли срослись неразрывно». (Там же, стр. 310). Уже первая мировая война необычайно ускорила превращение монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм и тем самым еще более приблизила человечество к возможности перехода от капитализма к социализму, ибо «государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет». (В.И.Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 333).
Но капитализм создал не только материально-технические предпосылки социализма. В недрах капитализма возникла, сформировалась, политически организовалась, закалилась и окрепла та сила, которая способна уничтожить капитализм и создать социалистическое общество. Эта сила — революционный рабочий класс и его организованный авангард — марксистская партия. Как доказали Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, как подтвердил исторический опыт, без пролетарской партии, вооруженной революционной теорией, победоносная пролетарская революция невозможна, а без социалистической революции, без диктатуры рабочего класса социалистическое общество и его основа — социалистический способ производства — возникнуть не могут.
Все рассуждения правых социалистов о возможности мирного врастания капитализма в социализм, о мирном переходе от капитализма к социализму — это обман. Правые социалисты всех стран приводят в качестве примера Англию как страну, где лейбористская партия и возглавляемое ею правительство будто бы мирным путем, шаг за шагом строят социализм. Проведенная английским буржуазным государством «национализация» ряда отраслей английской промышленности выдается за социалистическое мероприятие. В действительности английское лейбористское правительство, проводя «национализацию» некоторых отраслей промышленности, пыталось лишь укрепить государственно-монополистический капитализм, спасти капиталистический строй. В результате такой «национализации» прибыли бывших владельцев предприятий не только не умень¬шились, а даже возросли, господство капитала в Англии осталось неприкосновенным. Одновременно возросло обнищание английского рабочего класса, усилилась его эксплуатация. Этот пример еще раз опровергает реформистскую теорию возможно¬сти мирного врастания капитализма в социализм.
Как учит ленинизм и как подтверждает опыт трудящихся СССР и стран народной демократии, пролетарская революция, завоевание диктатуры пролетариата, является необходимой, предпосылкой возникновения социалистического способа производства.
Ленин и Сталин показали, что по сравнению с предшествующими способами производства возникновение социалистического способа производства отличается своеобразием. Это своеобразие заключается прежде всего в том, что, например, капиталистический способ производства возник и сложился в виде более или менее готовых форм капиталистического уклада хозяйства еще в недрах предшествующего ему феодального общества, а социалистический способ производства не может таким же образом возникнуть в недрах капитализма. Причина этого состоит в том, что капиталистический способ производства однотипен с феодальным: тот и другой основаны на частной собственности на средства производства и на эксплуатации человека человеком. Социалистический же способ производства предполагает уничтожение частной собственности на средства производства и всякой эксплуатации. Его возникновение означает коренной разрыв со всеми устоями капитализма, глубочайший переворот во всем экономическом основании общества, во всех общественных отношениях людей. В силу этого социалистический способ производства не может мирно, стихийно, самотеком возникнуть в недрах капитализма даже при вполне созревших объективных, материальных предпосылках социализма. Поэтому необходима социалистическая революция и переходный период от капитализма к социализму; в течение переходного периода создается, формируется и упрочивается в ходе классовой борьбы, под организующим воздействием пролетарской диктатуры социалистический способ производства.
«Между капиталистическим и коммунистическим обществом,— указывал Маркс,— лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть не чем иным, кроме как революционной диктатурой пролета¬риата» (К.Маркс и Ф.Энгельс, Избранные произведения, т. 2, 1948, стр. 23.).
Товарищ Сталин, рассматривая и определяя особенности социалистической революции по сравнению с буржуазной революцией, пишет:
«1) Буржуазная революция начинается обычно при наличии более или менее готовых форм капиталистического уклада, выросших и созревших еще до открытой революции в недрах феодального общества, тогда как пролетарская революция на¬чинается при отсутствии, или почти при отсутствии, готовых форм социалистического уклада.
2) Основная задача буржуазной революции сводится к тому, чтобы захватить власть и привести её в соответствие с наличной буржуазной экономикой, тогда как основная задача пролетарской революции сводится к тому, чтобы, захватив власть, построить новую, социалистическую экономику.
3) Буржуазная революция завершается обычно захватом власти, тогда как для пролетарской революции захват власти является лишь её началом... (И.В.Сталин, Соч., т. 8, стр. 21.)
При возникновении предшествовавших социализму общественно-экономических формаций в недрах старого общества развивались не только новые производительные силы, но и соответствующие им новые производственные отношения. Необходимым предварительным условием возникновения социалистического способа производства является экспроприация буржуазии, социалистическое обобществление средств производства. Социалистическая революция, пролетарская диктатура насильственно разрешают основное противоречие капитализма — противоречие между современными производительными силами и капиталистическими производственными отношениями.
Из этого вытекает еще одна особенность возникновения социалистического способа производства: производственные отношения социализма складываются не стихийно, как было в предшествующих социализму обществах, а в результате сознательной, планомерной деятельности трудящихся, руководимых пролетарским государством и коммунистической партией.
Со времени завоевания пролетариатом власти развитие производительных сил начинает все в большей и большей мере подчиняться направляющему воздействию социалистического государства. Этим создается возможность использовать завое¬ванную пролетариатом государственную власть для ускорения экономического развития.
В силу особых исторических условий эпохи империализма, вследствие неравномерности экономического и политического развития капиталистических стран социалистическая революция совершилась раньше всего не в наиболее развитых по уровню промышленности капиталистических странах, а в России — стране в отношении промышленности средне развитой, в стране аграрной. Царская Россия явилась самым слабым звеном в цепи империализма; экономические и социально-политические противоречия в ней достигли наибольшей остроты и привели к свер¬жению царизма и к перерастанию буржуазно-демократической революции в социалистическую, к установлению советской власти—диктатуры пролетариата. По степени развития промышленности и производительных сил в целом царская Россия стояла позади США, Германии, Англии и Франции, но в ней все же был необходимый минимум развития крупной промышленности и многочисленный, хорошо организованный пролетариат, возглавляемый марксистской партией, т. е. были те объективные и субъективные условия, которые требуются для того, чтобы на основе диктатуры пролетариата возможно было успешно начать и довести до конца строительство социализма.

Борьба сил социализма и капитализма в переходный период

Строительство социализма в СССР в силу технико-экономической отсталости и аграрного характера дореволюционной России было связано с особыми трудностями, которых не будет испытывать после социалистической революции рабочий класс главных капиталистических стран. Трудности строительства социалистической экономики в СССР еще усугублялись тем, что страна была разорена двумя войнами — империалистической и гражданской. «Мы получили в наследство от старого времени,— говорил товарищ Сталин,— отсталую технически и полунищую, разоренную страну. Разоренная четырьмя годами империалистической войны, повторно разоренная тремя годами гражданской войны, страна с полуграмотным населением, с низкой техникой, с отдельными оазисами промышленности, тонувшими среди моря мельчайших крестьянских хозяйств,— вот какую страну получили мы в наследство от прошлого». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 487.).
Экономика Советской России в первые годы переходного периода представляла собой картину сосуществования и борьбы пяти экономических укладов: 1) остатков патриархального уклада, т. е. натурального хозяйства, 2) мелкотоварного производства (сюда относилось хозяйство большинства крестьян, продававших хлеб), 3) частнохозяйственного капитализма, 4) государственного капитализма и, наконец, 5) рожденного социалистической революцией и крепнувшего на основе диктатуры пролетариата социалистического уклада. Это многообразие и пестрота экономических укладов, наличие архаического патриархального уклада и преобладание отсталого мелкобуржуазного уклада в стране составляли своеобразие переходного периода в Советской России. Но, несмотря на эти указанные черты своеобразия, основные формы хозяйства, основные силы, между которыми шла борьба в переходный период в СССР, были в основном те же, которые неизбежно будут и во всех других странах при переходе от капитализма к социализму. Эти основные формы хозяйства: рождающийся социализм, свергнутый, но не добитый капитализм и мелкое товарное хозяйство.
«Экономика России в эпоху диктатуры пролетариата,— писал Ленин в 1919 г.,— представляет из себя борьбу первых шагов коммунистически объединенного,— в едином масштабе громадного государства,— труда с мелким товарным произ¬водством и с сохраняющимся, а равно с возрождающимся на его базе капитализмом». (В.И.Ленин, Соч., т. 24, изд. 3, стр. 508.).
Основная борьба шла в переходный период между силами социализма и капитализма. Эта борьба шла по принципу: «кто — кого».
Сила социализма состоит в том, что он опирается на революционную диктатуру рабочего класса, на ее руководящую и преобразующую роль; он расковывает, поднимает для творчества бесчисленные таланты среди рабочего класса и всего народа, таланты, которые сковывал, мял и душил капитализм. Социализм объединяет и сплачивает миллионы трудящихся, возглавляемых коммунистической партией, вооруженной самой передовой научной теорией — марксизмом-ленинизмом, знанием законов строительства социализма, знанием законов развития общества и умением использовать эти законы для строительства социализма. Сила социализма состоит в том, что он опирается на основные, решающие командные высоты народного хозяйства: на национализированную социалистическим государством крупную и среднюю промышленность, транспорт, банки, внешнюю торговлю, землю. Сила социализма состоит в том, что это самый передовой способ производства, что социалистические производственные отношения открывают безграничный простор для развития производительных сил общества.
Сила же свергнутого, но не добитого капитализма состояла не только в нем самом, но и в преобладании в стране простого товарного хозяйства, стихийно, ежедневно, ежечасно рождавшего капитализм в массовом масштабе. Пока существовало это простое товарное хозяйство, неизбежно в силу стихийных эконо¬мических законов рождавшее капитализм, существовала опасность реставрации капитализма. В. И. Ленин в первые годы существования советского строя говорил: «Пока мы живем в мелко-крестьянской стране, для капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для коммунизма. Это необходимо запомнить. Каждый, внимательно наблюдавший за жизнью деревни, в сравнении с жизнью города, знает, что мы корней капитализма не вырвали и фундамент, основу у внутреннего врага не подорвали. Последний держится на мелком хозяйстве, и чтобы подорвать его, есть одно средство — перевести хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу, на техническую базу современного крупного производства... Только тогда, когда страна будет электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт будет подведена техническая база современной крупной промышленности, только тогда мы победим окончательно». (В.И.Ленин, Соч., т. 26, изд. 3, стр. 46, 47.)
Врага ленинизма, враги народа—троцкисты утверждали, что социализм не может победить в одной стране, что пролетариат неизбежно придет в столкновение с крестьянством, что он не может повести за собой крестьянство по пути к социализму, что в силу этого реставрация капитализма неизбежна. Правые оп¬портунисты и их главари — враги народа Бухарин, Рыков и другие, формально, на словах признавая возможность победы социализма в нашей стране, также отрицали ее на деле. Они, как и троцкисты, были злостными противниками социалистической индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Они выступали против ленинского учения о том, что диктатура пролетариата означает усиление классовой борьбы в новых формах, защищали вредительскую «теорию» мирного врастания капитализма в социализм, теорию стихийности, самотека, А стихия мелкотоварного хозяйства рождала капитализм. ( Троцкистско-фашистская клика Тито – Ранковича в Югославии ныне так же проповедует кулацкую «теорию» врастания кулачества и городской буржуазии в социализм. Этот титовский «социализм» представляет собой одну из разновидностей палаческого фашистского режима, подобного тому, который был в гитлеровской Германии и фашистской Италии.).
Великие учители рабочего класса В. И. Ленин и И. В. Сталин разгромили реставраторские «теории» троцкистов и бухаринцев и вооружили коммунистическую партию и рабочий класс гениальной теорией о возможности победы социализма перво¬начально в одной, отдельно взятой стране, теорией о путях и средствах строительства социализма. Решающим политическим условием победы социализма, победы социалистического способа производства является удержание и упрочение пролетарской диктатуры, прочный союз рабочего класса и трудящегося крестьянства при руководящей роли рабочего класса в этом союзе. Решающим экономическим условием победы социализма, социалистического способа производства явилась социалистическая индустриализация страны.

Социалистическая индустриализация страны

В. И. Ленин писал:
«Спасением для России является не только хороший урожай в крестьянском хозяйстве — этого еще мало,— и не только хорошее состояние легкой промышленности, поставляющей крестьянству предметы потребления,— этого тоже еще мало,— нам необходима также тяжелая индустрия... Без спасения тяжелой промышленности, без ее восстановления мы не сможем построить никакой промышленности, а без нее мы вообще погибнем, как самостоятельная страна... Тяжелая индустрия нуждается в государственных субсидиях. Если мы их не найдем, то мы, как цивилизованное государство — я уже не говорю, как социалистическое,— погибли». (В.И.Ленин, Соч. т. 27, изд. 3, стр. 349.).
Только создание тяжелой индустрии и ее сердцевины—машиностроения давало возможность технически перевооружить, реконструировать все хозяйство: промышленность, транспорт, сельское хозяйство, перевести их на базу современной техники. «Превратить нашу страну из аграрной в индустриальную, способную производить своими собственными силами необходимое оборудование,— вот в чём суть, основа нашей генеральной линии» — говорил товарищ Сталин на XIV съезде ВКП(б). (И.В.Сталин, Соч., т. 7, стр. 355.).Обосновывая эту генеральную линию, И. В. Сталин говорил: «Мы догнали и перегнали передовые капиталистические страны в смысле установления нового политического строя, Советского строя. Это хорошо. Но этого мало. Для того, чтобы добиться окончательной победы социализма в нашей стране, нужно ещё догнать и перегнать эти страны также в технико-экономическом отношении. Либо мы этого добьёмся, либо нас затрут.
Это верно не только с точки зрения построения социализма. Это верно также с точки зрения отстаивания независимости нашей страны в обстановке капиталистического окружения. Невозможно отстоять независимость нашей страны, не имея достаточной промышленной базы для обороны. Невозможно создать такую промышленную базу, не обладая высшей техникой в промышленности.
Вот для чего нужен нам и вот что диктует нам быстрый темп развития индустрии». (И.В.Сталин, Соч., т. 11, стр. 248.).
Товарищ Сталин не только обосновал, но и отстоял генеральную линию партии на социалистическую индустриализацию страны, отстоял в упорной борьбе с врагами партии — троцкистами, бухаринцами, националистами.
И. В. Сталину принадлежит заслуга всесторонней разработки научной теории социалистической индустриализации страны. Он обосновал экономическую и социальную возможность, а также политическую и военную необходимость осуществления социалистической индустриализации в кратчайшие исторические сроки, он разработал советский метод индустриализации страны.
Товарищ Сталин показал, что основу социалистической индустриализации страны составляет тяжелая индустрия и прежде всего ее сердцевина — машиностроение. Крупная промышленность, в особенности машиностроение, концентрирует в себе высшие достижения науки и техники. Только передовая мощная машиностроительная промышленность могла явиться и явилась основой технической реконструкции всей страны, могла создать материальную основу такой производительности труда, которая необходима для социализма. Крупная индустрия явилась базой укрепления диктатуры пролетариата, увеличивая численность рабочего класса, его удельный вес в обществе. Только тяжелая индустрия и прежде всего машиностроение могли создать материально-техническую основу для социалистического переустройства крестьянского хозяйства. Социалистическая индустриализация страны явилась ключом к разрешению противоречия между самой передовой, советской властью и отсталой экономикой. Только тяжелая индустрия, современная машиностроительная промышленность, производящая современные ма¬шины, оборудование, могла явиться основой экономической независимости Советской страны. Наконец, только современная крупная индустрия и ее сердцевина — машиностроение могли создать материально-техническую основу обороноспособности и военной мощи страны и обеспечить ее независимость от капиталистического окружения. Индустриализация страны поэтому являлась жизненной необходимостью, закономерностью развития социализма в нашей стране.
Социалистическая индустриализация в СССР должна была осуществляться иным методом, иными путями, средствами и темпами, чем индустриализация в капиталистических странах. Индустриализация страны, строительство тяжелой индустрии, требует огромных финансовых затрат. В таких странах, как Англия, Германия, США, индустриализация осуществлялась за счет эксплуатации трудящихся, за счет грабежа колоний, за счет военных контрибуций, за счет иностранных займов. Эти пути были неприемлемы для государства трудящихся, для Советской страны, а что касается иностранных займов, то капиталисты, естественно, не хотели поддерживать страну социализма. Она могла рассчитывать только на собственные внутренние средства. Опираясь на национализацию земли, промышленности, транспорта, банков, внешней торговли, осуществляя строжайший режим экономии во всем, Советское государство, руководимое коммунистической партией, обеспечило мощные источники накопления средств, необходимых для осуществления социалистической индустриализации страны.
Характеризуя советский метод индустриализации, товарищ Сталин говорил:
«Советский метод индустриализации страны коренным образом отличается от капиталистического метода индустриализации. В капиталистических странах индустриализация обычно начинается с лёгкой промышленности. Так как в лёгкой про¬мышленности требуется меньше вложений и капитал оборачивается быстрее, причём получение прибыли является более лёгким делом, чем в тяжелой промышленности, то лёгкая промышленность становится там первым объектом индустриализации. Только по истечении длительного срока, в течение которого лёгкая промышленность накопляет прибыли и сосредоточивает их в банках, только после этого наступает очередь тяжёлой промышленности и начинается постепенная перекачка накоплений в тяжёлую индустрию для того, чтобы создать условия для её развёртывания. Но это — процесс длительный, требующий большого срока в несколько десятилетий, в течение которого приходится ждать развития лёгкой промышленности и прозябать без тяжёлой промышленности. Понятно, что коммунистическая партия не могла стать на этот путь. Партия знала, что война надвигается, что оборонять страну без тяжёлой индустрии невозможно, что нужно поскорее взяться за развитие тяжёлой индустрии, что опоздать в этом деле — значит проиграть. Партия помнила слова Ленина о том, что без тяжёлой индустрии невозможно отстоять независимость страны, что без неё может погибнуть советский строй. Поэтому коммунистическая партия нашей страны отвергла «обычный» путь индустриализации и начала дело индустриализации страны с развёртывания тяжёлой индустрии. Это было очень трудно, но преодолимо. Большую помощь оказала в этом деле национализация промышленности и банков, давшая возможность быстрого сбора и перекачки средств в тяжёлую индустрию.
Не может быть сомнений, что без этого невозможно было бы добиться превращения нашей страны в индустриальную страну в такой короткий срок». (И.В.Сталин, Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г., стр. 24 – 25.).
Так как социалистическая индустриализация опирается на общественную собственность на средства производства, на внутреннее накопление и сбережение средств, создаваемых трудом рабочих и крестьян, то важнейшим условием ее осуществления являлась борьба за повышение производительности труда, за снижение себестоимости, за сознательную социалистическую дисциплину труда, за режим экономии.
Социалистическая индустриализация страны отличается от капиталистической не только по своим методам, но и по своим экономическим и социальным последствиям. Индустриализация в условиях капитализма неизбежно вела к разорению и экспроприации крестьянства, мелких самостоятельных производителей вообще, к обнищанию трудящихся, к усилению эксплуатации рабочего класса. Социалистическая индустриализация, хотя и требовала в первое время известных жертв со стороны трудящихся, вместе с тем была внутренне связана с неуклонным повышением материального положения и культурного уровня трудящихся.
Капиталистическая индустриализация ведет к углублению пропасти между городом и деревней. Социалистическая индустриализация, наоборот, явилась материальной основой социалистического пере-устройства крестьянского хозяйства — коллективизации, основой вооружения сельского хозяйства передовой техникой и, следовательно, явилась основой для уничтожения противоположности города и деревни.
Капиталистическая индустриализация вела к усилению грабежа колоний, к росту национально-колониального гнета. Социалистическая индустриализация, наоборот, привела народы, которые ранее были отсталыми, к экономическому расцвету, к развитию индустриализации в советских национальных республиках, к полному уничтожению экономического и культурного неравенства между народами СССР, к упрочению равенства и дружбы народов.
Таковы основные положения сталинской теорий индустриализации, которые легли в основу знаменитых пятилетних планов строительства социализма. В результате осуществления этих планов была в кратчайший исторический срок создана первоклассная тяжелая индустрия, в том числе машиностроительная промышленность, и притом в таких масштабах, перед которыми бледнеют масштабы стран капиталистической Европы.
Благодаря сталинской политике социалистической индустриализации советский народ смог в короткий срок преодолеть былую технико-экономическую отсталость страны, совершить скачок от отсталости к социалистическому прогрессу, превра¬тить страну из аграрной в передовую индустриальную державу.
Социалистическая индустриализация страны была осуществлена советским народом под руковод-ством коммунистической партии и ее вождя И. В. Сталина в ожесточенной борьбе с врагами, стремившимися всеми средствами, в том числе саботажем, диверсиями, вредительством, сорвать строительство социализма. В этой классовой борьбе за социалистическую индустриализацию победителем вышел рабочий класс и его коммунистическая партия.

Коллективизация крестьянского хозяйства

Второй важнейшей и вместе с тем самой трудной задачей в создании социалистического способа производства, экономического фундамента социализма, явилась коллективизация сельского хозяйства, перевод 25 млн. крестьянских хозяйств на рельсы социализма.
Создание социалистического способа производства в сельском хозяйстве СССР имело свои особенно-сти, вытекавшие из крайней отсталости и распыленности крестьянского хозяйства. Октябрьская социалистическая революция могла первоначально осуществить лишь национализацию всей земли, отобрать землю у помещиков и передать в пользование крестьянам. Но это еще не означало перевода сельского хозяйства на социалистический путь развития. Раскулачивание, проведенное комитетами бедноты в 1918 г., также еще не означало перехода к социалистическому хозяйству, ибо экспроприированные беднотой у кулачества средства производства (инвентарь, запасы хлеба, скот) не были обобществлены, а перешли в собственность отдельных беднейших крестьян.
В первые годы существования советского строя социалистический способ производства в сельском хозяйстве существовал лишь в виде сравнительно небольшого числа совхозов и сельскохозяйственных артелей и коммун, тонувших в океане мелких и мельчайших крестьянских хозяйств, рождавших капитализм. Коммунистической партии, Советскому государству пришлось терпеливо и упорно, шаг за шагом, в течение длительного времени подготовлять материальные условия перевода крестьянских хозяйств на социалистический путь развития. Необходимо было добиться, чтобы десятки миллионов крестьян на опыте убедились в преимуществах крупного хозяйства, основанного на передовой сельскохозяйственной технике, перед мелким, основанным на примитивной технике.
Великий Ленин учил: «мелким хозяйством из нужды не выйти». (В.И.Ленин, Соч., т. 24, изд. 3, стр. 540.). «Лишь в том случае, если удастся на деле показать крестьянам преимущества общественной, коллективной, товарищеской, артельной обработки земли, лишь, если удастся помочь крестьянину, при помощи товарищеского, артельного хозяйства, тогда только рабочий класс, держащий в своих руках государственную власть, действительно докажет крестьянину свою правоту, действительно привлечет на свою сторону прочно и настоящим образом многомиллионную крестьянскую массу». (Там же, стр. 579.).
Исходя из этих положений ленинизма, коммунистическая партия и вела работу по подготовке социалистического переустройства сельского хозяйства. Опираясь на указания В. И. Ленина о коллективизации, на знаменитый ленинский кооперативный план, И. В. Сталин всесторонне разработал теорию коллективизации сельского хозяйства, теорию, явившуюся практической программой деятельности партии по социалистическому переустройству сельского хозяйства.
Товарищ Сталин всесторонне разработал вопрос о колхозах как социалистической форме сельского хозяйства. Он показал, что именно сельскохозяйственная артель является основным и главным звеном колхозного развития на современном этапе. Сельскохозяйственная артель— это наиболее понятная широким массам крестьян форма социалистического хозяйства, дающая возможность правильно сочетать общественные и личные интересы колхозников. Товарищ Сталин раскрыл и обосновал значение МТС, как опорных пунктов социалистического преобразования сельского хозяйства.
Коллективизация сельского хозяйства явилась для Советской страны экономической необходимостью. Если социалистическая промышленность развивалась по принципу расширенного воспроизводства и вытесняла капиталистические элементы, то мелкое крестьянское хозяйство не всегда могло обеспечить даже простое воспроизводство и к тому же служило питательное средой для роста капиталистических элементов. Это противоречие между промышленностью и сельским хозяйством, отставание сельского хозяйства тормозило развитие производительных сил страны. На XV съезде ВКП(б), в 1927 г., товарищ Сталин говорил:
«Выход в переходе мелких и распылённых крестьянских хозяйств в крупные и объединённые хозяйства на основе общественной обработки земли, в переходе на коллективную обработку земли на базе новой, высшей техники.
Выход в том, чтобы мелкие и мельчайшие крестьянские хозяйства постепенно, но неуклонно, не в порядке нажима, а в порядке показа и убеждения, объединять в крупные хозяйства на основе общественной, товарищеской, коллективной обработки земли, с применением сельскохозяйственных машин и тракторов, с применением научных приёмов интенсификации земледелия.
Других выходов нет». (И.В.Сталин, Соч., т. 10, стр. 305 – 306.).
Если в первый период существования Советского государства состояние производительных сил (не-возможность дать деревне передовую сельскохозяйственную технику — тракторы, комбайны и т. п.) не позволяло осуществить перевод миллионов крестьянских хозяйств на путь социалистического развития, то в результате политики индустриализации была подготовлена материальная основа перехода к социализму. Создание промышленности сельскохозяйственного машиностроения дало возможность снабдить деревню десятками и сотнями тысяч тракторов и других сельскохозяйственных машин. Новые производительные силы с необходимостью требовали перехода к крупному, социалистическому сельскому хозяйству, к социалистическим производственным отношениям в деревне.
Перевод миллионов крестьянских хозяйств на социалистический путь развития был облегчен национализацией земли, осуществленной Великой Октябрьской социалистической революцией. Советский крестьянин не был так прикован к клочку своей земли, как крестьянин на Западе. Переход к коллективизации был подготовлен также насаждением всех форм кооперации, развитием кооперативной общественности в деревне, длительной воспитательной работой коммунистической партии, показом опыта лучших совхозов и колхозов, предоставлением ссуд и кредита колхозам, налоговых льгот колхозникам. Немалую роль в подготовке коллективизации сыграла политическая изоляция кулачества, осуществленная партией и советской властью в ходе хлебозаготовок 1927 и 1928 гг. Партия сплотила вокруг себя деревенскую бедноту и середняцкие массы против кулачества, саботировавшего хлебозаготовки. Так был подготовлен переход к сплошной коллективизации крестьянского хозяйства.
Сплошная коллективизация крестьянского хозяйства и осуществленная на ее основе ликвидация кулачества как класса явились глубочайшим революционным переворотом, скачком из старого качественного состояния общества в новое качественное состояние, равнозначным по своим последствиям Октябрьскому перевороту.
«Своеобразие этой революции состояло в том, что она была произведена сверху, по инициативе государственной власти, при прямой поддержке снизу со стороны миллионных масс крестьян, боровшихся против кулацкой кабалы, за свободную колхозную жизнь. («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 291 – 292.).
Как политика коммунистической партии в области индустриализации страны, так и ее политика в области коллективизации встретила ожесточенное, бешеное сопротивление капиталистических элементов и их агентуры — троцкистов, правых оппортунистов, националистов.
Чтобы осуществить труднейшую после завоевания власти задачу социалистической революции — перевод мелких крестьянских хозяйств на социалистический путь развития — и ликвидировать самый многочисленный эксплуататорский класс — кулачество, надо было разбить политически агентуру кулачества — бухаринцев, троцкистов, кондратьевцев, разгромить их вражеские теории — теорию самотека, теорию равновесия секторов хозяйства, теорию мирного врастания кулачества в социализм, теорию устойчивости мелкого крестьянского хозяйства и т. п.
Задачу теоретического, идейного разгрома врагов социализма, врагов коллективизации крестьянского хозяйства осуществил И. В. Сталин. Здесь особое место занимает гениальная работа товарища Сталина «К вопросам аграрной политики в СССР» (декабрь 1929 года). Товарищ Сталин разоблачил буржуазный и антинаучный характер бухаринской теории самотека, согласно которой крестьянское хозяйство будто бы само, без организующей и преобразующей роли Советского госу-дарства и коммунистической партии перейдет на путь социализма. Товарищ Сталин дал глубоко научное, теоретическое обоснование путей и средств перевода миллионов крестьянских хозяйств на социалистический путь развития, на путь коллективного хозяйства. Решающей материальной предпосылкой перевода мелкого крестьянского хозяйства на путь социализма явились новые производительные силы, созданные в деревне. Эти новые производительные силы требовали новых, социалистических производственных отношений между людьми, перехода к крупному коллективному хозяйству. Но переход трудящегося крестьянства к социализму не мог совершиться самотеком, стихийно, без организующей роли социалистического города, без классовой борьбы против кулачества — главного врага коллективизации. Необходимо было организовать бедняцкое и середняцкое крестьянство на борьбу против кулачества. Сплошная коллективизация крестьянского хозяйства была неразрывно связана с ликвидацией кулачества как класса.
Лишь решительное, смелое наступление социализма против капиталистических элементов, разгром классовых врагов и их агентуры — троцкистов и бухаринцев — обеспечили победу социализма над капитализмом, безраздельное торжество социалистического способа производства во всем хозяйстве страны.
«Все антипартийные махинации троцкистов и правых, вся их «работа» по части саботажа мероприятий нашего правительства преследовали одну цель: сорвать политику партии и затормозить дело индустриализации и коллективизации. Но партия не поддавалась ни угрозам одних, ни воплям других и уверенно шла вперед, несмотря ни на что. Заслуга партии состоит в том, что она не приспосабливалась к отсталым, не боялась итти против течения и всё время сохраняла за собой позицию ведущей силы. Не может быть сомнения, что без такой стойкости и выдержки коммунистическая партия не смогла бы отстоять политику индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства». (И.В.Сталин, Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г., стр. 26.).
Осуществляя историческое дело коллективизации крестьянского хозяйства, коммунистическая партия вела борьбу не только против сторонников теории самотека, но и против «левацких» перегибов, угрожавших погубить колхозное движение. Великое политическое значение имела статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов» (2 марта 1930 г.), в которой подчеркивался со всей силой принцип добровольности колхозного строительства и указывалось на необходимость учитывать своеобразие различных районов СССР при определении темпов коллективизации. Выправляя допущенные партийными работниками ошибки в области коллективизации, товарищ Сталин нанес «сильнейший удар врагам Советской власти, надеявшимся на то, что на почве перегибов им удастся восстановить крестьянство против Советской власти». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 295.).
Итак, при возникновении социалистического способа производства в сельском хозяйстве действует общая закономерность развития, открытая Марксом: зависимость изменения производственных отношений от развития производительных сил. Вместе с тем в возникновении и развитии социалистического способа производства в советской деревне имеется и своеобразие. «В течение 8—10 лет,— пишет товарищ Сталин,— мы осуществили в сельском хозяйстве нашей страны переход от буржуазного индивидуально-крестьянского строя к социали¬стическому, колхозному строю. Это была революция, ликвидировавшая старый буржуазный хозяйственный строй в деревне и создавшая новый, социалистический строй. Однако этот переворот совершился не путём взрыва, т. е. не путём свержения существующей власти и создания новой власти, а путём постепенного перехода от старого буржуазного строя в деревне к новому. А удалось это проделать потому, что это была революция сверху, что переворот был совершён по инициативе существующей власти при поддержке основных масс крестьянства». (И.В.Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, стр. 29.).
В результате победы ленинско-сталинской политики социалистической индустриализации и коллективизации, в ожесточенной классовой борьбе капитализм был вытеснен из всех областей хозяйства СССР, экономические корни его были подорваны и выкорчеваны. Вместо старого, капиталистического экономического базиса был создан новый, социалистический базис.

| Оглавление |



2. Производительные силы социалистического общества

В годы сталинских пятилеток все отрасли народного хозяйства—промышленность, земледелие, транспорт—были реконструированы на базе самой передовой современной техники. С точки зрения уровня техники СССР не только догнал главные страны капитализма, но и перегнал их. Характеризуя результаты технической реконструкции социалистического хозяйства, товарищ Сталин говорил на XV111 съезде ВКП(б): «Можно сказать без преувеличения, что с точки зрения техники производства, с точки зрения насыщенности промышленности и земледелия новой техникой, наша страна является наиболее передовой в сравнении с любой другой страной, где старое оборудование висит на ногах у производства и тормозит дело внедрения новой техники». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 575.).
Социалистический способ производства опирается ныне на самую передовую технику. Социалистическая промышленность СССР в состоянии производить и производит всевозможные машины, механизмы, станки, инструменты, необходимые промышленности, сельскому хозяйству, транспорту, армии.
При общем бурном росте социалистической индустрии машиностроительная промышленность росла и развивалась еще более гигантскими темпами. Так, если в 1940 г. крупная промышленность по сравнению с 1913 г. выросла в 12 раз, то машиностроение возросло в 50 раз. Доля машиностроения в объеме всей промышленности СССР в 1940 г. составляла 36,3% (в США в 1935 г. эта доля была равна 17,6%, в Великобритании—16,2%). Это значит, что машиностроительная промыш¬ленность занимает первое место среди всех отраслей промышленности СССР. Ей принадлежит ведущая роль. В результате осуществления послевоенной сталинской пятилетки объем машиностроения по сравнению с довоенным периодом возрос в два раза.

Роль техники при социализме

Характерной чертой техники социализма является то, что машина ставится на службу человеку. Выше мы видели, как в условиях капитализма машина превращается в орудие порабощения рабочего. В условиях социалистического способа производства наука и техника поставлены на службу трудящимся. Здесь технический прогресс ведет к облегчению труда человека, к увеличению его власти над силами природы, к расцвету личности, к росту благосостояния народа.
Техническая политика социалистического государства направлена к тому, чтобы насытить техникой все отрасли народного хозяйства. А в условиях капитализма техника вводится только там, где она обеспечивает получение высокой прибыли.
Противоположность социалистического и капиталистического способов производства, различие роли техники при капитализме и социализме получают свое отражение даже в характере развития техники, в конструкции машин, станков.
На первый взгляд кажется, что конструкция машины или станка определяется чисто техническими условиями, расчетами. Это, конечно, так. Типы машин и станков в определенном отношении зависят и от их назначения: быть ли им средством облегчения труда рабочего или служить средством эксплуатации. Старший мастер московского завода «Калибр» Н. Российский пишет:
«С огромным возмущением читал я недавно описание станков фирмы «Балей» — «последний крик» капиталистической техники. Работая на этом станке, человек пользуется одновременно двумя рукоятками, ножными педалями и хомутом. Да, американские конструкторы создали хомут выпуска середины XX века! В этот хомут рабочий впрягается и движениями туловища перемещает продольный супорт. Так рабочий в течение смены «вытанцовывает» 800 изделий. Станок этот получил зло¬вещую кличку — «Чарльстон». Но это — еще не все. Конструкторы предусмотрели, что рабочий может позволить себе недостаточно интенсивно «танцовать», и они нашли способ, чтобы устранить такую «опасность». Над самой головой рабочего смонтирован аппарат для стока масла, в случае если рабочий во-время не сделает нужное движение, масло выльется ему на голову.
Такова постыдная, американская «новинка» середины XX века, представляющая собою еще один вид издевательства и глумления американских монополистов над рабочими». («Правда», 20 декабря 1949 г.).
Этот пример служит яркой иллюстрацией того, как капиталистическое применение машин отражается на их конструкции.
В условиях социализма перед техникой ставится диаметрально противоположная капитализму задача: облегчить труд, максимально увеличить его производительность, заменив тяжелые, трудоемкие и однообразные, односложные, отупляющие мозг и крайне утомляющие работника операции машиной. Этой цели подчинена автоматизация и телемеханизация производства, которая может полностью развиться лишь при социализме. Советское машиностроение применяет принцип всесторонней автоматизации производства, что позволяет осуществлять через соответствующую аппаратуру без непосредственного участия человека не только отдельные производственные операции, но и комплексы связанных друг с другом операций. На долю человека, рабочего во все возрастающей мере выпадает функция распорядителя машин и системы машин, контролера за их пуском, ходом, работой.

«Плановое производство станков позволило систематически совершенствовать их конструкции в направлении увеличения производительности, дальнейшей автоматизации, повышения точности их работы и срока службы без ремонта, облегчения обслуживания, удобства отвода стружки и уборки, повышения без-опасности работы, а также повышения технологических качеств для изготовления. Советские конструкции станков начали развиваться как «узловые», т. е. как конструкции, состоящие из отдельных функционально независимых узлов, монтируемых на станине и связываемых при необходимости между собой нужными кине-матическими цепями. Этот путь позволяет более глубокое проведение принципов стандартизации и кооперации в изготовлении, облегчает периодическую модернизацию отдельных узлов, требующих улучшения, удешевляет и ускоряет изготовление, облегчает сборку и последующий ремонт станков». (Сборник «Советская техника за двадцать пять лет», изд. Академии Наук СССР, 1945, стр. 55.).
Автоматика и телемеханика в условиях социализма облегчают труд, делают его содержательным и более производительным, сокращают время производства изделий, трудоемкость операций. Значительные успехи в деле автоматизации и механизации достигнуты в машиностроительной промышленности СССР. Советские конструкторы создали фотокопировальный станок автомат, изготовляющий детали по чертежу, вложенному в станок, без непосредственного участия рабочего. На многих заводах автоматизирована транс-портировка и подача деталей к станкам. Это освобождает рабочих от однообразной, утомительной и мало производительной работы.
Огромные успехи в деле автоматизации производства достигнуты в области металлурги (в доменном и мартеновском производстве), в электроэнергетике, угольной, горнорудной и нефтяной промышленности. В главном зале Днепрогэса работает всего 9 человек.
Угольная и горнорудная промышленность были наиболее отсталыми в старой России. В такой капита-листически развитой стране, как Англия, и даже в значительной мере в США угольная промышленность до сих пор является технически отсталой. В СССР в настоящее время добыча каменного угля почти полностью механизирована. Место кайла и обушка заняли пневматический отбойный молоток и врубовая машина. Рас-ширяется применение горного комбайна, производящего подрубку угольного пласта, отбойку угля и погрузку его на транспортер. Транспортировка угля также механизирована. Делегация шотландских горняков, побывавшая в 1949г. в СССР и посетившая Подмосковный и Донецкий угольные бассейны, в брошюре, изданной в Англии, пишет: «Осмотрев эти шахты, мы заявляем, что это самые механизированные шахты, какие мы когда-либо видели, и что при подобной механизации тяжелый труд в шахтах устранен». («Делегация шотландских горняков о своём пребывании в Советском Союзе», Профиздат, 1950, стр. 11.)
Таково свидетельство шотландских горняков. В их заявлении есть некоторая зависть к русским това-рищам. Эта здоровая зависть должна вызвать у них чувство гнева к английским капиталистам и их лейбо-ристским слугам — Бенину, Эттли, Криппсу.

Развитие техники социалистического общества открывает в перспективе возможность перехода от автоматизации отдельных процессов производства, отдельных агрегатов к созданию автоматизированных цехов и целых заводов, управляемых квалифицированными, технически и культурно высокоразвитыми работниками, стоящими на уровне современных инженерно- технических работников.
Повсеместное осуществление автоматизации производства требует всесторонней электрификации хозяйства страны. Недаром великий Ленин говорил, что коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны. По абсолютному уровню энерго- и электровооружения СССР занимает второе место в Европе, а по степени электрификации наша социалистическая промышленность уже обогнала европейские страны. Коэфициент электрификации (т. е. отношение мощности электромоторов к мощности всех двигателей, обслуживающих рабочие машины) поднялся в СССР за годы довоенных сталинских пятилеток с 0,65 до 0,85, превзойдя уровень всех стран Европы, а по ряду отраслей — и уровень США.

Техническая революция в сельском хозяйстве

В результате коллективизации крестьянского хозяйства вместо океана раздробленных мелких хо-зяйств в СССР на основе социалистических отношений сложилось самое крупное и самое механизированное в мире сельское хозяйство.

На основе социализма сельское хозяйство СССР добилось огромных успехов. Так, посевные площади в 1938 г. по отношению к 1913 г. возросли на 32 млн. гектаров. В 1940 г. социалистическое сельское хозяйство имело 530 тыс. тракторов, 182 тыс. комбайнов, 288 тыс. грузовых автомашин. Хотя тракторный парк в США по своей численности также значителен, но тракторы применяются в США лишь в сравнительно крупных капиталистических хозяйствах, а 70% хозяйств совсем не имеют тракторов. Трактор в США используется в пять раз менее производительно, чем в СССР. Парк комбайнов в СССР уже в 1937 г. в два раза превосходил парк комбайнов в США, и каждый комбайн в социалистическом хозяйстве использовался в три раза более про-изводительно.

В этих фактах обнаруживается преимущество социализма перед капитализмом, и это свидетель-ствует о том, что современные производительные силы требуют социалистических производственных отношений.
Советское сельское хозяйство стало самым механизированным. Для сравнения можно указать, что в США механизирована только половина пахоты и одна треть посева, в то время как в СССР в 1940 г. машинно-тракторные станции обрабатывали 94,5% всей посевной площади колхозов. Европейские капиталистические страны еще больше отстали в этом отношении.
Социалистическое сельское хозяйство имеет на вооружении кроме тракторов, комбайнов, различных систем плугов, культиваторов, сеялок, сенокосилок и такие сельскохозяйственные машины, как льнотеребилки, льнокомбайны, полностью механизирующие уборку льна, хлопкоуборочные машины, сложные зерноочистительные машины большой производительности, коноплеуборочные машины, силосные комбайны, молотилки для различных культур. Советские конструкторы создали самоходный комбайн, рассчитанный на работу без тракторной тяги. Не только промышленность, но и сельское хозяйство СССР все более электрифицируется.

Важнейшая производительная сила – люди социалистического общества

Наряду с изменением орудий производства в СССР изменились, усовершенствовались методы труда, методы производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Вместе с изменением орудий труда, вместе с возникновением новых отраслей производства в условиях социалистического способа производства формировались и новые люди, люди социалистического общества. Маркс говорил, что современный рабочий класс капиталистических стран является историческим продуктом целого ряда экономических переворотов, завершившихся возникновением современной крупной промышленности, Рабочий класс СССР является творцом величайшей социалистической революции и вместе с тем ее результатом. За годы существования советского строя рабочий класс СССР изменился коренным образом. Из угнетенного, эксплуатируемого класса он превратился в класс, свободный от гнета и эксплуатации и стоящий во главе государства.
Советский рабочий, крестьянин, интеллигент — это освобожденные от эксплуатации, сознательные труженики социалистического общества, люди развитые, инициативные, постоянно повышающие свой культурно-технический уровень. Наука и техника при социализме служат трудящимся, облегчают их труд, способствуют повышению их благосостояния. Прошлый труд, воплощенный в средствах производства, при социализме перестал господствовать над живым трудом, над трудящимися, средства производства перестали быть орудием эксплуатации.
При социализме труд впервые приобретает творческий характер, и работник получает возмож-ность всестороннего развития. Наука, умственный труд не противостоят больше рабочим, физическому труду как антагонистическая сила. Умственный труд не только в виде труда техника, инженера, кон-структора, агронома, но и как составная часть труда самого рабочего-новатора и колхозника-стахановца непосредственно вплетается в процесс производства, становится материальной производительной силой. Работники социалистического производства - это люди типа Николая Российского, Генриха Борткевича, Павла Быкова, Дмитрия Макеева, Александра Чутких, Прасковьи Ангелиной, Лидии Корабельниковой, это смелые новаторы, рационализаторы производства, люди, революционизирующие процесс труда, добивающиеся все новых и новых высоких показателей производительности труда и наиболее высокого качества продукции.
Рабочие в условиях социализма освободились от целого ряда черт, которые привил им капитализм, строй частной собственности и угнетения. Например, при капитализме неизбежно отношение к труду, как к делу подневольному. Рабочий класс СССР в условиях социализма выработал у себя новые черты, новые качества.
Основные черты, характеризующие советского рабочего как новую, революционную производитель-ную силу, это дух новаторства, смелая инициатива, ломающая старое, отживающее и мешающее разви-тию производительных сил, творческое отношение к труду, чуждое самоуспокоенности, высокий уровень общей и технической культуры, сочетание умственного и физического труда, отношение к труду, как к общественному долгу, как к делу чести, к делу славы, к делу доблести и геройства. Эти черты нашли свое лучшее выражение и воплощение в стахановцах и в стахановском труде. Характеризуя стахановцев как новый тип рабочего, рожденный социалистическим строем, И. В. Сталин говорил:
«Что это за люди? Это, главным образом,— молодые или средних лет рабочие и работницы, люди культурные и технически подкованные, дающие образцы точности и аккуратности в работе, умеющие ценить фактор времени в работе и научившиеся считать время не только минутами, но и секундами. Большинство из них прошло так называемый технический минимум и продолжает пополнять свое техническое образование. Они свободны от консерватизма и застойности некоторых инженеров, техников и хозяйственников, они идут смело вперед, ломая устаревшие технические нормы и создавая новые, более высокие, они вносят поправки в проектные мощности и хозяйственные планы, составленные руководителями нашей промышленности, они то и дело дополняют и поправляют инженеров и техников, они нередко учат и толкают их вперед, ибо это — люди, вполне овладевшие техникой своего дела и умеющие выжимать из техники максимум того, что можно из нее выжать». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 496.).
В своей статье «Поиски нового» токарь Ленинградского завода имени Свердлова Генрих Борткевич пишет: «Было время, когда лучшей похвалой рабочему служило выражение: «золотые руки». Сейчас мера другая. Навык, природная сметка, как бы велики они ни были, передовому советскому рабочему недостаточны. Работа у станка — это уже не один только физический труд. Это и труд умственный. Он связан с вычислениями, с техническим творчеством.
Трудно представить себе стахановца, который не следил бы за газетами, не заглядывал бы в книги, причем не только в те, что связаны с его специальностью. Жизнь идет вперед. Мы не можем отставать от нее. Отстать — значит успокоиться, а самоуспокоенность чужда советскому человеку. По самой природе своей он постоянно стремится к новому. Такими воспитала нас партия Ленина — Сталина.
Высокие скорости — это скорости советского рабочего, хозяина станка, завода, своей страны. А достига-ются они только постоянным кропотливым трудом». (Сборник «На высоких скоростях», Профиздат, 1949, стр. 29.).
Таков новый духовный облик рабочего, неизвестный прежней истории общества. Советские люди — это люди широкого кругозора, творчески относящиеся к своему труду, испытывающие подлинную радость от своего вдохновенного труда. Токарь московского завода шлифовальных станков Павел Быков пишет о результатах своего труда:
«Ставлю на каждую деталь свое клеймо — маленькую «пятерку», в последний раз оглядываю результаты дневного труда и желаю деталям «счастливого пути». Недавно это были почти бесформенные и некрасивые заготовки, сейчас, стройные, с причудливой, но разумной формой, сверкающие, они невольно приковывают взор... Не один десяток тысяч всевозможных деталей выточил я за шестнадцать лет работы на заводе, и не на одну сотню заводов моей страны разошлись они вместе со станками с нашей заводской маркой «МСЗ». Сознание этого приносит мне глубокое удовлетворение». (Там же, стр. 45.).
Как изменились в условиях социализма люди, производители материальных благ, наглядно видно и на примере работников сельского хозяйства. Единоличное крестьянское сельское хозяйство знало лишь одного универсального работника — кре¬стьянина, хлебопашца; разделение труда внутри деревни было крайне слабо развито. В колхозном сельском хозяйстве широко развито разделение труда: имеются трактористы, комбайнеры, машинисты, шоферы, механики, агрономы, зоотехники, полеводы, бригадиры, звеньевые, конюхи, доярки, заведующие животноводческими фермами, колхозники-хлопководы, колхозники — специалисты по разведению свеклы, кок-сагыза и т. д и т. п. В 1938 г. в МТС числилось: 943 тыс. трактористов, 247 тыс. комбайнеров, 215 тыс. шоферов, 33 тыс. механиков. По данным, опубликованным в «Систематическом словаре занятий» в 1939 г., из 17 тыс. существующих в СССР специальностей в сельском хозяйстве имеется 700 специальностей.
Благодаря высокой механизации социалистического сельского хозяйства сельскохозяйственный труд превращается в разновидность индустриального труда. Прежний крестьянин, работавший на жалком клочке земли при помощи примитивных орудии производства — сохи, однолемешного плута, деревянной бороны, убиравший хлеб при помощи косы, серпа и обмолачивавший его деревянным цепом, был рабом земли, рабом природы, темным, забитым, неграмотным, надеявшимся на милость бога. Советский крестьянин-колхозник, как и советский рабочий, — это человек, работающий при помощи современных машин, опирающийся на науку. Это грамотный и развитой работник, который руководствуется революционным девизом великого Мичурина: не ждать милостей от природы, а взять их у нее. При помощи и под руководством социалистического города наши крестьяне активно преобразуют природу: они осуществляют грандиознейшие планы полезащитных лесонасаждений, прорывают каналы, изменяют течение рек, подчиняют стихийные силы природы своей власти. Это люди, сознающие мощь социалистического коллективного труда, освободившиеся от рутины, косности, предрассудков. Это новаторы, проклады¬вающие новые пути в развитии производства, в методах труда. Это люди широчайших замыслов и планов, вдохновителем их является партия Ленина — Сталина. Прежний крестьянин руководствовался в своей хозяйственной практике стародедовскими обычаями, правилом: «так поступали деды наши». Колхозный крестьянин не останавливается на достигнутом, он непрерывно стремится вперед, к новым, более высоким урожаям.
На фабриках и заводах, в совхозах и колхозах осуществляется кооперация социалистического труда. Если даже в условиях подневольного труда кооперация рождала новую производительную силу, то тем более велико значение кооперации социалистического труда. Она еще в большей мере повышает мощь объединенного труда, рождает дух творческого соревнования, создает новую производительную силу, намного превышающую сумму сил обособленных индивидов.

| Оглавление |



3. Социалистические производственные отношения

Социалистические отношения сотрудничества и взаимной помощи

Основу социалистических производственных отношений составляет общественная социалистическая собственность на средства производства. Эта собственность утвердилась в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на средства производства.
В условиях социализма фабрики, заводы, земля и другие средства производства превращены в могучий источник роста благосостояния трудящихся и уже не могут стать средством эксплуатации человека человеком. Если при капитализме рост богатства капиталистов означает рост нищеты трудящихся и идёт рука об руку с разорением миллионов, то при социализме во всемерном умножении общественного богатства заложен материальный источник благополучия всего общества и каждого гражданина.
Социалистические производственные отношения — это отношения товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи освобожденных от эксплуатации работников, Эти общественные производственные отношения охватывают, собой как связи между производителями внутри завода, фабрики, шахты, совхоза, колхоза, так и взаимные связи между трудящимися всей страны, занятыми в различных отраслях производства.
Частная собственность на средства производства разъединяет людей, ставит их во враждебные, антагонистические отношения друг к другу. Социалистическая собственность соединяет и объединяет людей в процессе производства и во всей социальной жизни; она умножает силы людей, увеличивает их энергию,
В условиях капитализма экономическим законом является непримиримая взаимная борьба конкурентов: добивай отстающего, вытесняй его, истребляй — это волчий закон хищников, звериный закон джунглей. В условиях социализма, наоборот, господствует товарищеское сотрудничество и взаимопомощь.
Отношения товарищеского сотрудничества и социалистиче¬ской взаимопомощи, вырастающие на основе социалистической собственности, ярко проявляются в социалистическом соревно¬вании. Среди рабочих одного и того же цеха, завода, одной отра¬сли производства есть отстающие и передовые. Закон социалистического соревнования, сформулированный Лениным и Сталиным, состоит в том, что передовые помогают отстающим подтянуться до уровня передовых и добиваются общего подъема. Это и есть одно из выражений отношений товарищеского со¬трудничества и взаимопомощи свободных от эксплуатации трудящихся.
Взаимопомощь и сотрудничество осуществляются и в отношениях между заводами, фабриками, шахтами, колхозами, совхозами целыми отраслями производства, республиками и народами Советского Союза. Так, например, передовая по своему экономическому развитию Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика оказала и оказывает огромную помощь другим союзным республикам в их хозяйственном и культурном развитии. А в наше время весь советский народ оказывает социалистическую помощь странам народной демократии, вступившим на путь строительства социализма.
В СССР ликвидировав антагонизм, существовавший между городом и деревней. Социалистический город активно помогает деревне, а социалистическая индустрия — социалистическому сельскому хозяйству. Отношения товарищеского сотрудничества и взаимопомощи выражаются также во всенародном социалистическом соревновании областей и республик.
Особенность социалистических производственных отношений, отличающая их от производственных отношений предшествовавших общественно-экономических формаций, как уже было выше указано, заключается в том, что они устанавливаются не стихийно, а сознательно. Социалистическая экономика может строиться только сознательно, ибо при ее строительстве «должны быть учтены потребности всего общества в целом, должно быть организовано хозяйство планомерно, сознательно, в общероссийском масштабе». (И.В.Сталин, Соч., т. 4, стр. 390.).
Однако из этого нельзя сделать вывод о том, будто социалистические производственные отношения определяются сознанием людей или сводятся к духовным отношениям. Производственные отношения в отличие от идеологических отношений есть материальные отношения, они представляют собой объективную реальность. Социалистические производственные отношения устанавливаются людьми сознательно, но вовсе не по произволу. Характер этих отношений, как отношений товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи, определяется не просто субъективным желанием людей, а объективным состоянием производительных сил, общественным характером производства. Современные производительные силы требуют их общественного применения и использования. Социалистические производственные отношения полностью соответствуют общественной природе современных производительных сил, являются формой их развития.

Две формы социалистической собственности

Общественная социалистическая собственность существует в СССР в двух формах: в форме государственной (всенародной) и кооперативно-колхозной.
Государственная форма собственности распространяется на землю и ее недра, на леса и воды, на фабрики, заводы, шахты, рудники, совхозы, МТС, транспорт и средства связи, банки, на основной жилой фонд городов. Все перечисленные средства производства, средства связи и сообщения являются всенарод-ным достоянием, достоянием всего социалистического общества.
Хозяйственные постройки и предприятия колхозов и кооперативных организаций, их инвентарь, сельскохозяйственные орудия, рабочий скот, животноводческие фермы, семенной и страховой фонд составляют кооперативно-колхозную социалистическую собственность.
В различии форм социалистической собственности — общенародной (государственной) и кооперативно-колхозной—отражается различие достигнутого уровня развития производительных сил социалистического общества в промышленности и в сельском хозяйстве, а также отражены особенности перехода к социализму рабочего класса и трудящегося крестьянства.
Государственная общенародная социалистическая собственность — это высшая форма социалистической собственности.
Она возникла в результате экспроприации буржуазии и помещиков, развивается и умножается в результате труда рабочих промышленности, транспорта, совхозов, МТС, в результате всенародного труда. Государственные советские предприятия — это предприятия последовательно социалистического типа, принадлежащие всему народу. Государственная социалистическая собственность выражает собой высшее обобществление средств производства и труда в масштабе всей страны.
Кооперативно-колхозная форма социалистической собственности возникла в результате добровольного обобществления решающих средств производства крестьян, объединившихся в колхозы. Колхозы — это социалистические предприятия, ибо они основаны на обобществлении решающих средств производства, в них уничтожена эксплуатация человека человеком. Колхоз представляет собой по сравнению с государственными социалистическими предприятиями менее высокую форму обобществления социалистического труда: кроме земли, которая является всенародным достоянием, средства производства в колхозе и продукты труда принадлежат не всему народу, а данному колхозу. Но колхозная форма, созданная творчеством передового крестьянства, руководимого Советским государством и коммунистической партией, — это наиболее целесообразная форма хозяйства, которая обеспечила массовый переход всего крестьянства на социалистический путь развития. Колхоз как социалистическая форма хозяйства дает возможность приспособлять личные интересы колхозников к общественным интересам. Рост благосостояния колхозников зависит от количества и качества труда в колхозе, от укрепления колхоза, от умножения колхозной, а также всенародной социалистической собственности. Колхозная форма допускает личное приусадебное хозяйство кол¬хозников, личную собственность на корову, на мелкий скот, птицу, на мелкий инвентарь. Это облегчает удовлетворение личных бытовых нужд колхозников.
При правильном сочетании общественных и личных интересов личное приусадебное хозяйство колхозника служит делу укрепления колхоза, делу упрочения и развития социалистических производственных отношений. При нарушении колхозного устава, при отсутствии большевистского руководства колхозами может возникнуть и не раз возникала опасность раздувания приусадебного хозяйства за счет колхозного, увеличения приусадебных земель за счет колхозных, переключения труда колхозников в их приусадебное, личное хозяйство — опасность возрождения мелкобуржуазных тенденций. Эти опасные тенденции были вскрыты Центральным Комитетом ВКП(б) и Советским правительством и преодолены. Но кое-где эти мелкобуржуазные тенденции еще возрождаются, и против них необходимо вести решительную борьбу.
Политика социалистического государства и коммунистической партии, направленная на защиту колхозной собственности, против разбазаривания колхозных земель, на строгое соблюдение устава колхозной жизни, привела к большевистскому укреплению колхозов.
Большевистское руководство колхозами является важнейшим условием развития и укрепления кол-хозного строя. Социалистическая природа колхозов обусловлена не только тем, что в них обобществлены средства производства и труд колхозников в пределах артели. Социалистическая природа колхозов, существующие в них общественно-производственные отношения обусловлены также и тем, что колхозы являются частью общей социалистической системы хозяйства: они основаны на земле, принадлежащей социалистическому государству, колхозники обрабатывают землю при помощи средств производства (тракторов, комбайнов и других машин), сосредоточенных в МТС и представляющих собственность социалистического государства. Поэтому кооперативно-колхозная форма собственности теснейшим образом связана с государственной.
Колхозная социалистическая собственность не только укрепляется и умножается, она развивается дальше. Показателем этого развития служит, например, создание межколхозных электростанций, строительство ирригационных сооружений совместными усилиями ряда колхозов. Развитие колхозной социа¬листической собственности выражается также в объединении мелких колхозов в более крупные колхозы, что дает возможность вести рациональное хозяйство, применить правильный севооборот, основанный на данных агрономической науки, иметь в колхозах агрономов, зоотехников, инженеров, использовать передовую технику.
Государственная собственность является ведущей формой социалистической собственности в СССР. Это объясняется, во-первых, тем, что она представляет собой высшую форму обобществления средств производства, выражающую собой их принадлежность всему обществу; во-вторых, тем, что в государственной собственности находятся наиболее важные, решающие средства производства и прежде всего социалистическая индустрия, представляющая ведущую силу всего народного хозяйства; в-третьих, тем, что государственная собственность является преобладающей по своему удельному весу в народном хозяйстве. Уже к 1937 г. в государственной собственности находилось 97,35% основных производственных фондов в промышленности и 76% основных производственных фондов в сельском хозяйстве.

| Оглавление |



4. Основные черты социалистического способа производства

Коренная противоположность социалистического способа производства капиталистическому

Способ производства характеризуется прежде всего способом соединения непосредственных производителей со средствами производства. Все антагонистические способы производства так или иначе были основаны на отделении непосредственных производителей от средств производства. Социалистический способ производства, наоборот, характеризуется воссоединением непосредственных производителей со средствами производства. Здесь ассоциированные, объединившиеся производители работают коллективно, при помощи средств производства, представляющих общественную (общенародную и колхозно-кооперативную) собственность. Здесь вещественные условия труда уже не противостоят производителям как чуждая или враждебная, антагонистическая сила. Между трудящимися и средствами производства не стоит капиталист, от которого зависит воссоединение этих вещественных и личных факторов производства в процессе труда. В условиях социализма рабочая сила перестала быть товаром.
При капитализме процесс производства является одновременно процессом эксплуатации, процессом производства прибавочной стоимости. При социализме эксплуатация человека человеком уничтожена, произведенный продукт принадлежит не капиталисту, а самим производителям в лице их государства, общества, колхоза. Развитие социалистического производства служит не обеспечению капиталистической прибыли, а подъему материального и культурного уровня трудящихся, оно подчинено не принципу конкуренции, а принципу планового руководства.
Социалистическое производство носит непосредственно общественный характер. Здесь связь между производителями дана уже в общественной собственности на средства производства. Эта связь дана и в едином общественном, государственном плане производства, предусматривающем распределение средств производства между различными отраслями хозяйства. Эта связь дана в регулируемой, планируемой государством, обществом подготовке и распределении рабочей силы. Общественный характер социалистического производства обнаруживается и через советскую торговлю, при помощи которой осуществляется распределение произведенных государственными предприятиями и колхозами продуктов.
В отличие от стихийности и анархии, характеризующих развитие капиталистического способа производства, важнейшей и неотъемлемой чертой социалистического способа производства является плановость производства и распределения. Социалистический способ производства развивается по принципу расширенного воспроизводства. При капитализме расширенное воспроизводство означает не только рост производительных сил, но и расширенное воспроизводство капиталистических производственных отношений, отношений эксплуатации, рост богатства немногих и нищеты масс. Расширенное социалистическое воспроизводство означает: 1) рост производительных сил общества, 2) расширение социалистических производственных отношений, 3) возрастание общественного социалистического богатства, 4) неуклонный рост материального благосостояния народных масс. В отличие от цикличного, прерывного, катастрофического движения ка¬питалистического производства социалистическое производство развивается непрерывно, неуклонно, неодолимо по восходящей линии.
Технический базис социалистического способа производства является наиболее подвижным и революционным. Как отмечалось выше, при капитализме на пути введения технических усовершенствовании всегда стоят многочисленные препятствия. Для капитала, писал Маркс, «закон повышающейся производительной силы труда имеет не безусловное значение. Для капитала эта производительная сила повышается не тогда, когда этим вообще сберегается живой труд, но лишь в том случае, если на оплачиваемой части живого труда сберегается больше, чем прибавится прошлого труда...». (К.Маркс, Капитал, т. 3, 1949, стр. 273.).
Социалистический способ производства освободил развитие производительных сил от всех препят-ствий, которые порождались капиталистическими отношениями. Антагонизм между рабочим и машиной в условиях социализма устранен навсегда. Там, при капитализме, рабочий — раб машины. В условиях социализма рабочий — хозяин машины, труд становится во все возрастающей мере творчеством, источником радости, наслаждения. При социализме труд становится не только обязанностью, но и постепенно превращается в потребность человека.
В первой фазе развития социалистического способа производства еще сохраняется противополож-ность умственного и физического труда. Но вместе с уничтожением эксплуататорских классов и эксплуатации здесь уже полностью уничтожен былой антагонизм труда умственного и физического. Развитие идет ко все большему их сближению, гармоническому сочетанию. Люди физического труда одновременно являются в СССР изобретателями, рационализаторами производства, прокладывающими новые пути в развитии методов труда и техники и обогащающими науку.
В условиях капитализма развитие производительных сил сопровождается разорением, обнищанием деревни, углублением противоположности и антагонизма между городом и деревней. Для социалистического способа производства характерно постепенное преодоление противоположности между городом и деревней. Былая пропасть, разделявшая город и деревню, в СССР уже исчезла. Сельскохозяйственный труд превращается и в значительной мере уже превратился (поскольку он механизирован и основан на рациональном применении науки) в разновидность индустриального труда.

Полное соответствие производственных отношений и производительных сил – главный источник развития социалистического способа производства

Устранив революционным путем отжившие свой век капиталистические производственные отношения, рабочий класс России в союзе с трудящимся крестьянством устранил главное препятствие на пути развития производительных сил страны. Установление высших по своей форме, по своему типу — социалистических производственных отношений открыло полный простор для развития производительных сил СССР.
Социалистические производственные отношения — это форма развития производительных сил социалистического общества. В социалистических производственных отношениях заложены новые источники и стимулы развития производительных сил, неизвестные другим формам производства. Возникновение и упрочение социалистического способа производства означало возникновение новых источников, движущих мотивов, новых закономерностей развития производительных сил.
Буржуазные критики социализма утверждали, что уничтожение частной собственности убьет личную инициативу, предприимчивость, являющуюся, по их мнению, главным и решающим источником развития производства. На деле оказалось, что именно уничтожение частной собственности на средства производства и замена ее общественной, социалистической собственностью создает новые, невиданные ранее источники развития производства, производительных сил.
Самый глубокий источник развития социалистического способа производства заложен в нем самом, в его природе, а именно — в полном соответствии производительных сил и производственных отношений. Общественной природе про¬изводительных сил здесь полностью соответствует общественная социалистическая собственность на средства производства.
«Здесь производственные отношения находятся в полном соответствии с состоянием производи-тельных сил, ибо общественный характер процесса производства подкрепляется общественной собственностью на средства производства.
Поэтому социалистическое производство в СССР не знает периодических кризисов перепроизводства и связанных с ними нелепостей.
Поэтому производительные силы развиваются здесь ускоренным темпом, так как соответствующие им производственные отношения дают им полный простор для такого развития». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, ст. 558.).
Полное соответствие производственных отношений производительным силам является источником высоких темпов развития производительных сил социалистического общества, источником неуклонного, непрерывного подъема. Все прежние типы производственных отношений, в том числе и капиталистический, были исторически ограниченными формами развития производительных сил. Капитализму, с одной стороны, присуща тенденция к безграничному развитию производительных сил, а с другой стороны, он постоянно ставит границы, преграды их развитию. Этот антагонизм заложен в природе капитализма и разъедает его подобно раковой опухоли. Весь ход развития капитализма связан с развитием этого антагонизма. Отсюда периодические экономические катастрофы, кризисы, разрушение производительных сил. Социалистический способ производства свободен от подобных антагонизмов. Социалистические производственные отношения дают неограниченный простор развитию производительных сил.
Социалистический способ производства, конечно, знает свои противоречия, свои формы борьбы между новым и старым, свои особые формы преодоления этих противоречий. Но это неантагонистические противоречия, они разрешаются в рамках и на основе полного соответствия социалистических производительных сил и социалистических производственных отношений. Так, внутри социалистического способа производства возникают и разрешаются противоречия между развивающимися производительными силами и существующими формами организации и разделения труда. В ходе индустриализации СССР возникло противоречие: быстрый рост передовой промышленной техники натолкнулся на недостаток квалифицированных кадров, владеющих новой техникой, новыми машинами. Это противоречие развития производительных сил было разрешено путем массовой подготовки квалифицированных рабочих и технической интеллигенции.
Производство не стоит на месте. Орудия, которые недавно считались последним словом передовой техники, сегодня уже устаревают. Приемы, навыки труда и нормы, считавшиеся раньше наивысшими, перекрываются стахановцами наших дней. Стахановское движение является одной из форм обнаружения и преодоления противоречий в движении производительных сил социалистического общества.
Производственные отношения при социализме также не остаются неизменными, они развиваются, растут вширь и вглубь. Их развитие обусловливается в конечном счете развитием социалистических производительных сил. Удельный вес общенародной социалистической собственности как в городе, так и в деревне возрастает. Кооперативно-колхозная форма социалистической собственности, как мы видели, также развивается.
На данной стадии развития социалистического способа производства правильное сочетание двух форм социалистической собственности обеспечивает наиболее быстрое и успешное развитие производи-тельных сил социалистического общества. А придет время, когда на базе более высокого уровня производительных сил отпадут различия между двумя формами социалистической собственности и совершится переход к единой всенародной собственности. Это будет достигнуто на высшей фазе коммунизма.
Но при всех изменениях общественная собственность навсегда сохранится как основа, как форма, обеспечивающая безграничный простор развитию производительных сил. Это не исторически преходящая форма, подобная феодальной, капиталистической, а такая, которая содержит в себе безграничные источники развития производительных сил, именно потому что в высшей своей форме она всенародна и, как народ, непреходяща.

Решающая роль социалистического государства и его экономической политики в развитии производительных сил

Из особенностей социалистического способа производства, а также из особой природы Советского государства вытекает новая роль государства в развитии производительных сил.
Государство в предшествующих социализму антагонистических общественных формациях оказывает известное влияние на развитие производительных сил. Оно воздействует на экономику через законодательство, налоговую и таможенную политику в т. д. Но нигде и никогда это государство не было руководителем, организатором экономического развития. При социализме государство направляет, планирует и организует развитие производительных сил общества.
В условиях частной собственности на средства производства хозяйствующими субъектами являются собственники средств производства, и государство не имеет возможности направлять развитие производства. Рабовладельческое, феодальное и буржуазное государство, будучи политическим орудием эксплуататоров, лишь обеспечивает внешние, политические условия для процесса эксплуатации (подавление возмущения трудящихся, забастовок, восстании и т. п.).
Социалистическое государство выражает интересы рабочего класса и всех трудящихся в целом, являющихся важнейшей производительной силой. Социалистическому государству принадлежат решающие средства производства. Вот почему оно является могучим источником развития производительных сил. Оно выполняет особую функцию, несвойственную всем прежним типам и формам государства: функцию хозяйственно-организаторскую и культурно-воспитательную.
Социалистическое государство является орудием, при помощи которого рабочий класс создает новый, социалистический способ производства. Но не только возникновение социалистического уклада, а и дальнейшее развитие социалистического производства невозможно без сознательного руководства. Социалистическое хозяйство не может развиваться самотеком. Организованность, планомерность, дисциплина, единство воли требуются самой природой социализма. Их обеспечивает социалистическое государство.
Государственное руководство экономикой осуществляется через экономическую политику, через научно разработанные хозяйственные планы, через организационную работу по осуществлению народнохозяйственных планов, через подготовку, подбор и расстановку кадров руководителей хозяйства, инженерно-технических работников. Социалистическое государство осуществляет плановую подготовку и переподготовку рабочей силы и организованное ее распределение между различными отраслями производства. Оно выступает в качестве организатора социалистического соревнования.
Социалистическое планирование, осуществляемое государством, имеет силу экономического закона. Направление, темпы, масштабы развития производительных сил СССР определяются народнохозяйственным планом. Социалистическое планирование есть научное планирование. Оно учитывает потребности развития материальной жизни социалистического общества, исходит из реального учета объективных возможностей социалистического накопления, строится на основе полного и всестороннего использования всех возможностей развития, которые даются социалистическим способом производства, социалистическим строем в целом. Объективные экономические законы сознательно используются социалистическим государством для обеспечения максимальных темпов развития производительных сил.
Социалистический план в руках Советского государства является сродством: 1) для обеспечения экономической независимости СССР и укрепления его обороноспособности; 2) для укрепления социалистических производственных отношений и обеспечения неуклонного дальнейшего движения страны вперед, к коммунизму; 3) для непрерывного повышения уровня материальной и культурной жизни трудящихся. Для решения этих задач государственный план устанавливает наиболее целесообразные пропорции между отраслями народного хозяйства, преодолевает возникающие диспропорции путем создания государственных резервов и их правильного использования.
В развитии взаимообусловливающих друг друга отраслей социалистического хозяйства возникают противоречия, которые разрешаются социалистическим государством, его планирующей, организующей и направляющей деятельностью. В свое время недостаточное развитие черной металлургии задерживало развитие машиностроения и станкостроения, что отрицательно отражалось на развитии всех остальных отраслей социалистического хозяйства. Перед Советским государством стояла задача — обеспечить высокие темпы тяжелой промышленности, а внутри нее — машиностроения, от которого зависит развитие всего хозяйства страны. Под руководством коммунистической партии эта задача была разрешена социалистическим государством. Партийному и государственному руководству приходится преодолевать «местнические» тенденции, подчинять узкие отраслевые интересы интересам целого, обеспечивая всеобщий неуклонный, непрерывный и нарастающий процесс развития производительных сил социализма.
Большевистская критика и самокритика, социалистическое соревнование помогают партии и госу-дарству вскрывать и разрешать противоречия, возникающие в развитии социалистического производства.
Таким образом, социалистическое государство, руководимое коммунистической партией, является важнейшим и решающим фактором развития производительных сил социалистического общества.

Социалистический способ распределения – могущественный стимул развития производительных сил

Способом производства определяется характер распределения народного дохода. Уничтожение частной собственности на средства производства и ликвидация эксплуататорских классов коренным образом изменили распределение народного дохода, расширили возможности накопления, т. е. вложения средств на расширение и развитие производства. Все, что раньше шло на содержание эксплуататорских, паразитических классов и их многочисленной челяди, в условиях социализма идет на расширение производства и на повышение материального и культурного благосостояния трудящихся. Рост материального благосостояния народа в свою очередь оказывает влияние на развитие производительных сил, на рост производи¬тельности труда.
Капиталистическому способу производства свойственно антагонистическое противоречие между производством и потреблением, отставание платежеспособного спроса от размеров производства. В условиях социализма производство опирается на растущие общественные и личные потребности трудящихся, так как распределение национального дохода осуществляется в интересах систематического подъема материального и культурного уровня трудящихся и в интересах расширенного социалистического воспроизводства. Вместе с уничтожением эксплуатации в СССР навсегда уничтожены нищета, безработица. На основе неуклонного развития производства непрерывно растет платежеспособный-спрос, обгоняя рост производства.
В соответствии с социалистическим способом производства и достигнутым на первой фазе коммунизма уровнем развития производительных сил в СССР установлен социалистический принцип распределения: «От каждого по его способностям, каждому по его труду». В отличие от капитализма, где существует эксплуатация человека человеком и капиталисты получают доход не по труду, а по капиталу, где рабочие получают неравную оплату за равный труд, в условиях социализма каждый трудящийся получает за равный труд равную оплату, и тот, кто больше и лучше работает, больше и получает. В СССР осуществлен принцип: «Кто не трудится, тот не ест». Труд в социалистическом обществе есть священная обязанность каждого трудоспособного гражданина.
Социалистический принцип распределения является могущественным стимулом развития произво-дительных сил и повышения производительности труда. Он создает материальную заинтересованность трудящихся в результатах их труда. Оплата по количеству и качеству труда стимулирует рост квалифицированных кадров рабочей силы. Сочетание могучих факторов — высокой социалистической сознательности и материальной заинтересованности в результатах труда — служит источником и движущим мотивом развития производительных сил социалистического общества. Социалистический принцип распределения находит свое выражение в различных формах оплаты труда, применяемых в СССР и способствующих неуклонному росту производительных сил.

Социалистическое соревнование – могучий источник развития производительных сил

Ускорение развития производительных сил при социализме определяется прежде всего тем, что социализм будит, развязывает инициативу, творческие силы миллионов людей, которые при капитализме были скованы, задавлены.
В СССР осуществлена величайшая в истории смена труда подневольного трудом на себя, на свое государство, на все общество. Здесь трудящиеся заинтересованы не только в успехах своего личного труда, но и в успехах всего предприятия, ибо фабрика, шахта, совхоз, колхоз являются общественной собственностью и рассматриваются как свое родное предприятие, с судьбами которого неразрывно связано благосостояние каждого. Трудящиеся СССР заинтересованы не только в успехах своего предприятия, но и в успехах всего народного хозяйства страны. Они понимают, что их благосостояние зависит от успехов социалистической родины, ее процветания, развития, могущества, а успехи страны зависят от каждого труженика, где бы он не работал. Поэтому граждане СССР трудятся с энтузиазмом и ревностно следят за успехами всех отраслей хозяйства.
Отвечая на вопрос первой американской рабочей делегации в 1927 г., товарищ Сталин говорил:
«Это правильно, что основным двигателем капиталистического хозяйства является извлечение прибыли. Верно также и то, что извлечение прибыли не является ни целью, ни двигателем нашей социалистической промышленности. Что же, в таком случае, является двигателем нашей индустрии?
Прежде всего, то обстоятельство, что фабрики и заводы принадлежат у нас всему народу, а не ка-питалистам, что фабриками и заводами управляют не ставленники капиталистов, а представители рабочего класса. Сознание того, что рабочие работают не на капиталиста, а на своё собственное государство, на свой собственный класс,— это сознание является громадной двигательной силой в деле развития и усовершенствования нашей промышленности». (И.В.Сталин, Соч., т. 10, стр. 119.).
В 1936 г. к стахановцу кузнецу А. Бусыгину, установившему мировой рекорд производительности труда, обратился представитель заводов Форда: «Я имею к вам, мистер Бусыгин, поручение от Форда пригласить вас работать на его завод в Детройте. Вам там будут созданы самые лучшие условия. Мы вас забросаем золотом». Тов. Бусыгин ответил посланцу Форда:
«Передайте Форду ...что советский рабочий себя за золото но продает. Я работаю для советского народа, для своей великой родины и всю жизнь буду ей служить. Работать для того, чтобы набивать деньгами карманы капиталистов, я не стану. А что касается хороших условий, то я их имею у себя на родине». (А.Бусыгин, Жизнь моя и моих друзей, Профиздат, 1939, стр. 74-75.).
В этом ответе нашли отражение роль рабочего в социалистическом производстве, социалистический характер производственных отношений, новые стимулы и источники развития производительных сил и повышения производительности труда.
На почве социалистических производственных отношений возникло и получило развитие социалистическое соревнование, невиданный ранее могучий источник и двигатель развития производительных сил. Ленин писал в 1918 г.: «Социализм не только не угашает соревнования, а напротив, впервые создает возможность применить его действительно широко, действительно в массовом размере, втянуть действительно большинство трудящихся на арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, обнаружить таланты, которых в народе — непочатой родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами». (В.И.Ленин, Соч., т. 26, изд. 4, стр. 367.).
Ленину и Сталину принадлежит историческая заслуга в том, что они открыли в социалистическом соревновании новую закономерность и движущую силу развития социалистического хозяйства, метод строительства социализма и коммунизма.
Первым массовым выражением социалистического соревнования и творческой инициативы трудящихся в развитии производства явились коммунистические субботники. Новым этапом в развитии социалистического соревнования масс явилось движение рабочих-ударников, развернувшееся в начале первой пятилетки. По призыву коммунистической партии на фабриках, заводах, на новостройках возникли ударные бригады. Они ставили своей задачей ускорить выполнение производственных заданий по выпуску продукции, по срокам строительства. Социалистическое соревнование, зародившееся первоначально в промышленности, на транспорте, в дальнейшем захватило и трудящихся социалистического сельского хозяйства.
Без социалистического соревнования, без ударничества, без великого энтузиазма и героизма в обла-сти труда невозможно было бы добиться в кратчайшие сроки грандиознейших успехов в развитии производительных сил. В июне 1930 г., на XVI съезде ВКП(б), товарищ Сталин говорил:
«Теперь уже не может быть сомнения, что одним из самых важных фактов, если не самым важным фактом, нашего строительства является в данный момент социалистическое соревнование фабрик и заводов, перекличка сотен тысяч рабочих о достигнутых результатах по соревнованию, широкое развитие ударничества.
Только слепые не видят, что в психологии масс и в их отношении к труду произошёл громадный перелом, в корне изменивший облик наших заводов и фабрик». (И.В.Сталин, Соч., т. 12, стр. 314.).
Самым важным в социалистическом соревновании является то, что оно осуществило коренной переворот во взглядах людей на труд, превратило труд из зазорного и тяжелого бремени, каким он считался прежде, в дело чести, в дело славы, в дело доблести и геройства.
В противовес капиталистической конкуренции, порожденной частной собственностью на средства производства, социалистическое соревнование является выражением общественной собственности на средства производства и возникших на ее основе отношений товарищеской взаимопомощи, сотрудниче-ства.
«Социалистическое соревнование и конкуренция,— указывал товарищ Сталин,— представляют два совершенно различных принципа.
Принцип конкуренции: поражение и смерть одних, победа и господство других.
Принцип социалистического соревнования: товарищеская помощь отставшим со стороны передовых, с тем, чтобы добиться общего подъёма.
Конкуренция говорит: добивай отставших, чтобы утвердить своё господство.
Социалистическое соревнование говорит: одни работают плохо, другие хорошо, третьи лучше,— догоняй лучших и добейся общего подъема.
Этим, собственно, и объясняется тот небывалый производственный энтузиазм, который охватил миллионные массы трудящихся в результате социалистического соревнования. Нечего и говорить, что конкуренция никогда не может вызвать чего- либо похожего на подобный энтузиазм масс». (И.В.Сталин, Соч., т. 12, стр. 110 – 111.).
Социалистическое соревнование является коммунистическим методом строительства социализма. Оно развивается вместе с развитием социалистического способа производства. Высшей формой и высшим этапом социалистического соревнования явилось стахановское движение, возникшее в 1935 г.
Стахановское движение зародилось тогда, когда советская промышленность была уже реконструирована на базе новой, передовой техники. Возникновение стахановского движения как массового движения рабочего класса означало, что у нас сформировались новые кадры рабочих, вполне овладевших передовой техникой. «Новые люди из рабочих и работниц, освоившие новую технику, послужили той силой, которая оформила и двинула вперед стахановское движение». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 501.).
Вдохновителем и организатором стахановского движения явилась коммунистическая партия. Партия выдвинула задачу: энтузиазм строительства новых заводов необходимо дополнить энтузиазмом их освоения. Лозунг «овладеть техникой» служил выражением этой исторической задачи. Стахановское движение явилось ответом масс на призыв коммунистической партии и Советского государства.
Стахановское движение — это массовое движение передовых рабочих и колхозников, призванное осуществить и осуществляющее революцию в области производительности труда. Товарищ Сталин говорил на первом Всесоюзном совещании стахановцев в 1935 г.:
«...Социализм может победить только на базе высокой производительности труда, более высокой, чем при капитализме, на базе изобилия продуктов и всякого рода предметов потребления, на базе зажиточной и культурной жизни всех членов общества. Но для того, чтобы социализм мог добиться этой своей цели и сделать наше советское общество наиболее зажиточным,— необходимо иметь в стране такую производительность труда, которая перекрывает производительность труда передовых капиталистических стран. Без этого нечего и думать об изобилии продуктов и всякого рода предметов потребления. Значение стахановского движения состоит в том, что оно является таким движением, которое ломает старые технические нормы, как недостаточные, перекрывает в целом ряде случаев производительность труда передовых капиталистических стран и открывает, таким образом, практическую возможность дальнейшего укрепления социализма в нашей стране, возможность превращения нашей страны в наиболее зажиточную страну». (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 494 – 495.).
Стахановцы — это новаторы, прокладывающие новые пути в развитии производства, в методах труда, в развитии техники. Они раскрыли и показали на деле, что социалистический способ производства обеспечивает высшую производительность труда. Стахановское движение знаменует собой начало куль-турно-технического подъема рабочего класса, оно подрывает самые основы противоположности между умственным и физическим трудом. «Разве не ясно, что стахановцы являются новаторами в нашей промышленности, что стахановское движение представляет будущность нашей индустрии, что оно содержит в себе зерно будущего культурно-технического подъема рабочего класса, что оно открывает нам тот путь, на котором только и можно добиться тех высших показателей производительности труда, которые необходимы для перехода от социализма к ком¬мунизму и уничтожения противоположности между трудом умственным и трудом физическим?». (Там же, стр. 496.).
Дальнейший ход развития стахановского движения целиком подтвердил этот прогноз И. В. Сталина. Те показатели, которые были достигнуты в области производительности труда в середине 30-х годов пионерами стахановского движения—Стахановым, Дюкановым, Сметаниным, Марией Демченко и другими, ныне уже оставлены позади более высокими образцами производительности труда. Стахановское движение выдвинуло тысячи новых имен, Героев Социалистического Труда, ведущих за собой многомиллионную армию трудящихся.
Стахановское движение стало в наше время поистине всенародным, охватившим не только промышленность, транспорт, но и сельское хозяйство СССР. Передовые колхозники-стахановцы, тысячи Героев Социалистического Труда в сельском хозяйстве доказали, что они, как и стахановцы промышленности, в состоянии дать высокую производительность социалистического труда, которая обеспечит стране изобилие предметов потребления. Если бы урожайность всех наших полей была примерно такой же, какой добились десятки тысяч передовиков сельского хозяйства, наша страна получила бы удвоенное количество продуктов сельского хозяйства, стала бы в два раза богаче продуктами питания.
Стахановское движение с каждым годом подымается на все более высокую ступень развития. В настоящее время все более и более широкое распространение получает метод коллективной стахановской работы. У нас уже существуют не только стахановские участки, но и стахановские цехи и заводы. Одним из образцовых стахановских заводов является московский завод измерительных приборов «Калибр».
Социалистическое соревнование направлено не только к увеличению количества продукции, но и к повышению ее качества, к снижению себестоимости. Заводы, фабрики, шахты соревнуются между собой за мобилизацию внутренних резервов, за полное и рациональное использование оборудования, за сверхплановые внутренние накопления для ускорения развития производства, за экономию металла, топлива, электроэнергии, за четкость и ритмичность работы и т. п.
Социалистическое соревнование — важнейший источник развития производительных сил социалистического общества. В нём выражается новое, коммунистическое отношение к труду, глубокий и животворный советский патриотизм. Любовь к советский родине, сознательная забота об ее дальнейшем расцвете являются могущественнейшим источником развития производительных сил. В. М. Молотов 6 ноября 1947 г. говорил:
«Широта размаха и содержание соревнования определяют теперь достигнутый здесь или там уро-вень коммунистического отношения к труду среди советских людей. Всеобщий характер соревнования является важнейшим рычагом подъёма производительности труда». (В.М.Молотов, Тридцатилетие Великой Октябрьской социалистической революции, Госполитиздат, 1947, стр. 27.).
Социалистическое соревнование ныне стало всенародным и охватывает 90% рабочих и служащих, многие миллионы колхозников. Социалистическое государство, поощряя развитие стахановского движения. рост социалистического соревнования, ввело систему премирования и награждений за выдающиеся успехи в области социалистического труда. Только за период с 1945 по 1949 г. орденами и медалями СССР награждено свыше 510 тыс. рабочих, колхозников, ученых, инженеров, врачей, учителей и других работников за выдающиеся успехи в развитии хозяйства, науки, культуры, искусства. За этот же период 4 800 работников промышленности и передовиков сельского хозяйства награждены званием Героя Социалистического Труда.

Наука и её влияние на развитие производительных сил социалистического общества

Огромную и все возрастающую роль в развитии производительных сил социалистического общества играет наука.
Уже капиталистический способ производства знаменовал собой переход от чисто эмпирических, рутинных способов совершенствования техники, орудий производства к сознательному применению в промышленности и сельском хозяйстве данных естествознания. Но вместе с тем капитализм в силу своих антагонистических противоречий ставит, особенно в современную эпоху, препятствия свободному использованию открытий науки и техники для развития производства.
Только социалистический способ производства открыл безграничные возможности для всестороннего использования науки во всех отраслях хозяйства: в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте. Социализм немыслим без всестороннего использования высших достижений науки и техники.
Социалистическое хозяйство все, во всех своих отраслях, снизу доверху строится на научной основе. Вся экономическая политика Советского государства, определяющая направление, характер и темпы развития производительных сил социалистического общества, базируется на точном знании законов общественного развития, на строго научном знании экономических законов развития общества в частности. Советские хозяйственные планы, планы размещения и развития производительных сил — это научные планы. Они разрабатываются на основе марксистской политической экономии, на основе данных естествознания и технических наук.
Знаменитый план ГОЭЛРО (план электрификации РСФСР), который Ленин назвал второй программой партии, а товарищ Сталин — «мастерским наброском действительно единого и действительно государственного хозяйственного плана», был построен на основе высших достижений науки и техники. Главная идея этого плана выражена в словах Ленина: «Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Этот научно обоснованный план, составленный лучшими учеными и специалистами страны под руководством партии Ленина — Сталина, был досрочно претворен в жизнь.
Знаменитые планы сталинских пятилеток также разрабатывались на основе данных науки. Сила народнохозяйственных планов СССР состоит в том, что они научно обоснованы и за ними стоят миллионы людей, сознательных строителей социализма, претворяющих их в жизнь.
Современное размещение производительных сил СССР осуществлено на основе указаний Ленина и Сталина, на научной основе. Без тщательного изучения, обследования природных богатств страны нельзя было создать второй угольно-металлургической базы на востоке СССР, нельзя было создать такие новые промышленные центры, как «Второе Баку», Балхашстрой и другие.
Роль науки в развитии производительных сил социалистического общества особенно ярко обнаруживается в развитии сельского хозяйства. При капитализме частная собственность на землю, анархия производства, стихийная сила рынка на каждом шагу ставят препятствия широкому применению агрономической науки и передовой техники в земледелии. Крестьянин, фермер в своем карликовом хозяйстве не в состоянии использовать ни передовой сельскохозяйственной техники (трактор, комбайн), ни достижений биологической и агрономической науки.
Даже буржуазные ученые вынуждены говорить о противоречии между современными достижениями агрикультуры и отсталостью сельскохозяйственного производства. Так, например, английский ученый Даниэль Холл в статье «Наука и сельское хозяйство» пишет: «Раньше говорили, что величайшим благодетелем общества был человек, который вырастил два колоса вместо одного. В наше время, когда народы (следовало бы сказать — капиталистические монополии и буржуазные правительства, находящиеся на службе монополий.— Ф. К.) вырабатывают соглашения об ограничении производства и даже об уничтожении продуктов земледелия, — дело обстоит иначе. Теперь человек науки, занимающийся агрикультурой, чувствует себя виноватым перед обществом. В течение двух поколении его упрашивали повышать плодородие земли и уменьшать издержки производства. Теперь же американский профессор агрикультуры пишет мне: «Десять миллионов акров хлопчатника и несколько тысяч акров табачных плантаций были запаханы. Последний план состоит в том, чтобы уничтожить около пяти миллионов свиней весом меньше ста фунтов и двести тысяч свиноматок. Если это принесет национальное процветание, то я свою жизнь потратил зря»». (Сборник «Наука в тупике», Соцэкгиз, 1938, стр. 43.).
Судьба великих агробиологических открытий Докучаева, Костычева, Тимирязева, Мичурина, Вильямса в условиях царской России может служить примером того, какие препятствия ставит капитализм применению науки в сельском хозяйстве. Только в условиях социализма эти открытия получили широчайшее применение.
Социалистическое сельское хозяйство явилось основой расцвета советской сельскохозяйственной науки. Никогда еще в истории ни в одной стране ученые не имели такой базы для своих научных исследований, как в условиях социализма. Нигде, ни в одной стране сельскохозяйственная наука не имела и не имеет столько приверженцев, последователей, поборников, энтузиастов, как в Советской стране. Миллионы колхозников являются проводниками учения Мичурина, Лысенко, Вильямса, Докучаева в сельском хозяйстве.
Ярким примером новой роли науки в развитии производительных сил в социалистическом обществе может служить принятый в октябре 1948 г. грандиозный сталинский план борьбы с засухой, план создания полезащитных лесонасаждений, водоемов и применения агрономических мероприятий, обеспечивающих устойчивые высокие урожаи. План полезащитных лесонасаждений и травопольной системы земледелия основан на многолетнем опыте научно-исследовательских институтов, передовых колхозов и совхозов; в него входят следую¬щие основные мероприятия:
«а) посадка защитных лесных полос на водоразделах, по границам полей севооборотов, по склонам балок и оврагов, по берегам рек и озёр, вокруг прудов и водоёмов, а также облесение и закрепление песков;
б) правильная организация территории с введением травопольных полевых и кормовых севооборотов и рациональным использованием земельных угодий;
в) правильная система обработки почвы, ухода за посевами и, прежде всего, широкое применение чёрных паров, зяби и лущения стерни;
г) правильная система применения органических и минеральных удобрении;
д) посев отборными семенами приспособленных к местным условиям высокоурожайных сортов;
е) развитие орошения на базе использования вод местного стока путём строительства прудов и водоёмов». (О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоёмов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах европейской части СССР», Госполитиздат, 1948, стр. 3 – 4.).
Этот грандиозный план, рассчитанный на три пятилетки, успешно выполняется трудящимися под руководством Советского государства и коммунистической партии, при участии деятелей советской агробиологической науки. В противовес капитализму с его хищническим отношением к почве, превращающим плодороднейшие районы в своеобразные «зоны Сахары», осуществление советского плана преобразования природы, опирающегося на высшие достижения современной науки и техники, сохраняет и увеличивает плодородие почвы, ограждает сельское хозяйство от «капризов» природы, от всяких неожиданностей и случайностей. Этот план обеспечит устойчивые высокие урожаи — одну из важнейших основ изобилия продук¬тов питания.
Социалистический способ производства обеспечивает непрестанное, безграничное развитие производительных сил, такое развитие, перед которым померкнет все достигнутое человечеством в течение предшествующей истории.
Ярким примером нарастающего размаха развития производительных сил социалистического обще-ства служит начало строительства двух величайших гидроэлектростанций на Волге — Куйбышевской и Сталинградской, а также строительства Главного Туркменского канала Аму-Дарья — Красноводск и Южно-Украинского и Северо-Крымского каналов.
Одним из символов строительства социализма на первом этапе развития советского общества был «Волховстрой». Затем гигантский «Днепрострой» оставил далеко позади «Волховстрой». В настоящий период постепенного перехода от социа¬лизма к коммунизму строительство могущественных гидростанций на Волге выражает новый, высший этап в развитии производительных сил социалистического общества. Строительство этих гидростанций означает дальнейший важный этап в развитии технической, материальной базы коммунизма.
Две новые гидроэлектростанции на Волге дадут 20 млрд. киловатт-часов дешёвой электроэнергии для промышленности, для городов. Мощность двух новых гидростанций на Волге превзойдёт мощность всех современных электростанций Италии, Швеции и Швейцарии, вместе взятых.
Но не только в этом состоит значение новых электростанций. Новые гидротехнические сооружения на Волге, на Днепре и Аму-Дарье дадут возможность создать мощную оросительную систему, позволяющую обводнить около 20 млн. гектаров земли. Гидростанции на Волге, Днепре и Аму-Дарье дадут возможность ускорить процесс электрификации сельского хозяйства.
Гидростанции на Волге, Днепре и Аму-Дарье — это важный этап в строительстве коммунизма, один из показателей могучего развития производительных сил социалистического общества.
Опираясь на новые, невиданные ранее закономерности и движущие мотивы развития производительных сил, овладевая этими экономическими законами, социалистическое государство под руководством коммунистической партии организует ускоренное развитие производительных сил, необходимых для перехода к полному коммунизму.

| Оглавление |



ГЛАВА ШЕСТАЯ
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ КЛАССОВ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ

| Оглавление |



1. Значение марксистско-ленинской теории классов и классовой борьбы

Марксизм показал, что вся предшествующая история человечества (за исключением истории первобытного общества, ещё не знавшего классового деления) является историей борьбы классов.
Марксистская теория классов и классовой борьбы позволила открыть закономерность в кажущемся хаосе исторических событий, причины революционных движений масс, приводящих к социальным революциям. «Только изучение совокупности стремлений всех членов данного общества или группы обществ способно привести к научному определению результата этих стремлений. А источником противоречивых стремлений является различие в положении и условии жизни тех классов, на которые каждое общество распадается». (В. И. Ленин, Соч., т. 21, изд. 4, стр. 41.)
Исторический материализм объясняет классовую структуру общества характером и особенностями способа производства.

Коренное отличие марксистско-ленинской теории классов и классовой борьбы от предшествовавших теорий

О том, что общество делится на богатых и бедных, имущих и неимущих, знали задолго до Маркса и Энгельса. Однако основы классового деления, его коренные причины оставались скрытыми. Во всех предшествующих капитализму антагонистических общественно-экономических формациях разделение на классы выступало в форме разделения на сословия, было прикрыто правовой (юридической) оболочкой, освящено традицией, правом, религией. Только с возникновением и развитием капиталистических отношений классовое расчленение обнажилось: в обществе все в большей и большей мере выступало разделение на два противоположных класса, один из которых владеет средствами производства, а другой — лишен их, обладая лишь своей рабочей силой. В эту эпоху, в эпоху капитализма, и были сделаны первые попытки вскрыть основу классового деления.
Крупнейшие представители английской буржуазной политической экономии конца XVIII и начала XIX в. — Адам Смит и Давид Рикардо пытались доказать, что деление капиталистического общества на классы — не случайное явление, что оно связано с экономическими отношениями. Смит утверждал, что весь общественный продукт распадается на три части — ренту, заработную плату и прибыль и «составляет доход трех различных классов народа: тех, кто живет на ренту, тех, кто живет на заработную плату, и тех, кто живет на прибыль с капитала. Это три главных, основных и первоначальных класса в каждом цивилизованном обществе». Таким образом, существование классов землевладельцев, пролетариев и капиталистов Смит объяснял различными источниками, способами получения дохода.
Хотя эта попытка открыть экономическую основу классового деления представляла шаг вперед в изучении общества, она еще не вскрывала действительных причин классового деления, ибо они лежат не в сфере распределения, а в сфере производства. К тому же у Смита и у Рикардо деление общества на три класса — землевладельцев, капиталистов, пролетариев — выступало как естественное и вечное. Ни Смит, ни Рикардо не видели того, что разделение общества на классы сложилось исторически.
Французские буржуазные историки 20 — 30-х годов XIX в., т. е. периода феодальной реставрации, Тьерри, Минье, Гизо подошли к анализу классов с другой стороны. Многообразные события буржуазных революций XVII — XVIII вв. рассматривались этими историками как проявление борьбы классов и прежде всего как результат борьбы «третьего сословия» против феодалов. Ключ к пониманию политической истории они искали в гражданском быте людей, т. е. в экономических условиях существования различных классов. Однако и французские историки подобно английским экономистам не сумели вскрыть подлинную основу классового расчленения. Происхождение классов они объясняли завоеванием, тем, что один народ, покорив другой, стал господствующим классом. Классовую борьбу эти буржуазные историки признавали «законной» и необходимой лишь до тех пор, пока ее вела буржуазия против феодалов; что же касается классовой борьбы пролетариата против буржуазии, то ее они считали «величайшим злом», «социальным бичом».
Не способны были создать научную теорию классов и утопические социалисты. Они подвергали острой критике капиталистический строй, но, будучи идеалистами в понимании общественных явлений, не могли понять материальную экономическую основу классового деления. Вследствие этого у утопических социалистов не было ясного представления о расчленении общества на классы. Так, например, Сен-Симон считал, что французское общество делится на два класса: «праздных» (тунеядцев) и «промышленников» (трудящихся). К последним Сен-Симон относил всех занятых в производстве как в качестве рабочих, так и в качестве предпринимателей. Противоречия между пролетариями и предпринимателями казались Сен-Симону несущественными, он считал возможным примирить эти противоречия и установить «идеальный промышленный строй», в котором «промышленники» станут первым классом. На взглядах Сен-Симона, как и других утопических социалистов начала XIX в., лежал отпечаток незрелости капиталистических отношений, когда противоположность между буржуазией и пролетариатом еще недостаточно проявилась.
Чтобы выработать научную теорию классов, нужно было стать на позиции нового класса, последо-вательно революционного, заинтересованного в уничтожении всякой эксплуатации и способного ввиду этого безбоязненно вскрыть глубочайшие основы классового деления. Идеологами такого класса — революционного пролетариата — и выступили Маркс и Энгельс.
В противоположность буржуазным теориям, увековечивавшим классовое деление, Маркс и Энгельс не рассматривали классы как нечто вечное и незыблемое, а, напротив, открыли исторически преходящий характер каждой формы классового общества и классового деления вообще. Они впервые открыли связь между разделением общества на классы и условиями материальной жизни общества, показали, что существование классов вытекает из способа производства, господствующего в данном обществе.
«Что касается меня, — писал Маркс Вейдемейеру 5 марта 1852 г., — то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собой. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, 1947, стр. 63.)
Значение марксистско-ленинской теории классов и классовой борьбы заключается в том, что она дает научную основу для политики, тактики пролетариата и указывает ему пути борьбы за социализм. Марксизм впервые с научной точностью определил положение и роль каждого из классов капиталистического общества и с полной ясностью выразил историческую роль пролетариата как единственного класса, способного возглавить борьбу за свержение капитализма, за создание бесклассового коммунистического общества. Маркс и Энгельс всесторонне, научно доказали, что классовая борьба пролетариата с необходимостью ведет к завоеванию им политической власти, к установлению диктатуры пролетариата, которая является важнейшим орудием для построения коммунизма.
«Тактической основой научного социализма, — указывал товарищ Сталин, — является учение о непримиримой классовой борьбе, ибо это — лучшее оружие в руках пролетариата. Классовая борьба пролетариата — это то оружие, при помощи которого он завоюет политическую власть и затем экспроприирует буржуазию для установления социализма». (И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 353.)
Марксистско-ленинская теория классов и классовой борьбы является надежным идейным оружием революционной партии пролетариата.

| Оглавление |



2. Определение классов

Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин показали, что источник классового деления общества нужно искать в характере способа производства. В соответствии с достигнутым уровнем развития производительных сил между людьми устанавливаются определенные производственные отношения. Состояние производственных отношений характеризуется тем, в чьем владении находятся средства производства: в распоряжении всего общества или отдельных лиц, групп, классов, использующих средства производства для эксплуатации других лиц, групп, классов.
Если средства производства находятся в распоряжении всего общества (как это, например, было при первобытно-общинном строе), то нет почвы для существования общественных классов. Если средства производства находятся в собственности той или иной части общества (как это имеет место при рабовладельческом, феодальном или капиталистическом строе), то общество разделено на классы. Главная, решающая черта классового общества — разделение общества на такие группы, из которых одни владеют средствами производства, а другие частично или полностью лишены их. Это и дает возможность одной части общества присваивать себе труд другой.
Наиболее глубокое и всестороннее определение классов дал В. И. Ленин в брошюре «Великий почин»: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства». (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 388.)
Итак, Ленин указывает, что классы различаются друг от друга прежде всего своим местом в исторически определенной системе общественного производства. Это значит, что каждый класс связан с тем или иным исторически определенным способом производства. Каждому антагонистическому способу производства свойственно свое разделение общества на классы: рабовладельческому способу производства — разделение на рабовладельцев и рабов, феодальному — на феодалов и крепостных, капиталистическому — на капиталистов и пролетариев. Внутри каждой системы общественного производства эти классы занимают диаметрально противоположное положение: один из них является господствующим, другой — подчиненным.
Различие места в системе общественного производства вытекает из различного отношения классов к средствам производства. Господствующий класс обладает монополией на средства производства, т. е. ему принадлежит собственность на все или по крайней мере на важнейшие средства производства, тогда как угнетенный класс полностью или частично лишен собственности на средства производства. Как отмечает Ленин, отношение классов к средствам производства большей частью закрепляется и оформляется в законах: государство охраняет собственность господствующего класса. Так, например, при капитализме закон стоит на страже частной собственности как экономической основы капиталистического строя, объявляя ее «священной и неприкосновенной».
Из различного отношения к средствам производства как коренного, решающего признака вытекают и все остальные признаки классов, в том числе и роль классов в общественной организации труда. Господствующие, эксплуататорские классы, составляющие меньшинство населения, сосредоточивают в своих руках управление производством, заведывание государственными делами, превращают умственный труд в свою монополию, тогда как огромное большинство населения, принадлежащее к угнетенным, эксплуатируемым классам, обречено на изнуряющий, тяжелый физический труд.
Тот класс, который владеет средствами производства, как правило, руководит производством. Маркс отмечал в «Капитале»: «Капиталист не потому является капиталистом, что он управляет про-мышленным предприятием, — наоборот, он становится руководителем промышленности потому, что он капиталист. Высшая власть в промышленности становится атрибутом капитала, подобно тому как в феодальную эпоху высшая власть в военном деле и в суде была атрибутом земельной собственности». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 339.)
В эпоху империализма в среде господствующих классов выделяется обширный слой рантье, который живет доходами с ценных бумаг, «стрижкой купонов». Это паразитический слой, который не выполняет никакой организаторской роли в производстве. Растущий паразитизм буржуазии свидетельствует о том, что этот класс уже отжил свое время, что он не только не нужен производству, но прямо мешает его развитию и, следовательно, должен быть насильственно устранен.
Различным отношением к средствам производства определяется также различие в способах получения и размерах той доли общественного богатства, которой располагает каждый класс. Так, например, капиталист получает свой доход в виде прибыли на вложенный им в предприятие капитал путем присвоения прибавочной стоимости, произведенной наемным рабочим. Напротив, наемный рабочий, пролетарий, получает свой доход в виде заработной платы, которая едва возмещает стоимость его рабочей силы.
Эксплуататорские классы, представляющие ничтожное меньшинство населения, присваивают, как правило, большую часть народного дохода. В царской России в 1913 г. эксплуататорские классы, составлявшие 15,9% населения страны, присваивали 75% народного дохода, а трудящиеся, составлявшие 84,1% населения, получали лишь 25% народного дохода. Таким же приниженным остается и поныне положение трудящихся в капиталистических странах. В США накануне второй мировой войны трудящиеся, составлявшие 78,6% населения, получали 44,4% народного дохода; в Англии трудящиеся, составлявшие 88,2% населения, располагали 40,8% народного дохода. Вторая мировая война и послевоенный период еще более углубили эту противоположность между богатством меньшинства и нищетой большинства. Чудовищно возросли прибыли американских монополистов, которые составили за 1940 — 1948 гг. 106,8 млрд. долларов (не считая налогов). Эта сумма более чем в полтора раза превышает весь народный доход США за предвоенный 1938 г. В то же время резко сократилась доля рабочего класса в народном доходе, и снизился его жизненный уровень. Более 80% населения США не имеют необходимого минимума средств для поддержания нормального существования.
Исходя из способа производства как решающей основы классового деления, исторический материа-лизм приходит к признанию непримиримости интересов антагонистических классов. Различие места в укладе общественного хозяйства, указывает Ленин, дает возможность одному классу присваивать себе труд другого, что и делает их интересы объективно непримиримыми, порождая между ними непримиримую классовую борьбу.
Для современной буржуазной социологии характерно то, что при определении классов полностью игнорируется материальная основа классового деления. Все усилия буржуазных социологов направлены к тому, чтобы доказать недоказуемое: будто на базе буржуазной «демократии» исчезает противоположность классов. Существование классов буржуазные социологи связывают не с условиями материальной жизни людей, а с теми или иными сторонами их психической жизни. Так, например, американские социологи Уорнер и Лант в книге «Социальная система современного общества» (1942) утверждают, что основой для различения классов является не их положение в экономической системе общества, а их социальный «ранг». В соответствии с этим Уорнер и Лант разделили население обследованного ими американского города на 6 классов, которым даже не дали названий, а именуют их как «наивысший», «высший», «средний» и т. д. Принадлежность к тому или иному классу, уверяют они, определяется не столько богатством, сколько социальными связями человека, тем, с кем он общается, и т. д. Таким образом, деление капиталистического общества на два враждебных друг другу класса подменяется неопределенным делением людей на «ранги», чтобы скрыть, замазать коренной классовый антагонизм между буржуазией и пролетариатом. Однако жизнь все нагляднее раскрывает картину ожесточенной классовой борьбы в капиталистических странах, беспощадно разоблачая все вымыслы ученых лакеев империализма и подтверждая истинность марксистско-ленинской теории классов.

| Оглавление |



3. Происхождение классов

Классы и классовое неравенство рассматриваются многими буржуазными социологами как вечное и естественное явление, вытекающее из «природы» человека. Такой взгляд не имеет ничего общего с наукой, а служит лишь оправданию классового господства буржуазии.
В действительности классы — продукт исторического развития, они не вечны. Возникновению классового общества повсеместно предшествовал первобытно-общинный строй, при котором не было ни разделения людей на классы, ни эксплуатации человека человеком. Из разложения первобытно-общинного строя возникли первые классовые общества. На Востоке — в древнем Египте их возникновение датируется концом пятого и началом четвертого тысячелетий до н. э. В Европе классовое общество появилось намного позднее: на Крите — во втором тысячелетии, а в древней Греции — не раньше начала первого тысячелетия до н. э. История классового общества охватывает, следовательно, всего около 6 — 7 тыс. лет и представляет относительно небольшой отрезок человеческой истории. Но за эти несколько тысячелетий человечество прошло несравненно больший путь развития, чем за все предшествовавшие сотни тысяч лет своего существования.

Предпосылки возникновения классов

Первой предпосылкой появления классов было увеличение производительности труда. «Пока производительность труда не достигла определенного уровня, — указывал Маркс, — в распоряжении рабочего нет того избыточного времени, без которого невозможен прибавочный труд, невозможны, следовательно, и капиталисты, но невозможны в то же время и рабовладельцы, феодальные бароны, одним словом — какой бы то ни было класс крупных собственников». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 514 — 515.)
Развитие производительных сил привело к тому, что стало возможным часть производимого про-дукта отчуждать от работника, одним людям жить за счет труда других. Эта возможность преврати-лась в действительность в результате появления общественного разделения труда, а вместе с ним — частной собственности на средства производства, что и явилось второй важнейшей предпосылкой классового деления общества. С появлением частной собственности стало неизбежным имущественное неравенство внутри общины: отдельные роды и семьи богатели, другие нищали и оказывались в экономической зависимости от первых. Этим и были созданы предпосылки для возникновения классов.

Пути образования классов

Первым расчленением общества на классы было разделение на рабовладельцев и рабов. Рабство возникло первоначально путем обращения военнопленных в рабов. Возникновение рабства предполагало уже сравнительно высокую ступень экономического развития общества. До того как общество достигло этой ступени, вооруженные столкновения между племенами не приводили к появлению рабства; пленных съедали, убивали, иногда принимали в общину как равноправных членов.
Превращать пленных в рабов могли лишь тогда, когда: 1) производительность труда настолько возросла, что пленный стал производить больше, чем необходимо для его физического существования, и 2) возникла потребность в привлечении дополнительных рабочих рук. Оба эти условия начали складываться на той общественной ступени, когда получило значительное развитие скотоводство, земледелие и домашнее ремесло. Первые зачатки рабства развились в рамках патриархальной родовой общины. Это было домашнее, или патриархальное, рабство, при котором раб использовался в качестве домашней прислуги, челяди. По свидетельству путешественников, такой характер рабство носило, например, у гиляков и ульчей; в рабство у них обращались исключительно чужеплеменники. Общая численность рабов была сравнительно невелика. Рабский труд имел подчиненное значение: рабы использовались главным образом на домашних работах, основная производственная работа по-прежнему выполнялась свободными членами рода. Рабы считались помощниками своих хозяев, жили в одном доме с ними, питались той же пищей, иногда даже вступали в брак со свободными. Рабство еще не было наследственным. У племен, достигших более высокого развития (например, у индейцев северо-западного побережья Северной Америки), рабство начало принимать уже иную форму. Значительно увеличилось число рабов. Рабский труд стали применять в наиболее важных областях производства. Получила значительное развитие работорговля; рабы наряду со скотом и другими товарами служили предметом обмена между племенами. Рабство стало наследственным, дети рабов должны были навсегда оставаться рабами. Впоследствии на смену патриархальному рабству, еще уживавшемуся с родовыми отношениями, пришла новая форма рабства. «...Рабство, только возникавшее и бывшее спорадическим на предыдущей ступени развития, становится теперь существенной составной частью общественной системы; рабы перестают быть простыми помощниками; десятками их гонят теперь работать на поля и в мастерские». (Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, Госполитиздат, 1949, стр. 169.)
Развитие рабства подрывало первобытное равенство членов рода и способствовало росту имуще-ственного расслоения среди свободного населения. Расширившаяся работорговля, военные походы за рабами представляли множество удобных случаев для обогащения отдельных лиц. Собственниками рабов становились вожди племени и главы состоятельных семей. Используя труд рабов, они имели возможность еще быстрее умножать свое богатство. Так из массы членов рода выделялась родовая знать, как, например, эвпатриды в Греции, знатные у древних германцев и т. д.
Выделению родовой знати в сильной мере способствовало учащение войн. Участившиеся войны привели к созданию военной дружины. Военный вождь собирал вокруг себя толпу предприимчивых и жаждавших добычи молодых людей, превращал их в отряды телохранителей, в постоянное, готовое к бою войско. Такие постоянные дружины существовали, например, у древних германцев. Как указывает Энгельс, в них содержался уже зародыш упадка старинной народной свободы, во-первых, потому, что они явились зачатком особой вооруженной власти, находившейся в распоряжении военного вождя, во-вторых, потому, что их организацию можно было сохранить только путем постоянных войн и разбойничьих набегов. Еще Тацит в своем описании древних германцев заметил, что «прокормить большую дружину можно только грабежом и войной». Грабительские войны усиливали власть верховного военачальника и других вождей. С усилением их власти, с укреплением военной дружины эти органы родового строя начали отрываться от породившего их общества, их интересы оказались в противоречии с интересами массы населения.
Обособлению племенной знати способствовала также наследственность общественных должно-стей. Вошедшее в обычай замещение родовых должностей членами определенных семей превратилось в мало оспариваемое право этих семей на занятие общественных должностей. Эти семьи, и без того могущественные благодаря своему богатству, начали складываться в особый привилегированный класс.
Так наряду с расчленением общества на рабов и рабовладельцев сложилось и другое классовое деление, возникла противоположность между богатыми и бедными, «благородными» и простым народом. Эта противоположность вполне отчетливо выступает, например, в греческом обществе в эпоху Гомера. Верхний слой общества составляли родовая знать, главы родов, обычно входившие в состав старейшин, и базилевсы, выполнявшие функции военачальников, судей и верховных жрецов. Гомер именовал их «владыками богатых», «обладателями нив хлебородных», «садов плодоносных», называл их «равными богам», «благородными», «хорошими», «жирными», «тучными» людьми и противопоставлял «худородным», «дурным» людям. Основную массу населения в гомеровской Греции составлял простой народ — «демос», состоявший из свободных земледельцев и ремесленников.
Дальнейшее развитие привело к усилению господства родовой знати и разорению массы свободного населения, попадавшего в долговую зависимость от богатых. В VII — VI вв. до н. э. на полях Аттики повсюду торчали столбы с надписями, извещавшими, что этот участок земли заложен такому-то лицу. По свидетельству Аристотеля, «бедные находились в порабощении не только сами, но также и дети и жены. Назывались они пелатами и шестидольниками (Это название объяснялось тем, что они должны были отдавать владельцу земли пять шестых урожая. — Г. Г.), потому что на таких арендных условиях обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля была в руках немногих. При этом, если эти бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих и детей». (Аристотель, Афинская полития, Соцэкгиз, 1936, стр. 29 — 30.)
Господство родовой знати, эксплуатировавшей своих же сородичей, стало с течением времени невыносимым. Между тем развитие производства, рост торговли, увеличение населения разрушали прежнее единство рода и племени. Благодаря разделению труда выросли города — центры ремесла и торговли. Развитие производства и торговли вело к образованию в городах нового слоя богатых — промышленников и купцов, успешно конкурировавших со старой, родовой знатью.
В ряде политических революций, начиная с преобразований Солона и кончая переворотом Клисфена, в Афинах были разрушены остатки старого, родового строя. Родовая знать была оттеснена и уступила место новому эксплуататорскому слою, не связанному рамками родовых отношений. В результате этого народившееся в Афинах классовое общество освободилось от оболочек родовых отношений, и на первое место выступил антагонизм между основными классами рабовладельческого общества — рабовладельцами и рабами.

Критика теории насилия

В буржуазной социологии распространена теория, объясняющая происхождение классов насилием. Один из сторонников этой теории, Дюринг, утверждал, что истинное начало частной собственности — это захват имущества по праву сильного. Порабощение одних людей другими объявлялось последователями этой теории результатом завоевания. Многие из них добавляли к этому, что народы делятся на «высшие» и «низшие» расы, что побеждает всегда «высшая» раса, которая подчиняет и покоряет себе «низшую» расу.
Эта антинаучная и реакционная теория получила распространение еще в прошлом веке, но особенно широко пропагандируется империалистической буржуазией в XX в. Теория насилия служит идеологам империализма «обоснованием» права на военные захваты и подавление народов зависимых стран. Эта теория занимала видное место в человеконенавистнической идеологии фашизма, а ныне используется империалистами США и Англии.
Еще Маркс и Энгельс вскрыли полную несостоятельность теории насилия и подвергли ее уничтожающей критике. Возникновение частной собственности, указывал Энгельс в «Анти-Дюринге», не было результатом обмана или насилия. Институт частной собственности должен был существовать раньше, чем грабитель получил возможность присваивать себе чужое имущество: «...насилие, хотя и может сменить владельца имущества, но не может создать частную собственность как таковую». (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 152.) Насилием никогда не определяется характер присвоения чужого имущества. «И способ грабежа опять-таки определяется способом производства», — указывает Маркс. (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XII, ч. 1, стр. 188.) Как будет использовано захваченное имущество, в чью собственность оно поступит, это зависит от господствующих общественных отношений, а вовсе не от самого факта насилия. Так, например, первоначально имущество, захваченное на войне, обращалось в общественную, а не в частную собственность. По свидетельству М. Ковалевского, у осетин военная добыча — скот, рабы — была объектом общего присвоения. Военнопленный становился рабом всей общины, продукты его труда поступали в общую казну. (См. М. Ковалевский, Современный обычай и древний закон, М. 1896, т. I, стр. 127.) Только с течением времени, когда внутри общины появляются частнособственнические отношения, военная добыча становится средством личного обогащения и ускоряет рост имущественного неравенства. Из этого видно, что сам по себе факт насилия еще не объясняет возникновения частной собственности.
Как показывает история, классы возникали и у тех народов, где не было никакого завоевания (об этом наглядно свидетельствует приведенный выше пример возникновения классов в Афинах). Когда же завоевание действительно имело место, то его результаты определялись тем, на какой ступени экономического развития находились завоеватель и завоеванные. Почему, например, завоевание Рима варварскими племенами способствовало крушению рабовладельческого строя и подготовке условий для формирования в дальнейшем феодального строя? Это объясняется не фактом завоевания, а прежде всего теми историческими условиями, при которых завоевание совершалось.
Отвергая теорию насилия, основоположники марксизма вместе с тем указывали, что насилие играло и играет значительную роль в истории. Насилие не было первопричиной появления частной собственности, классового деления общества и классовой эксплуатации, но оно способствовало их усилению и закреплению. Насилие играло в истории также и другую, а именно революционную роль. По выражению Маркса, насилие являлось повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. При помощи насилия революционные классы ломали отжившие отношения старого общества. Однако ни в том, ни в другом случае насилие не было самодовлеющей силой; прежде чем стать причиной изменения экономических отношений, оно являлось их следствием.

| Оглавление |



4. Классовая структура рабовладельческого, феодального и капиталистического общества

Способ производства и классовая структура общества

Сущность классовой эксплуатации состоит в присвоении одной частью общества, владеющей средствами производства, труда непосредственных производителей. «Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, — указывал Маркс, — рабочий, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства, будет ли этим собственником афинский... [аристократ], этрусский теократ... [римский гражданин], норманский барон, американский рабовладелец, валашский боярин, современный лэндлорд или капиталист». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 240.)
Каждому антагонистическому способу производства присуща особая форма присвоения чужого труда, особый способ классовой эксплуатации. Какие именно средства производства становятся объектом классовой монополизации (земля, орудия труда или сам работник, рассматриваемый как средство производства), — это зависит от конкретных исторических условий, от особенностей данного способа производства, от уровня развития производительных сил. А в связи с этим изменяются и способы эксплуатации.
Рабство, крепостничество, наемный труд образуют три сменяющие друг друга способа эксплуата-ции, характеризующие ступени развития классового общества. «Рабство — первая форма эксплуатации, присущая античному миру, — говорил Энгельс; — за ним следуют: крепостное право в средние века, наемный труд в новое время. Таковы три великие формы порабощения, характерные для трех великих эпох цивилизации». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 307.)
Рабовладельцы и рабы, феодалы и крепостные крестьяне, буржуа и пролетарии — это основные классы соответствующих общественно-экономических формаций. Их существование непосредственно вытекает из того способа производства, который характерен для данной общественно-экономической формации. Без них этот способ производства невозможен. Это классы-антагонисты, в их взаимоотношениях и борьбе выражается основное противоречие данного способа производства.
Каждый из антагонистических способов производства порождает лишь два основных класса. Однако наряду с господствующим способом производства в классовых формациях могут сохраняться и остатки прежних способов производства или возникать ростки новых способов производства в виде особых укладов хозяйства. С этим связано существование неосновных, переходных классов.
Из объективного положения каждого класса в системе общественного производства вытекает и его социальная роль. Является ли данный класс революционным или консервативным, заинтересован ли он в ниспровержении или в упрочении существующего общественного порядка, это зависит от занимаемого им места в исторически определенной системе общественного производства, от исторической ступени развития данного способа производства.
«История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов», — указывали Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии», характеризуя классовые общества. (К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии, Госполитиздат, 1950, стр. 32.) Борьба классов пронизывает собою всю историю классового общества. Ее результатом являлось, как указывали авторы «Манифеста», революционное переустройство всего общественного здания или общая гибель борющихся классов.
Классовая борьба является движущей силой развития классового общества. Только через борьбу классов осуществляется переход от одного способа производства к другому. Смена одного общественного строя другим, более высоким общественным строем происходит путем революции, представляющей самую острую форму столкновения классов.
Классы никогда добровольно не сдаются. Реакционные классы, выступающие как носители отживших производственных отношений, не уходят добровольно со сцены. Революционным классам приходится силой свергать их господство, устанавливать свою власть, чтобы упразднить старые производственные отношения и утвердить новые.
Поэтому без ожесточенной борьбы с отжившими классами ни одна великая революция не могла довести до конца своих задач, а новый общественный строй всегда рождался из старого в жестоких муках борьбы. В беседе с английским писателем Уэллсом И. В. Сталин говорил:
«Вы правильно констатируете, что старый мир рушится. Но Вы не правы, когда думаете, что он рухнет сам собой. Нет, замена одного общественного порядка другим общественным порядком является сложным и длительным революционным процессом. Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10, стр. 607.)

Классовая структура докапиталистических обществ

При первых двух формах эксплуатации — рабстве и крепостничестве — производитель являлся в той или иной степени лично зависимым и приравнивался к средствам производства.
Раб представлял собственность рабовладельца, которая ничем не отличалась от собственности на вещь. Присвоение прибавочного продукта в рабовладельческом обществе осуществлялось посредством прямого принуждения. С этим в свою очередь были связаны крайне грубые и жестокие формы эксплуатации.
В рабовладельческих обществах существовали не только основные классы — рабовладельцы и рабы, но и мелкие земледельцы — крестьяне, а также ремесленники, сохранившиеся от патриархальной эпохи. По мере развития рабовладельческого способа производства, роста торгово-денежных отношений крестьяне разорялись, попадали в долговую зависимость от ростовщиков, вытеснялись более дешевым рабским трудом. История рабовладельческого общества знает немало революционных движений крестьян, пытавшихся отстоять себя от крупных землевладельцев. Такой характер имело, например, в Риме движение крестьян, возглавлявшееся братьями Гракхами (133 — 123 гг. до н. э.). Маркс указывал, что «в античном мире классовая борьба разыгрывается преимущественно в форме борьбы между должником и кредитором и в Риме кончается гибелью должника-плебея, который замещается рабом». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 142.) Это приводит к еще большему обострению основного противоречия рабовладельческого общества — антагонизма между рабами и рабовладельцами.
История рабовладельческого общества заполнена борьбой рабов против своих угнетателей. Из истории древней Греции известны, например, восстания рабов в Аргосе в 494 г. до н. э., восстания в городах Сицилии, в Спарте и т. д. Восставшие рабы иногда объединялись с беднотой из свободных и совместно боролись против своих угнетателей. Из истории древнего Рима также известны многочисленные восстания рабов, например восстания под руководством Евна и Клеона в Сицилии в 138 — 132 гг. до н. э., восстание рабов и свободных под предводительством Аристоника в Малой Азии и, наконец, величайшее восстание рабов древности под предводительством Спартака, в котором участвовало более 100 тыс. рабов и которое продолжалось около трех лет (74 — 71 гг. до н. э.).
Революционные движения рабов в конце концов подорвали рабовладельческий строй и привели его к гибели. Ослабленная изнутри противоречиями рабовладельческого способа производства, под ударами революции рабов и натиском варварских племен извне рабовладельческая Римская империя в конце V в. пала. Однако революция рабов, сыгравшая крупную историческую роль в ликвидации рабовладельческого строя, не увенчалась и не могла увенчаться победой рабов и приходом их к власти. Это объясняется тем, что класс рабов не был носителем нового, более прогрессивного способа производства. Рабы мечтали освободиться от рабства, но не были в состоянии создать новое общество, не могли даже ясно понять, к чему приведет их борьба.
Классовая борьба в рабовладельческом обществе и высшая форма этой борьбы — революция рабов — подготовили переход к феодальному обществу, постепенно сложившемуся на развалинах Римской империи.
На смену рабовладельческой форме эксплуатации явилась феодальная. В отличие от раба крепостной крестьянин уже располагал своим небольшим хозяйством, некоторыми орудиями производства. Однако феодал был собственником главного средства производства — земли, что и давало ему возможность присваивать труд крестьянина. Феодальная система хозяйства, так же как и рабовладельческая, предполагала личную зависимость производителя. В феодальной деревне производство осуществлялось руками класса крепостных крестьян.
Производство в феодальном городе осуществлялось ремесленниками, сословно организованными в цехи и корпорации. В городах позднего средневековья цеховые мастера превратились в слой эксплуататоров, а подмастерья — в эксплуатируемую массу производителей.
История феодального общества представляет картину ожесточенной классовой борьбы эксплуатируемых против эксплуататоров, крестьян против феодалов, подмастерьев против мастеров. Угнетенные крестьяне во всех странах боролись за землю, которая была захвачена феодалами, и за освобождение от крепостной зависимости. Эта борьба вылилась в ряд восстаний, в которых крепостные крестьяне пытались покончить со своими угнетателями. Крупнейшими из этих восстаний были: в Англии восстание крестьян под предводительством Уота Тайлера (1381), во Франции — движение крестьян, получившее название «Жакерия» (1358), в Италии — восстание Дольчино (1303 — 1307), в Германии — крестьянская война (1524 — 1525), в России — грандиозные крестьянские восстания под предводительством Ивана Болотникова (1606 — 1607), Степана Разина (1666 — 1671), Емельяна Пугачева (1773 — 1775). Все эти крестьянские восстания были подавлены феодалами, но тем не менее сыграли крупную историческую роль в подготовке условий для свержения феодализма.
Слабость крестьянских движений была в их стихийности и неорганизованности. Как указывали основоположники марксизма-ленинизма, крестьяне могли одержать победу над феодалами лишь под руководством сплоченного революционного класса города. Такой класс складывался в недрах феодального общества по мере развития нового, капиталистического способа производства. С развитием ремесла и торговли росла торговая буржуазия, появились неимущие плебеи, подмастерья и т. д. Все эти слои общества участвовали в классовой борьбе. Наиболее решительные выступления против феодализма связаны с движениями не только угнетенного крестьянства, но и плебейства — низшего слоя городского населения, подмастерьев, городской бедноты. Однако городская беднота была слишком слаба, неорганизованна и темна, чтобы стать вождем крестьянства. Тем классом, который возглавил борьбу крестьян, стала в буржуазных революциях XVII — XIX вв. на Западе буржуазия. С ростом классовой борьбы пролетариата буржуазия превратилась в реакционный класс, и в XX в. в России и других странах вождем крестьянства стал революционный пролетариат. Под руководством пролетариата крестьянство России освободилось от царского гнета, от власти помещиков и капиталистов.

Особенности классовой структуры капиталистического общества

В результате победы буржуазных революций место феодального строя занял капиталистический строй, ставший ареной острейшей классовой борьбы между эксплуатируемыми и эксплуататорами, прежде всего между основными классами этого общества — пролетариатом и буржуазией.
Капиталистический способ производства заменил феодальную форму эксплуатации капиталистической. При капитализме рабочий считается юридически свободным, но находится в экономической зависимости от капиталиста. Основой производственных отношений при капитализме является собственность капиталиста на средства производства, тогда как пролетарий владеет только своей рабочей силой, которую он вынужден, чтобы не умереть с голоду, продавать капиталисту. В соответствии с этим капиталистический способ эксплуатации характеризуется присвоением прибавочного труда рабочего, осуществляемым в результате найма рабочего капиталистом. Такую систему эксплуатации Маркс и Энгельс характеризовали как систему наемного рабства.
Этой особенностью капиталистической формы эксплуатации объясняется и то, что при капитализме деление общества на классы освобождается от сословных оболочек.
При рабовладельческом и феодальном строе классовое деление общества принимало форму деления на сословия. Принадлежность к тому или иному сословию считалась наследственной. Каждому сословию были присущи определенные юридические права и обязанности. Таким образом, «различие классов фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установлением особого юридического места в государстве для каждого класса. Поэтому классы рабского и феодального (а также и крепостного) общества были также и особыми сословиями. Напротив, в капиталистическом, буржуазном обществе юридически все граждане равноправны, сословные деления уничтожены (по крайней мере в принципе), и потому классы перестали быть сословиями. Деление общества на классы обще и рабскому, и феодальному, и буржуазному обществам, но в первых двух существовали классы-сословия, а в последнем классы бессословные». (В. И. Ленин, Соч., т. 6, изд. 4, стр. 97.)
Однако пережитки сословного деления сохраняются в большинстве капиталистических стран. Осо-бенно значительны они в тех странах, где не была проведена решительная ломка отживших феодальных отношений (например, в Германии, Японии, Англии и др.). В эпоху империализма наиболее реакционные круги буржуазии (прежде всего итальянские и германские фашисты) пытались даже восстановить сословное деление.
В свое время, когда буржуазия была еще революционным классом, она боролась против сословных привилегий. Ныне реакционная буржуазия, чтобы удержать свое классовое господство, готова вернуть общество к средневековью, готова защищать самые дикие сословные предрассудки. Но, как и всякие попытки повернуть историческое развитие вспять, эти реакционные стремления осуждены на провал. Об этом достаточно убедительно свидетельствует крах германского и итальянского фашизма.

Антагонизм между буржуазией и пролетариатом

Устранив сословные деления, капитализм упростил классовые противоречия, сделал более явным раскол общества на два больших, стоящих друг против друга враждебных класса — буржуазию и пролетариат.
Вопреки фактам и очевидности буржуазные идеологи нередко пытаются представить устранение сословных делений как исчезновение всяких классовых делений. В этом отношении особенно характерна своим бесстыдством и наглой софистикой американская пропаганда. Американские буржуазные политики, социологи, журналисты усердно распространяют легенду о том, что в США нет различных классов, что там каждому предоставлен «свой шанс» и каждый чистильщик сапог может стать миллионером. В арену этой лживой пропаганды была превращена даже сессия Экономического и Социального совета организации Объединенных наций, где в 1948 г. официальный представитель США Торп выступил с россказнями о том, будто в США рабочие являются предпринимателями, а предприниматели — рабочими.
Эти лживые сказки, служащие для одурачивания простаков, разоблачаются капиталистической действительностью на каждом шагу. Чего стоит болтовня об отсутствии классов в США, если статистика показывает, что 1% населения США — капиталистическая верхушка — владеет 59% всего богатства страны, 12% населения владеют 33% богатства, а на долю остальных 87% населения — рабочих и фермеров — приходится лишь 8% национального достояния! Чего стоят разглагольствования о «равных шансах», если большей частью достояния нации распоряжаются 60 семейств США. (Цифры взяты из книги Ф. Ландберга «60 семейств Америки», 1948, стр. X.) Жизнь убеждает пролетария, что ему предоставляется лишь один «шанс»: трудиться, пока есть силы, подвергаясь постоянной угрозе безработицы, а по достижении 45 — 50 лет оказаться окончательно выброшенным за ворота завода без всяких средств к существованию.
Развитие капитализма неуклонно ведет к усилению эксплуатации пролетариата. Об этом свиде-тельствует прежде всего рост нормы прибавочной стоимости, которая представляет мерило капиталистической эксплуатации. (Нормой прибавочной стоимости Маркс называет отношение прибавочной стоимости к переменному капиталу, или, иными словами, отношение прибавочного труда к необходимому труду. Норма прибавочной стоимости есть, по словам Маркса, «точное выражение степени эксплуатации рабочей силы капиталом, или рабочего капиталистом». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 224.)) По данным американской «Ассоциации по исследованию проблем труда» за 50 лет, с 1889 по 1939 г., норма прибавочной стоимости в обрабатывающей промышленности США увеличилась почти в полтора раза (на 41%). (Исчислено по данным таблицы, приведенной в исследовании «Некоторые тенденции в развитии американского капитализма», Государственное издательство иностранной литературы, 1950, стр. 95.) К этому следует еще добавить систематический рост интенсивности труда, преждевременно старящей рабочего. Именно США являются родиной «потогонной системы» организации труда Тэйлора, конвейерного производства, при котором у рабочего не остается времени даже для того, чтобы отереть пот с лица.
Антагонизм между основными классами капитализма — пролетариатом и буржуазией — вытекает из природы капиталистического способа производства, из законов его развития. На основе анализа капиталистического способа производства Маркс доказал, что при капитализме неизбежно относительное и абсолютное обнищание рабочего класса. Сформулированный Марксом закон капиталистического накопления гласит:
«Чем больше общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания, а следовательно, чем больше абсолютная величина пролетариата и производительная сила его труда, тем больше промышленная резервная армия. Свободная рабочая сила развивается вследствие тех же причин, как и сила расширения капитала. Следовательно, относительная величина промышленной резервной армии возрастает вместе с возрастанием сил богатства. Но чем больше эта резервная армия по сравнению с активной рабочей армией, тем обширнее постоянное перенаселение, нищета которого обратно пропорциональна мукам его труда. Наконец, чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. Это — абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 650.)
Относительное обнищание рабочего класса выражается в том, что систематически снижается доля рабочего класса и, наоборот, возрастает доля капиталистов в народном доходе. Но дело не только в относительном обнищании рабочего класса. Как указывал Ленин в 1912г., «рабочий нищает абсолютно, т. е. становится прямо-таки беднее прежнего, вынужден жить хуже, питаться скуднее, больше недоедать, ютиться по подвалам и чердакам». (В. И. Ленин, Соч., т. 18, изд. 4, стр. 405.)
Развитие капитализма все больше и больше подтверждает выводы Маркса и Ленина об относительном и абсолютном обнищании рабочего класса. Все глубже становится пропасть между богатством, накапливающимся на одном полюсе, и нищетой, растущей на другом полюсе капиталистического общества. В результате исследования распределения доходов, проведенного в 1939 г., около двух третей всех семейств США было отнесено к разряду находящихся «постоянно на грани голода» или «борющихся с нищетой».
После войны положение трудящихся в США еще более ухудшилось. Сократилась и продолжает сокращаться реальная заработная плата рабочего класса и вследствие наступления на нее со стороны предпринимателей и вследствие роста безработицы и инфляции. По подсчетам прогрессивного немецкого экономиста Ю. Кучинского, в конце 1947 г. нужно было бы повысить заработную плату рабочих США почти на 50%, чтобы она только покрывала стоимость жизни. (См. Ю. Кучинский, История условий труда в США с 1789 по 1947 г., Государственное издательство иностранной литературы, М. 1948, стр. 385.)
Если таково положение пролетариата в США, то что же говорить о положении рабочих в «маршаллизированной» Западной Европе, которую американский монополистический капитал все больше и больше старается подчинить своим хищническим поползновениям! Во Франции доля заработной платы рабочих и служащих сократилась с 45% национального дохода в 1938 г. до 39% в первой половине 1948 г., тогда как доля капиталистов возросла с 29% до 43%. Под давлением американского капитала сокращается производство в жизненно необходимых отраслях промышленности Франции, Италии и других западноевропейских стран, и рабочие выбрасываются на улицу, пополняют армию безработных.
Все это с неизбежностью ведет к обострению классовых антагонизмов в капиталистическом мире.

Неосновные классы при капитализме

Как указывал Маркс, «капиталист и наемный рабочий — единственные деятели и факторы производства, отношение и противопоставление друг другу которых вытекает из сущности капиталистического способа производства». (К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. II, ч. 1, Партиздат, 1936, стр. 195.) Но кроме этих основных классов в большинстве капиталистических стран существуют неосновные классы: крупные землевладельцы (помещики), мелкая буржуазия (ремесленники, мелкие крестьяне). В зависимости от степени развития капитализма удельный вес этих слоев, а также их положение в обществе бывают весьма различными.
В ряде капиталистических стран, в особенности в странах со слабо развитой промышленностью, сохранились до сих пор сильные пережитки феодализма. К числу этих пережитков относится крупное помещичье землевладение, связанное с эксплуатацией малоземельного крестьянства. В качестве особого класса помещики существовали в ряде стран Юго-Восточной и Восточной Европы (Венгрия, Польша, Румыния и др.). Установление в этих странах народно-демократической власти, которая осуществила решительные аграрные реформы, привело к ликвидации класса помещиков. Сильное влияние оказывали помещики на общественную и политическую жизнь Германии. Прусские юнкеры (помещики) вместе с магнатами монополистического капитала вскормили и поддерживали германский фашизм. После разгрома германского фашизма помещичье землевладение в советской зоне оккупации Германии полностью ликвидировано; однако в западных зонах Германии оно продолжает существовать при поддержке американских и английских оккупационных властей. Как особый класс сохранились помещики в многочисленных колониальных и полуколониальных странах, где их поддерживают как свою опору империалисты господствующих капиталистических стран. Сращивание помещиков с монополистическим капиталом, взаимная поддержка, которую помещики и буржуазия оказывают друг другу в борьбе против демократии, против народа, характерны для эпохи империализма.
Мелкая буржуазия, в особенности крестьянство, также представляет собой слой, сохранившийся от феодализма. В большинстве капиталистических стран этот слой довольно многочисленен и составляет от 30 до 45% населения. В странах капиталистически менее развитых средние слои (крестьяне, ремесленники и т. п.) представляют значительное большинство населения (до 60 — 70%). По своему экономическому положению эти средние слои, связанные с мелкотоварным производством, занимают промежуточное положение между пролетариатом и буржуазией. Их роднит с пролетариатом то, что они живут личным трудом, являются трудящимися и угнетаются помещиками и капиталистами; их роднит с буржуазией то, что они являются частными собственниками, товаропроизводителями. По мере развития капитализма средние слои размываются, расслаиваются, распадаются: подавляющее большинство ремесленников, мелких крестьян разоряется, нищает, теряя свою собственность и переходя в ряды пролетариата; небольшое меньшинство обогащается, пробирается в ряды буржуазии. Поэтому с развитием капитализма крестьянство перестает быть единым классом, распадаясь на сельский пролетариат и сельскую буржуазию.
Социальная роль крестьянства может быть различна в зависимости от тех исторических условий, при которых совершается развитие капитализма. На Западе после буржуазных революций XIX в. крестьянство представляло слой свободных мелких землевладельцев, придавленных господством капитала, распыленных, атомизированных, не способных к совместным действиям. В России, стоявшей в конце XIX — начале XX в. накануне буржуазно-демократической революции, крестьянство еще оставалось классом, но классом не капиталистического, а крепостного общества, т. е. классом-сословием. В то же время социальная дифференциация крестьянства уже получила в России сильное развитие. «Поскольку в нашей деревне, — писал Ленин в 1902 г., — крепостное общество вытесняется «современным» (буржуазным) обществом, постольку крестьянство перестает быть классом, распадаясь на сельский пролетариат и сельскую буржуазию (крупную, среднюю, мелкую и мельчайшую). Поскольку сохраняются еще крепостные отношения, — постольку «крестьянство» продолжает еще быть классом, т. е., повторяем, классом не буржуазного, а крепостного общества. Это «поскольку-постольку» существует в действительности в виде крайне сложного сплетения крепостнических и буржуазных отношений в современной русской деревне». (В. И. Ленин, Соч., т. 6, изд. 4, стр. 97.)
Исходя из этого, Ленин определял и политику пролетарской партии по отношению к крестьянству. В борьбе против помещиков и самодержавия — на буржуазно-демократическом этапе революции — пролетариат мог рассчитывать на поддержку всего крестьянства. Отсюда и вытекал лозунг Ленина: вместе со всем крестьянством против помещиков и самодержавия при нейтрализации буржуазии за демократический переворот. При переходе к социалистической революции — в борьбе против капитализма — пролетариат не мог рассчитывать на поддержку всего крестьянства, а лишь на поддержку беднейшего крестьянства, полупролетарских слоев населения; здесь на первое место должен был выступить классовый антагонизм внутри крестьянства. Отсюда и вытекал лозунг Ленина: вместе с беднейшим крестьянством и вообще полупролетарскими слоями населения против буржуазии при нейтрализации мелкой буржуазии, за социалистический переворот.
Классовая борьба в России в революциях 1905 и 1917 гг. подтвердила правильность этого ленинского анализа. В ходе революционной борьбы был на деле осуществлен союз пролетариата с крестьянством, о котором пророчески писал Ленин еще в своей книге «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» Тем самым была практически доказана реальная возможность превращения крестьянства, его эксплуатируемого большинства, из резерва буржуазии, каким оно было в революциях на Западе, в резерв пролетариата, в его союзника.
Следуя примеру русского рабочего класса, пролетариат во всех капиталистических странах ныне успешно ведет борьбу за завоевание трудящегося крестьянства на свою сторону. За последние годы значительно возросло влияние коммунистических партий на крестьян во Франции и Италии. Развитие аграрного кризиса, усиление эксплуатации деревни монополистическим капиталом все нагляднее показывает мелкому и среднему крестьянству, что капитализм несет ему лишь разорение и гибель. Французские коммунисты, по словам М. Тореза, разъясняют крестьянам, что перед ними два пути: «или путь, на который их до сих пор тянет буржуазия... это путь капитализма, путь эксплуатации, путь нужды, неизбежной экспроприации и войны; или путь социализма в союзе с рабочим классом, т. е. земля для тех, кто ее обрабатывает, возвращение земли тем, которые были ее лишены, и, таким образом, как в городе, так и в деревне экспроприация экспроприаторов и мир для всех». (Цит. по газете «За прочный мир, за народную демократию!», 16 сентября 1949 г.) В Италии, где в 1949 г. развернулось широкое движение крестьян и батраков, занимающих пустующие помещичьи земли, рабочий класс оказывает могучую поддержку этому движению, организуя забастовки и манифестации, протестуя против полицейских расправ с крестьянством. Борьба пролетариата за превращение трудящегося крестьянства в резерв социалистической революции увенчалась полной победой в странах народной демократии, использующих богатейший опыт социалистического строительства в СССР.

Общественные прослойки капиталистического общества

Наряду с основными и неосновными классами в обществе могут существовать более или менее многочисленные группы и прослойки людей, которые не занимают самостоятельного положения в производстве материальных благ, а потому и не составляют особого класса.
Своеобразный общественный слой составляет интеллигенция. Она возникла еще в рабовладельческом и феодальном обществах, но большее развитие получила при капитализме. К интеллигенции в современном обществе относятся инженеры, техники и другие представители технического персонала, врачи, адвокаты, артисты, художники, писатели, учителя и работники науки, большая часть служащих — экономисты, статистики, бухгалтеры и т. д. Все это люди, для которых занятие тем или иным видом умственного труда является профессией, т. е. служит основным источником существования.
Интеллигенция никогда не была и не может быть особым классом. Но она не является внеклассовой. Она представляет слой людей умственного труда, служащий тому или иному классу: буржуазная, мелкобуржуазная, пролетарская интеллигенция.
Ввиду того что в капиталистическом обществе доступ к образованию для детей трудящихся крайне затруднен, ряды интеллигенции пополняются по преимуществу выходцами из имущих слоев: из буржуазии, дворян, чиновников, отчасти имущих крестьян и лишь в самой незначительной степени из рабочих.
Не представляя собой самостоятельной силы, интеллигенция в капиталистическом обществе в ос-новной своей массе обслуживает интересы господствующих, эксплуататорских классов. По характеру своей деятельности большая часть интеллигенции тесно связана с имущими классами. Так, например, техническая интеллигенция выполняет не только функции руководства технологическим процессом, но и функции надзора за рабочими. Капиталисту нужны, по выражению Маркса, «промышленные обер-офицеры» (управляющие) и «унтер-офицеры» (мастера), распоряжающиеся во время процесса труда от имени капитала. Другая часть интеллигенции — буржуазные ученые, писатели, учителя, художники, артисты и т. д. — разрабатывает или распространяет господствующую в капиталистическом обществе идеологию, внедряет в сознание масс буржуазную идеологию и мораль, идеологически оправдывает господство буржуазии.
В прошлом интеллигенция, особенно интеллигенция мелкобуржуазная, народническая, нередко пыталась ставить себя над классами. Она объявляла себя «независимой», «внеклассовой» силой, несущей в общество идеалы «высшей справедливости», разума и т. д. На самом же деле интеллигенция служила имущим классам, защищала и отстаивала их грязно-корыстные интересы. Иллюзии «независимости», «неклассовости» интеллигенции были давно развенчаны марксистами, а в революционные годы сама жизнь развеяла эти иллюзии в прах. Достаточно напомнить, каким упорным и злостным сопротивлением часть старой интеллигенции встретила Октябрьскую социалистическую революцию в России, каким долгим и мучительным оказался процесс дифференциации старой интеллигенции, когда ей пришлось выбирать, с кем идти — со своим народом, с рабочими и крестьянами, освобождающимися от эксплуатации, или против народа, с разбитыми революцией помещиками и капиталистами.
При этом отношение различных слоев интеллигенции к пролетарской революции не было одинаковым, что объяснялось разнородностью ее состава в капиталистическом обществе. В среде интеллигенции имелись богатые верхи, тесно связанные по своему жизненному положению с имущими классами и в своем большинстве явно враждебно отнесшиеся к пролетарской революции; имелись средние слои, близкие к мелкой буржуазии и долго занимавшие выжидательную позицию; имелись многочисленные низы (низшие служащие, учителя, фельдшеры и др.), положение которых немногим отличалось от положения наемных рабочих; эта наиболее многочисленная часть старой интеллигенции вскоре после победы революции присоединилась к народу и пошла за Советской властью.
Интеллигенция не способна к самостоятельной политике, ее деятельность определяется тем, каким классам она служит. При капитализме интеллигенция в массе своей обречена на роль служанки капитала. Как бы ни утешала она себя надеждами на то, что будущее принадлежит «технократии» (т. е. власти технической интеллигенции), ее надежды остаются иллюзорными. Иногда проповедники подобных иллюзий ссылаются на то, что капиталисты постепенно теряют организаторские функции в производстве, что эти функции переходят к представителям интеллигенции: техническим, коммерческим и финансовым руководителям предприятий, администраторам, инженерам и т. д. На этом основании матерый изменник социализма австрийский социал-демократ К. Реннер готов даже объявить, что капиталист уже «исчез», что техническая и административно-техническая интеллигенция становится новой силой, которая способна, подобно мажордому, лишить короля трона. (С такими утверждениями выступил К. Реннер в своей брошюре «Новый мир и социализм», изданной в Вене в 1946 г.)
Рассуждения Реннера преследуют одну цель — отвлечь массы от атаки на частнокапиталистическую собственность. Что же касается роли интеллигенции при капитализме, то нужно обладать поистине безграничными способностями к жульничеству и наглой софистике, чтобы наемников капитала, выполняющих по приказу собственников функции управления и надзора, объявить господами производства, его действительными руководителями.
В беседе с английским писателем Г. Уэллсом И. В. Сталин показал всю иллюзорность представлений о самостоятельной роли «организаторов» капиталистического производства, технической интеллигенции. «...Капитализм, — говорил товарищ Сталин, — будет уничтожен не «организаторами» производства, не технической интеллигенцией, а рабочим классом, ибо эта прослойка не играет самостоятельной роли. Ведь инженер, организатор производства работает не так, как он хотел бы, а так, как ему прикажут, как велит интерес хозяина». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10, стр. 605.) Товарищ Сталин отметил главное условие, при котором интеллигенция может обрести действительную, а не иллюзорную силу:
«Интеллигенция может быть сильна, только если соединится с рабочим классом. Если она идет против рабочего класса, она превращается в ничто». (Там же, стр. 611.)
Пролетариат, будучи классом эксплуатируемым, лишенным доступа к образованию и культуре, не имеет при капитализме сколько-нибудь благоприятных условий для формирования своей интеллигенции; эта задача решается им в основном после завоевания политической власти. Однако формирование пролетарской интеллигенции начинается еще при капитализме, где в ходе революционной борьбы пролетариата из его среды выдвигается все большее число «революционеров по профессии» (Ленин). На сторону пролетариата переходят также наиболее смелые и революционные люди из среды буржуазной интеллигенции, решившие связать свою судьбу с судьбой рабочего класса. «Как и всякий другой класс современного общества, — отмечал Ленин, — пролетариат не только вырабатывает свою собственную интеллигенцию, но и берет себе также сторонников из числа всех и всяких образованных людей». (В. И. Ленин, Соч., т. 6, изд. 4, стр. 176.) Выходцами из среды буржуазной интеллигенции были основоположники научного коммунизма Маркс, Энгельс, Ленин. Складывающаяся при капитализме революционная пролетарская интеллигенция играет чрезвычайно важную роль в выработке социалистической идеологии пролетариата.
В прошлом только единицы и десятки смелых и революционных людей из интеллигенции переходили на сторону рабочего класса. В современную эпоху, когда загнивание капитализма привело общество в тупик и угрожает гибелью всем завоеваниям культуры, когда все явственнее становится духовный маразм буржуазии, широкие слои честных и мыслящих людей из среды интеллигенции переходят на сторону коммунизма. Борьба рабочего класса за мир, за социализм, за народную демократию, против империалистических поджигателей войны, против фашистской империалистической реакции ныне привлекает на свою сторону все более и более широкие слои интеллигенции капиталистических стран. Такие люди, как крупнейший американский писатель Теодор Драйзер, незадолго до своей смерти вступивший в коммунистическую партию, писатель Говард Фаст, певец Поль Робсон, крупнейшие французские физики Поль Ланжевен и Жолио-Кюри, художник Пикассо, английские физики Берналл, Блеккет, немецкие писатели Томас Манн, Келлерман и тысячи других, вступили в ряды борцов против империалистических поджигателей войны и против фашистской реакции. Вместе с тем загнивание капитализма влечет за собою моральную деградацию и разложение значительной части буржуазной интеллигенции, все более откровенно и цинично служащей империализму и содействующей ему в подготовке новых захватнических войн.
Кроме интеллигенции в капиталистическом обществе существуют и другие общественные прослойки. Жесточайшая капиталистическая эксплуатация ведет к разорению народных масс, к росту нищеты и порождает довольно многочисленную прослойку деклассированных элементов, так называемый «люмпен-пролетариат» (нищие, проститутки, воры, жулики и т. д.). Эта прослойка состоит из людей, опустившихся «на дно», потерявших постоянную работу и живущих нищенством, подачками, случайными заработками, воровством и т. п. Как свидетельствует история, этот слой может быть легко подкуплен и использован буржуазией для борьбы против революционного пролетариата. Особенно широко использует для этой цели «люмпен-пролетариев» современная империалистическая реакция: гитлеровцы в своих штурмовых отрядах и отрядах СС, фашистские банды Ку-клукс-клана в США и т. п.

| Оглавление |



5. Историческая роль пролетариата и его классовая борьба

Пролетариат — единственный последовательно революционный класс

На основе анализа классовой структуры и закономерности развития капиталистического общества Маркс и Энгельс пришли к открытию всемирно-исторической роли рабочего класса как единственного класса, способного низвергнуть капитализм и привести общество к коммунизму.
Маркс и Энгельс показали, что пролетариат, освобождая себя, освобождает всех трудящихся, ибо он уничтожит частную собственность на средства производства и тем самым ликвидирует всякую эксплуатацию. Пролетариат лишен собственности на средства производства, не владеет ничем, кроме своей рабочей силы, и вследствие своего пролетарского положения наиболее революционен. Пролетариям нечего терять в революции, кроме своих цепей, приобретут же они весь мир, заявили Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии».
Всемирно-историческая революционная роль пролетариата определяется также тем, что он явля-ется таким трудящимся классом, который связан с наиболее передовой формой хозяйства — с крупным производством — и ввиду этого растет как класс из года в год. В силу условий своего труда на крупном производстве пролетариат легко поддается организации, он больше, чем какой-либо другой из трудящихся классов, способен к сплоченным, сознательным, организованным действиям. Пролетариат стоит несравненно выше остальных трудящихся по степени своей классовой сознательности.
Согласно учению Маркса и Энгельса пролетариат является единственным последовательно революционным классом капиталистического общества. Остальные трудящиеся, в том числе и крестьяне, бывают при капитализме революционны лишь при известных условиях. Если они революционны, указывали Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии», то постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата или поскольку они борются под руководством пролетариата.
Пролетариат ведет борьбу против капитализма не в одиночестве. В противоположность оппортунистам II Интернационала, отрицавшим революционные возможности трудящегося крестьянства, марксизм-ленинизм учит, что пролетариат может и должен вести за собой трудящееся крестьянство в борьбе против капитализма. Продолжая учение Маркса и Энгельса об исторической роли пролетариата, Ленин и Сталин разработали вопрос о гегемонии пролетариата в революционном движении. Они исходили из того неоспоримого факта, что капитал эксплуатирует не только пролетариев, но и миллионы людей из полупролетарских слоев города и деревни, которые поэтому могут и должны стать союзниками пролетариата в борьбе за свое освобождение от капиталистического гнета. Свержение капитала осуществляется не изолированным пролетариатом, а пролетариатом — гегемоном (т. е. руководителем, вождем) революционного движения, ведущим за собой своих союзников — полупролетарские массы города и деревни, в том числе большинство крестьянства. Как единственный до конца революционный класс современного общества, пролетариат призван быть вождем трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за их освобождение. «Пролетариат революционен лишь постольку, поскольку он сознает и проводит в жизнь эту идею гегемонии», — учил Ленин. (В. И. Ленин, Соч., т. 17, изд. 4, стр. 201.)
Жизнь полностью подтвердила ленинско-сталинскую идею гегемонии пролетариата. В России в силу особенностей ее исторического развития сложился революционнейший в мире рабочий класс. Переплетение в царской России капиталистического гнета с гнетом крепостническим, колониальным, военным, безобразные формы эксплуатации на предприятиях, нестерпимый политический гнет — все это порождало со стороны русского пролетариата особую силу революционного отпора. В России в отличие от Западной Европы каждая серьезная стачка превращалась в громадный политический акт, противопоставлявший рабочих всему существовавшему в стране политическому режиму и закалявший их. Революционной организованности русского пролетариата способствовала также небывалая концентрация промышленности. На крупных предприятиях (с количеством рабочих более 500 человек) в России работало 54% всех рабочих, тогда как в США — 33%. Как указывал товарищ Сталин, уже одно это обстоятельство при наличии такой революционной партии, как партия большевиков, «превращало рабочий класс России в величайшую силу политической жизни страны». (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 128.) В России, несмотря на меньший сравнительно с главными странами капитализма удельный вес пролетариата в населении страны, сила его была несравненно большей, ибо он представлял собой закаленный в революционных боях класс, во главе которого стояла наиболее революционная и испытанная пролетарская партия — партия большевиков, нанесшая сокрушительное поражение всем оппортунистическим партиям. Под руководством этой партии в ходе трех русских революций — буржуазно-демократической революции 1905 г., буржуазно-демократической революции в феврале 1917 г. и социалистической революции в октябре 1917 г. — пролетариат России закалился как класс, проявил себя классом-руководителем, вождем революционного движения, сумевшим объединить вокруг себя многомиллионные массы трудящегося и эксплуатируемого люда. В этой борьбе вырабатывались славные революционные традиции русского рабочего класса, развивалась и крепла та замечательная черта, которую товарищ Сталин назвал русским революционным размахом.

Формы классовой борьбы пролетариата

По определению основоположников марксизма-ленинизма, классовая борьба пролетариата имеет три формы: экономическую, политическую и идеологическую.
Экономическая борьба пролетариата в условиях капитализма имеет своей задачей главным образом отстаивание профессиональных интересов пролетариата, т. е. повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, улучшение условий труда и т. д. Это необходимая борьба за повседневные нужды рабочих. Марксисты-ленинцы организуют эту борьбу и не могут отказаться от нее, если они не хотят стать на позиции гибельного для дела пролетариата «сектантства», ведущего к отрыву от масс.
Однако экономическая борьба за повышение заработной платы, уменьшение рабочего дня и т. п. не является для марксистов-ленинцев самоцелью, ибо они знают, что в рамках капитализма нельзя добиться коренного улучшения положения пролетариата. Поэтому нельзя ограничиваться борьбой за улучшение условий продажи рабочими своей рабочей силы капиталистам; необходимо вести борьбу за уничтожение самих экономических отношений, вынуждающих рабочих продавать свою рабочую силу, за освобождение пролетариата от капиталистической эксплуатации. Таким образом, кроме профессиональных интересов пролетарии имеют еще общеклассовые интересы, которые заключаются в уничтожении капитализма и построении социализма.
Осуществить эти коренные, общеклассовые интересы можно только путем революционного свержения политической власти буржуазии и установления диктатуры пролетариата. Этим и определяются задачи политической борьбы. В политической борьбе получают наиболее концентрированное выражение коренные экономические интересы пролетариата. Вот почему главной, определяющей формой классовой борьбы пролетариата является политическая борьба.
Разъясняя коренное различие между марксистским и либеральным понятиями классовой борьбы, Ленин писал:
«Всякая классовая борьба есть борьба политическая. Известно, что эти глубокие слова Маркса оп-портунисты, порабощенные идеями либерализма, понимали превратно и старались истолковать извра-щенно... «Экономисты» думали, что любое столкновение между классами есть уже политическая борьба. «Экономисты» признавали поэтому «классовой борьбой» борьбу за пятачок на рубль, не желая видеть более высокой, развитой, общенациональной классовой борьбы за политику...
Далее. Мало того, что классовая борьба становится настоящей, последовательной, развитой, лишь тогда, когда она охватывает область политики. И в политике можно ограничиться мелкими частностями, можно идти глубже, вплоть до основного. Марксизм признает классовую борьбу вполне развитой, «общенациональной» лишь тогда, когда она не только охватывает политику, но и в политике берет самое существенное: устройство государственной власти». (В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 97 — 98.)
К такой вполне развитой, общенациональной классовой борьбе за установление своей государственной власти пролетариат приходит не сразу. Как показали Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии», вначале борьбу против капиталистов ведут рабочие отдельных фабрик, затем рабочие одной отрасли труда в данной местности. На этой ступени развития рабочий класс еще разрознен, он еще не осознал своих коренных классовых интересов и, по выражению Маркса, является классом «в себе». Но историческое развитие с необходимостью ведет к консолидации рабочего класса. Рабочие начинают выступать сообща, создавать свои организации для совместной борьбы против капиталистов. С течением времени борьба рабочих отдельных местностей сливается в общенациональную классовую борьбу: от борьбы против отдельных эксплуататоров пролетарии переходят к борьбе против всего класса капиталистов, против самого капиталистического способа производства и защищающего его государства; пролетариат осознает свои коренные классовые интересы, организуется в политическую партию и становится классом «для себя». Так осуществляется «...организация пролетариев в класс, и тем самым — в политическую партию». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии, 1950, стр. 43.) На этой ступени своего развития классовая борьба пролетариата необходимо становится борьбой политической.
Огромное значение для пролетариата имеет также идеологическая борьба. Классовая борьба нахо-дит свое отражение в области идеологии в виде столкновения передовых идей революционных классов с реакционными идеями отживающих классов. Революционный класс выступает не только как носитель нового способа производства, но и как носитель новых общественных идей. А так как революция не является стихийным процессом, то в эпоху революционных переворотов особенно ярко выступает великая роль новых общественных идей, призванных организовать и сплотить массы в политическую армию, способную низвергнуть отжившие порядки. Отсюда и вытекает огромное значение социалистической теории и социалистических идей в классовой борьбе пролетариата.
Выработка и распространение социалистических идей в массах пролетариата не может быть ре-зультатом стихийной классовой борьбы. Ленин и Сталин со всей силой подчеркивали, что в капиталистическом обществе рабочим усиленно навязывается буржуазная идеология, которая является господствующей идеологией. Эта идеология прививается рабочим через школу, церковь, печать, искусство и т. д. Поэтому необходима сознательная борьба за освобождение рабочих от буржуазных идей и предрассудков, за внесение социалистического сознания в массы пролетариата. Такую борьбу способна успешно вести только политическая партия пролетариата. Коммунистическая партия вносит социалистическое сознание в рабочий класс, помогает ему осознать свои коренные общеклассовые интересы.
Внесение социалистического сознания в рабочее движение, осознание рабочим классом своей исторической роли является необходимым условием превращения стихийной классовой борьбы в борьбу сознательную. Опыт рабочего движения в России под руководством партии Ленина — Сталина показывает, что только сознательная классовая борьба пролетариата, вооруженного идеологией марксизма-ленинизма, способна привести кратчайшим путем к победе над буржуазией, к ниспровержению капитализма и утверждению социализма. С другой стороны, опыт рабочего движения в Англии и США, где пролетариат в течение ряда десятилетий находится под влиянием тред-юнионистской, реформистской идеологии, показывает, что пролетариат, не осознавший своей исторической роли, обречен влачить ярмо капиталистической эксплуатации.
Буржуазия крайне заинтересована в том, чтобы затемнить классовое сознание пролетариата, отравить его своей тлетворной идеологией, подорвать его веру в собственные силы. В наши дни, когда капитализм изжил себя и вступил в эпоху своего крушения, реакционная буржуазия при помощи своих холопов — правых социалистов — вроде Бевина и Эттли в Англии, Блюма и Ги Молле во Франции, Спаака в Бельгии, Реннера в Австрии, Шумахера в Германии, Сарагата в Италии и др., особенно рьяно старается отравить душу рабочего класса ядом сомнения и неверия в собственные силы, яростно клевещет на коммунизм и восхваляет капитализм. В этих условиях борьба революционной партии пролетариата против буржуазной идеологии приобретает исключительное значение.

Социалистическая революция — решающее средство ниспровержения капитализма

Характеризуя формы классовой борьбы пролетариата, основоположники марксизма всесторонне выяснили значение таких средств борьбы, как забастовки, демонстрации, участие в парламентах, вооруженные выступления и т. д. «Классовая борьба пролетариата имеет многообразные формы, — указывал товарищ Сталин. — Классовой борьбой является, например, стачка — всё равно, будет она частичной или всеобщей. Классовой борьбой являются, несомненно, бойкот, саботаж. Классовой борьбой являются также манифестации, демонстрации, участие в представительных учреждениях и пр. — всё равно, будут ли это общие парламенты или местные самоуправления. Всё это различные формы одной и той же классовой борьбы». (И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 344.)
Ленин и Сталин учат, что каждая из этих форм нужна пролетариату. Партия пролетариата должна владеть всеми формами классовой борьбы, выдвигая и используя каждую из них сообразно конкретной исторической обстановке. Она должна умело сочетать легальные и нелегальные формы борьбы, парламентские и внепарламентские. Попытки раз и навсегда выпятить какую-либо одну из этих форм, отбросив другие, Ленин и Сталин всегда решительно отвергали как метафизические, односторонние и вредные. Вместе с тем Ленин и Сталин указывали, что стачки, бойкот, участие в парламентах, манифестации, демонстрации являются лишь подготовительными средствами, но ни одна из этих форм борьбы, взятая отдельно, не представляет собой решающего средства, при помощи которого пролетариат сумеет разрушить капитализм.
Так, например, всеобщая стачка представляет могучее средство борьбы пролетариата, но нельзя разрушить капитализм только всеобщей стачкой. Это наглядно подтвердила всеобщая забастовка в Англии в мае 1926 г., в которой участвовало свыше 5 млн. рабочих. Несмотря на громадный размах движения, эта забастовка потерпела неудачу. Ограничив забастовку экономической борьбой, предатели рабочего класса, лейбористы и реакционные лидеры профсоюзов, обрекли ее тем самым на неминуемый провал. «Ибо, как показывает история, общая забастовка, не переведённая на рельсы политической борьбы, неминуемо должна провалиться». (И. В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 162.)
Не является решающим средством свержения капитализма и парламентская борьба. Оппортунисты II Интернационала и их еще более гнусные преемники — нынешние правые социалисты — рассматривают парламентскую борьбу как главную форму борьбы, проповедуют возможность мирного завоевания власти пролетариатом. Ленин и Сталин беспощадно разоблачали такую предательскую политику.
«Ограничивать борьбу классов борьбой внутри парламента, или считать эту последнюю высшей, решающей, подчиняющей себе остальные формы борьбы, значит переходить фактически на сторону буржуазии против пролетариата», — указывал Ленин. (В. И. Ленин, Соч., т. XXIV, изд. 3, стр. 646.) Коренные вопросы борьбы классов решаются не голосованием, а всеми формами классовой борьбы, вплоть до вооруженного восстания и гражданской войны. Вот почему коммунисты, не отвергая участия в парламенте, решительно борются против «парламентских иллюзий», против оппортунистических представлений о возможности для пролетариата достичь власти без серьезной борьбы, лишь путем завоевания большинства голосов. С такими оппортунистическими «парламентскими иллюзиями» в своих рядах пришлось вести борьбу и после второй мировой войны французской, итальянской, японской и другим коммунистическим партиям.
Ленин и Сталин учат, что решающим средством, при помощи которого пролетариат может свергнуть капиталистический строй, является социалистическая революция. Пролетариат должен организоваться под руководством коммунистической партии и повести решительную атаку на буржуазию, чтобы до основания разрушить капитализм. А этого нельзя достигнуть без открытых схваток между классами, без вооруженного восстания, которое является самой острой и решающей формой борьбы классов. Не готовясь к вооруженной борьбе, не создавая пролетарской гвардии, немыслимо одержать победу над отжившим строем. Этому учит опыт всех трех русских революций и особенно Великой Октябрьской социалистической революции. Победа Китайской народной революции, возглавляемой рабочим классом и коммунистической партией, еще и еще раз подтверждает, что только вооруженная борьба дает возможность свергнуть отживающий строй, разгромить силы реакции.

Критика реформистских теорий «примирения» классов

В противоположность марксистам-ленинцам, стоящим на позициях непримиримой классовой борьбы пролетариата и пролетарской революции, правые социалисты отстаивают политику «примирения» классов, политику реформ. Оппортунисты выхолащивают и урезывают классовую борьбу, сводят ее к борьбе за реформы, за отдельные «улучшения» существующего порядка или же, как это делают правые социалисты и профбюрократы типа Грина и Мэррея в США, совершенно отказываются от классовой борьбы против буржуазии, перейдя на сторону последней и предавая пролетариат.
Стремление сгладить, примирить антагонизм между классами — характерная черта мелкобуржуазных политиков, реформистских партий и течений, которые не видят или не хотят видеть коренной материальной основы противоположных классовых интересов и считают, что их можно примирить добрыми пожеланиями, уговорами. Идея примирения классов, теория гармонии классовых интересов служит эксплуататорам, призвана затушить революционную освободительную борьбу угнетенных классов.
Предательская политика реформистов нередко обосновывается при помощи так называемой «рас-пределительной» теории классов. Эту теорию усердно проповедовали теоретики II Интернационала — Бернштейн, Каутский и др. Приверженцами распределительной теории классов в России были «легальные марксисты», «экономисты», эсеры и др. Распределительная теория усматривает основу классовых различий в различии источников и размеров их дохода и тем самым смазывает антагонизм классов. Ведь различия в источнике и размерах доходов существуют не только между классами, но и внутри классов. На этом основании некоторые представители распределительной теории выделяют в особые классы чиновников, врачей, деятелей искусства и т. п. Вместо двух основных классов-антагонистов у них получается множество общественных классов.
Коренной порок распределительной теории классов Ленин определял следующими словами: «Искать основного отличительного признака различных классов общества в источнике дохода, значит выдвигать на первое место отношения распределения, которые на самом деле суть результат отношений производства. Ошибку эту давно указал Маркс, назвавший не видящих ее людей вульгарными социалистами. Основной признак различия между классами — их место в общественном производстве, а следовательно, их отношение к средствам производства». (В. И. Ленин, Соч., т. 6, изд. 4, стр. 235.)
В противоположность реформистам, которые ограничивают сферу классовой борьбы пролетариата борьбой за распределение общественного дохода на почве существующего строя, в пределах капиталистического способа производства, революционные марксисты указывают, что классовая борьба ведется пролетариатом за уничтожение капиталистического способа производства, за коренное преобразование всего общественного строя.
Скатываясь все дальше по пути предательства интересов рабочего класса, правые социалисты ныне окончательно отреклись от марксистской теории классов и классовой борьбы. Предатель рабочего класса Леон Блюм заявлял, что социализм осуществится не в результате классовой борьбы, а в результате «нравственного самоусовершенствования» отдельных индивидов. «Мы должны сделать жизнь лучшей, совершенствуя самих себя», — лицемерно взывал этот мошенник и холуй буржуазии. Он призывал рабочих к христианскому смирению, уговаривал их: не боритесь со своими угнетателями, а совершенствуйтесь духовно! Чтобы оценить всю подлость рассуждений защитника англо-американского империализма Леона Блюма, нужно еще добавить, что он уверял рабочих, будто главным препятствием на пути к социализму является классовое сознание рабочих и их классовая борьба. Это поистине верх цинизма и лакейства перед буржуазией! В соответствии с установками Блюма французские правые социалисты на своем съезде в 1946 г. исключили из программы партии понятие «классовой борьбы» как якобы «несвойственное марксизму».
Из тех же установок исходят и английские лейбористы. Лейбористский теоретик Ласки уговаривал английскую буржуазию и рабочих сотрудничать друг с другом, чтобы избежать революции. Накануне парламентских выборов в Англии в 1945 г. лейбористы называли себя партией «всего народа», а один из их лидеров, Моррисон, утверждал, что только лейбористы могут с успехом защищать интересы всех классов, всех слоев населения. Но кому же ныне не известно, чьи интересы «с успехом» защищают английские лейбористы?! Это интересы монополистического капитала, интересы империалистов, перед которыми они пресмыкаются, а вовсе не интересы народа!
Еще более цинично и нагло предают интересы пролетариата американские правые социалисты и реакционные профсоюзные лидеры. Вожаки Американской федерации труда Грин и др. призывают рабочих повышать производительность труда, уверяя их, будто это приведет к увеличению доли рабочих в национальном продукте, к росту заработной платы и предотвращению кризисов. Лидеры Конгресса производственных профсоюзов Мэррей и др. заявляют, будто в США нет классов, а стало быть, нет классовой борьбы. Реакционные профсоюзные лидеры срывают забастовки американских рабочих, организуют штрейкбрехерство, подрывают единство рабочего класса, раскалывают профсоюзы, чтобы поставить их на службу монополистическому капиталу в его наступлении на рабочий класс и в подготовке новой империалистической войны.
Американские профбюрократы открыто выступают против демократии, против национально-освободительного движения, они поддерживают агрессию американского империализма против Корейской народно-демократической республики, против Китая, против Вьетнама; тем самым они разоблачают себя, как агентуру монополистического капитала, империалистической реакции.
Если в прошлом реформисты, стремясь отвлечь пролетариат от борьбы за завоевание власти, урезывали и ограничивали его классовую борьбу, сводили ее к отвоеванию отдельных уступок у капиталистов, к борьбе за мизерное повышение заработной платы, за незначительные улучшения условий труда и т. д., то ныне правосоциалистические предатели и реакционные лидеры профсоюзов отреклись даже от такой экономической борьбы. Под флагом налаживания «сотрудничества» классов они помогают империалистам переложить все тяготы подготовки новой войны на плечи трудящихся, снизить реальный жизненный уровень рабочего класса и еще более умножить и без того непомерные прибыли капиталистических монополий. (До какой степени предательства дошли реакционные профсоюзные вожаки, свидетельствует заключенная в мае 1950 г. сделка между председателем профсоюза рабочих автомобильной промышленности Уолтером Рейтером и компанией «Дженерал моторс». По этому соглашению вожаки профсоюза, получив подачку от компании «Дженерал моторс», обязались в течение пяти лет не проводить забастовок на ее автомобильных заводах. Таким образом, рабочие заводов «Дженерал моторс» запроданы своим хозяевам без права протестовать на срок в пять лет.)
Идея «сотрудничества» антагонистических классов всегда служила и служит средством укрепления господства эксплуататоров, оправданием предательства интересов рабочего класса, орудием идейного разоружения и одурачивания масс в интересах буржуазии. Неудивительно, что правые социалисты, продавшиеся душой и телом капиталу, сделали эту идею своим символом веры.
Марксизм-ленинизм противопоставляет реформистским вымыслам суровую правду классовой борьбы, непримиримость интересов противоположных классов. Разоблачая буржуазную теорию «солидарного» общественного прогресса, Ленин указывал на роль классовой борьбы как двигателя истории.
«По учению социализма, т. е. марксизма... — писал Ленин, — действительным двигателем истории является революционная борьба классов... По учению буржуазных философов, двигатель прогресса — соли-дарность всех элементов общества, сознавших «несовершенство» того или иного учреждения. Первое учение — материалистично, второе — идеалистично. Первое — революционное. Второе — реформистское. Первое обосновывает тактику пролетариата в современных капиталистических странах. Второе — тактику буржуазии». (В. И. Ленин, Соч., т. 11, изд. 4, стр. 54.)
Лучшим опровержением реформистского учения о «солидарности» классов служит сама действи-тельность. История капиталистических стран показывает, что классовую борьбу нельзя надолго отодвинуть, заглушить, что рано или поздно противоположность классовых интересов неизбежно проявляется и ведет к открытым столкновениям классов.

| Оглавление |



6. Классы и партии

Классовая сущность политических партий

Во всяком обществе, где имеются противоположные классы, развертывается классовая борьба, ко-торая неизбежно принимает характер политической борьбы. Этой борьбой руководят политические партии. Буржуазные социологи и политики стараются затушевать связь между партиями и классами; они рассматривают партию лишь как идейное объединение, как союз единомышленников, придерживающихся одинаковых политических взглядов, вне всякой зависимости от их классовой принадлежности.
Ревизионисты и в этом вопросе плетутся в хвосте за буржуазными профессорами. Один из теоретиков II Интернационала, Г. Кунов, заявлял, что партия есть не более как «идеологическое образование, представительница особого комплекса политических идей». «В рядах всякой партии, — говорил он далее, — в том числе и социал-демократии, находятся элементы различных классов, с различными классовыми интересами. С точки зрения теории классов, партия отнюдь не есть нечто цельное». (Г. Кунов, Марксова теория исторического процесса, общества и государства, т. II, М. — Л. 1930, стр. 57, 58.) Такое определение партии отрывает партию от ее материальной классовой основы; оно выражает политическое соглашательство партий II Интернационала.
В действительности деление на партии и партийная борьба являются не чем иным, как самым полным и оформленным выражением политической борьбы классов. И это особенно наглядно видно в переломные моменты исторического развития.
«Всего яснее выступает деление всякого общества на политические партии во время глубоких, потрясающих всю страну, кризисов...— указывал Ленин. — Серьезная борьба отметает прочь всякие фразы, все мелкое, наносное; партии напрягают все свои силы, обращаясь к массам народа, и массы, руководимые верным инстинктом, просвещенные опытом открытой борьбы, идут за теми партиями, которые выражают интересы того или иного класса». (В. И. Ленин, Соч., т. 18, изд. 4, стр. 29.)
Политическая партия всегда выражает интересы того или иного класса. По своему составу она есть часть класса и притом его наиболее активная часть. Однако это вовсе не означает, будто все партии открыто признают себя защитниками интересов того или иного класса. Если революционная партия пролетариата выступает открыто, не имея нужды скрывать, интересы какого класса она защищает, то реакционные буржуазно-помещичьи партии тщательно прячут свое подлинное классовое лицо. Они прикрывают свою корыстную защиту интересов эксплуататоров всякого рода лживыми фразами об интересах «народа», «демократии», «человечества» и т. д.
Маркс отмечал, что чем более обостряются классовые противоречия, тем лицемернее становится буржуазия, и чем более она становится лицемерной, тем возвышеннее становится язык ее идеологов. Так в наши дни корыстные интересы американских империалистов, претендующих на мировое господство, стремящихся к закабалению других народов, прикрываются лживой космополитической фразеологией насчет установления «всемирного гражданства», «объединения» всего человечества. Так враги свободы рядятся в одежды свободы, продажные наемники капитала объявляют себя бескорыстными защитниками труда, предатели национальных интересов именуют себя «национальными» партиями.
Ленин учил трудящихся не давать себя обманывать подобного рода лживыми заверениями, учил вскрывать подлинное классовое лицо буржуазных и мелкобуржуазных партий, проверять партии не по их вывескам, словам, лозунгам и резолюциям, а по их делам.
«Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, — указывал Ленин, — пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов». (В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 7 — 8.)

Буржуазные и мелкобуржуазные партии

В большинстве капиталистических стран существует многопартийная политическая система. Как правило, число политических партий в этих странах бывает больше, чем число классов.
Так, например, в царской России в IV Государственной думе, избранной в 1912 г., было представлено около десятка различных помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных партий и партийных группировок: правые (монархические помещичьи партии националистов, националистов-прогрессистов и др.), опиравшиеся на черносотенный «Союз русского народа», октябристы (буржуазно-помещичья партия «Союз 17 октября»), кадеты (конституционно-демократическая партия) и прогрессисты, эсеры (социалисты-революционеры), социал-демократы — меньшевики и др. Многочисленность политических партий в царской России объяснялась прежде всего сложностью классовой структуры страны: в России наряду с классами капиталистического общества (буржуазией и пролетариатом) продолжали существовать классы феодально-крепостнического общества — помещики и крестьяне. К тому же некоторые партии являлись выразителями интересов отдельных слоев, групп одного и того же класса. Конечно, расхождение между такими партиями не могло быть глубоким, оно касалось лишь второстепенных вопросов, тогда как в разрешении главных, решающих вопросов они действовали заодно.
Пестрота политических группировок в капиталистическом обществе используется буржуазией для того, чтобы сбить с толку трудящихся, затруднить им ориентировку, прикрыть, затушевать основной классовый антагонизм между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Так происходит, например, во Франции, где частая смена кабинетов министров и правящих партий прикрывает классовую сущность государства — господство класса капиталистов.
В отличие от многопартийной системы, которая характерна для большинства капиталистических стран, в некоторых странах (Англия, США) имела место двухпартийная система. В Англии на протяжении всего XVIII в. и первой половины XIX в. чередовались у власти две политические партии — тори и виги, представлявшие соответственно интересы земельной аристократии и буржуазии. В дальнейшем их наследниками явились партии консерваторов и либералов, а в наше время — консерваторы и лейбористы. В Соединенных Штатах Америки с середины XIX в. сложились две большие партии — демократы и республиканцы. С течением времени и в Англии и в США все больше стирались различия в классовой основе и в программах этих партий. Ленин отмечал, что после гражданской войны 60-х годов XIX в. в США «...разница между той и другой партией становилась все меньше. Борьба этих партий велась преимущественно из-за вопроса о большей или меньшей высоте таможенных пошлин. Никакого серьезного значения для массы народа эта борьба не имела. Народ обманывали, отвлекали от его насущных интересов посредством эффектных и бессодержательных дуэлей двух буржуазных партий». (В. И. Ленин, Соч., т. 18, изд. 4, стр. 373 — 374.)
Основное назначение двухпартийной системы заключается в том, чтобы отвлечь внимание трудя-щихся от борьбы за их коренные классовые интересы, помешать возникновению самостоятельной рабочей партии. И надо признать, что эта цель на протяжении длительного времени достигалась господствующими классами Англии и США. Однако с ростом политической сознательности масс, с развитием классовой борьбы пролетариата стал неизбежным упадок и крах двухпартийной системы. Об этом, между прочим, ярко свидетельствует создание третьей партии в США. Оно показывает, что значительные слои американского народа глубоко разочаровались в политике обеих правящих партий — и демократов и республиканцев. Эти партии все больше и больше разоблачают себя как партии поджигателей войны, партии империалистической реакции, борющиеся за интересы капиталистических монополий, против демократических прав трудящихся США.
В некоторых капиталистических странах (Германии, Италии, Испании и др.) империалистическая буржуазия пыталась установить однопартийную систему. В этих странах фашисты уничтожали все остатки буржуазной демократии, истребляли инакомыслящих и устанавливали господство одной — фа-шистской партии, осуществлявшей открытую диктатуру самых реакционных слоев империалистической буржуазии. Но однопартийная система в условиях капитализма не могла и не может быть прочной. Никакими террористическими средствами нельзя надолго заглушить классовую борьбу. Если остаются классы, то остается и классовая борьба, которая в конце концов должна прорваться наружу, появляясь в форме борьбы партий, представляющих противоположные классы.

Пролетарская партия

Как и другие классы капиталистического общества, пролетариат создает свою политическую пар-тию. Учение о партии рабочего класса разработано Лениным и Сталиным.
Марксистская партия представляет собой передовой отряд, авангард пролетариата. Все другие организации пролетариата — его профессиональные союзы, кооперативы, культурно-просветительные объединения и т. п. — служат ему опорными пунктами в классовой борьбе, но не могут разрешить ее коренной задачи — организовать пролетариат для ликвидации капиталистических порядков, для социалистической революции. Только политическая партия способна объединить деятельность всех пролетарских организаций и направить ее в одно русло, превратить пролетариат в сознательный класс, подготовить его к социалистической революции и привести к победе социализма.
Марксистско-ленинская партия способна осуществить эту задачу, потому что она вбирает в себя лучших людей из всех массовых организаций рабочего класса, потому что она обладает наибольшим опытом и закалкой в классовой борьбе, потому что она представляет высшую форму классовой организации пролетариата.
Марксистско-ленинская партия — это руководитель революционной борьбы рабочего класса, его политический вождь. Условия, обстановка классовой борьбы пролетариата крайне сложны. Они не менее, если не более, сложны, чем условия современной войны. И, подобно тому как на войне ни одна армия не может обойтись без опытного штаба, если не хочет обречь себя на поражение, так и в классовой борьбе рабочий класс не может обойтись без своей политической партии. Партия — это штаб пролетариата, осуществляющий руководство всей его борьбой. История классовой борьбы непреложно доказала, что без опытной и умелой революционной партии пролетариат не может одержать победу над своими классовыми врагами, свергнуть их власть и установить свое политическое господство. Тем более не может пролетариат без руководства партии укрепить и удержать завоеванную им государственную власть и добиться осуществления социализма.
Чтобы партия пролетариата была способна осуществить свою роль вождя, руководителя его классовой борьбы, она должна представлять собой передовой, сознательный, организованный отряд пролетариата, спаянный единой волей, сильный своей сплоченностью и железной дисциплиной. Сравнивая класс пролетариев и партию пролетариев, товарищ Сталин указывал, что «партия пролетариев, как боевая группа руководителей, во-первых, должна быть гораздо меньше класса пролетариев по количеству своих членов; во-вторых, должна стоять выше класса пролетариев по своей сознательности и своему опыту; и, в-третьих, должна представлять из себя сплочённую организацию». (И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 63.)
На протяжении всей истории марксистской партии в России Ленин и Сталин постоянно вели борьбу против оппортунистов, которые стремились стереть грань между партией и классом, растворить партию в беспартийной массе и тем самым свести на нет, упразднить ее руководящую роль. Вместе с тем Ленин и Сталин подчеркивали, что различие между передовым отрядом и остальной массой рабочего класса не должно превращаться в разрыв. Партия не может руководить классом, если она не связана с беспартийными массами, если она не развивает и не укрепляет связи с массами. Партия есть воплощение связи передового отряда рабочего класса с миллионными массами рабочего класса.
Значение пролетарской партии особенно возросло в эпоху империализма, когда пролетарская революция стала прямой практической необходимостью, когда обострение классовых противоречий вплотную подвело рабочий класс к задаче штурма капитализма. «Партия, — говорит товарищ Сталин, — не могла бы подняться так высоко в своём значении, и она не могла бы покрыть собой все остальные формы организации пролетариата, если бы пролетариат не стоял перед вопросом о власти, если бы условия империализма, неизбежность войн, наличие кризиса не требовали концентрации всех сил пролетариата в одном пункте, сосредоточения всех нитей революционного движения в одном месте для того, чтобы свергнуть буржуазию и завоевать диктатуру пролетариата». (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 180.)
Задачи пролетариата в условиях эпохи империализма потребовали партии нового типа, партии боевой и революционной, способной повести пролетариат на борьбу за власть. Такой партией нового типа явилась большевистская партия, созданная в России Лениным и Сталиным. Она сложилась и выросла в борьбе с оппортунистическими партиями, социал-демократическими партиями старого типа.
Социал-демократические партии на Западе сложились в период более или менее мирного развития капитализма, наступивший вслед за поражением Парижской Коммуны (1871) и продолжавшийся до первой русской революции (1905). Условия относительно «мирного» развития способствовали росту оппортунизма в рабочем движении, распространению оппортунистических иллюзий о возможности «мирного врастания капитализма в социализм», «примирения» классов и т. д. Вербуя себе сторонников среди социалистических парламентариев, многочисленных чиновников рабочего движения и «сочувствующей» интеллигенции, оппортунисты приобретали все больший вес и влияние в западноевропейских социал-демократических партиях.
Социальной основой оппортунизма в рабочем движении явилась неоднородность рабочего класса, наличие в его составе недавних выходцев из мелкой буржуазии и рост рабочей аристократии. Рабочая аристократия — это верхушка пролетариата, его наиболее обеспеченная часть, которую капиталисты ставят в привилегированное положение по отношению ко всей остальной массе рабочих. За счет сверхприбыли, полученной от грабежа колоний и экономически зависимых стран, империалистическая буржуазия имеет возможность выше оплачивать, подкупать и развращать этот слой рабочих, раскалывая тем самым рабочий класс.
Способствуя росту оппортунизма в рабочем движении крупнейших империалистических держав (особенно таких, как Англия, Германия, США и др.), империализм в то же время привел к обострению всех противоречий капитализма. Уже первая русская революция (1905 — 1907) показала, что полоса «мирного» развития закончилась, наступал новый исторический период, период открытых столкновений классов и грандиозных революционных битв. Этот период потребовал от пролетариата перестройки всей партийной работы на новый, революционный лад, подготовки и подтягивания резервов революции, упрочения международных связей пролетариев всех стран, установления прочного союза с освободительным движением колоний и т. д.
Нужно было подвергнуть пересмотру весь арсенал II Интернационала, отбросить прочь его обветшалые теории, его методы и организационные формы, его тактику и выковать новое теоретическое и тактическое оружие. Эта задача была разрешена Лениным и Сталиным путем создания большевистской партии — партии нового типа.

Особенности большевистской партии — партии нового типа

В чем же принципиальное отличие большевистской партии как партии нового типа от старых социал-демократических партий? Западноевропейские социал-демократические партии еще задолго до войны 1914 г. выродились в партии социальных реформ, партии «гражданского мира», возлагавшие свои упования не на революционное ниспровержение, а на мирное, постепенное преобразование капиталистического строя. Именно потому, что социал-демократические партии выродились в оппортунистические партии, партии социальных реформ, они оказались в хвосте рабочего движения. Они плелись за стихийным движением, предавая коренные интересы пролетариата в угоду его минутным интересам, направляя рабочее движение исключительно по линии «выполнимых», «приемлемых» для капитализма требований. Тем самым партии II Интернационала превратились в орудие буржуазной политики, в проводников буржуазного влияния на рабочий класс.
Напротив, большевистская партия — это партия нового типа, партия социальной революции, вы-росшая в условиях ожесточенных классовых битв и поставившая своей задачей подготовить пролетариат к решительной схватке с буржуазией, организовать победу пролетарской революции и установить диктатуру пролетариата. Организовать победу пролетарской революции способна лишь партия, являющаяся передовым отрядом рабочего класса, идущая впереди своего класса, умеющая поднимать массы до уровня классовых интересов пролетариата, партия, вооруженная революционной теорией, сильная своей сплоченностью и организованностью, умеющая владеть всеми формами и средствами революционной борьбы. Такой партией и явилась большевистская партия.
Западноевропейские социал-демократические партии были партиями блока пролетарских и мелко-буржуазных элементов. Эти партии представляли собой «смесь, мешанину из марксистских и оппортуни-стических элементов, из друзей и противников революции, из сторонников и противников партийности — с постепенным идейным примирением первых с последними, с постепенным фактическим подчинением первых последним». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 135.)
В противоположность партиям II Интернационала большевистская партия сложилась как монолитная партия революционного пролетариата. «Партия укрепляется тем, что очищает себя от оппортунистических элементов — в этом один из лозунгов большевистской партии, как партии нового типа, принципиально отличной от социал-демократических партий II Интернационала». (Там же, стр. 137.)
Историей доказано, что нельзя одержать победу над врагом, имея в своем собственном штабе ла-зутчиков и агентов врага. Поэтому без очищения рядов партии от оппортунистов — лазутчиков и агентов буржуазии — нельзя создать партию пролетарской революции, нельзя разгромить капитализм. Этим и объясняется та забота об идейной и классовой чистоте состава партии, которая всегда отличала большевистскую партию. Еще на II съезде партии, в 1903 г., Ленин, борясь с меньшевиками, говорил: «Наша задача — оберегать твердость, выдержанность, чистоту нашей партии. Мы должны стараться поднять звание и значение члена партии выше, выше и выше...» (В. И. Ленин, Соч., т. 6, изд. 4, стр. 459.) Эту же мысль отстаивал товарищ Сталин в своей замечательной работе «Класс пролетариев и партия пролетариев», сравнивая большевистскую партию с крепостью, двери которой открываются лишь для достойных.
Западноевропейские социал-демократические партии отнюдь не являлись руководящей силой пролетарского движения. Так как главной формой классовой борьбы оппортунисты считали избирательную борьбу, то партии II Интернационала выродились в простой придаток к собственным парламентским фракциям, в аппарат для парламентской избирательной борьбы.
В противоположность партиям II Интернационала большевики рассматривают партию как высшую форму классовой организации пролетариата, призванную руководить всеми остальными пролетарскими организациями, от профсоюзов до парламентской фракции. Такую партию, ставшую руководящей силой пролетарского движения, строили и построили Ленин и Сталин.
В труднейших условиях царской России, отражая бесчисленные удары царизма и его опричников, борясь против буржуазии и ее предательской агентуры в рабочем движении — «экономистов», меньшевиков, троцкистов, анархистов, эсеров, националистов и пр., — Ленин и Сталин камень за камнем воздвигали фундамент пролетарской партии. Важнейшую роль в строительстве этой партии сыграли исторические работы Ленина «Что делать?», «Шаг вперед, два шага назад», «Две тактики социал-демократии в демократической революции», «Материализм и эмпириокритицизм», заложившие идеологические, организационные, тактические и теоретические основы партии нового типа. «25 лет пестовал товарищ Ленин нашу партию и выпестовал её, как самую крепкую и самую закалённую в мире рабочую партию», — говорил И. В. Сталин у гроба Ленина. (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 46.)
Политические партии, как и отдельные люди, проверяются в испытаниях, в борьбе. Известна судьба старых социал-демократических партий западноевропейского типа. Предательски изменив рабочему классу в годы первой империалистической войны, они скатывались все ниже и ниже по пути служения буржуазии. После первой мировой войны, когда под влиянием общего кризиса капитализма и победы Великой Октябрьской социалистической революции зашатались устои капитализма во всем мире, социал-демократические партии помогали «своей» буржуазии проводить вооруженную интервенцию против страны Советов, спасали капитализм от пролетарской революции, организовывали кровавую расправу с рабочими. После второй мировой войны, когда общий кризис капитализма еще более углубился, когда авторитет и влияние Советского Союза колоссально выросли, а от системы империализма отпали новые страны, ставшие на путь социализма, правые социалисты еще раз показали себя буржуазными партиями в рядах рабочего класса. Они всеми силами пытаются расколоть единство рабочего класса и спасти капитализм.
Десятки лет оппортунисты убаюкивали и убаюкивают рабочий класс лживыми россказнями о мирном «врастании» капитализма в социализм, о прелестях «хозяйственной демократии» и социального мира. Но ныне трудящиеся капиталистических стран могут наглядно видеть, что есть только один путь к избавлению от ярма эксплуатации — путь, указанный еще много лет назад партией Ленина — Сталина и проверенный на опыте СССР.
Большевистская партия пронесла незапятнанным знамя пролетарского интернационализма. Через годы борьбы, через пролетарскую революцию она привела трудящихся СССР к свободной и счастливой жизни. Под ее руководством воздвигнуто на одной шестой части земли величественное здание победившего социализма, ставшее оплотом и надеждой трудящихся всего мира.
По типу большевистской партии пролетариат во всех капиталистических странах создал коммунистические партии. Коммунистические партии, вооруженные теорией марксизма-ленинизма, ведут пролетариев и трудящихся всех стран по пути, проложенному партией Ленина — Сталина, к свержению капиталистического гнета, к диктатуре пролетариата, к победе бесклассового коммунистического общества.

| Оглавление |



7. Классовая борьба в странах капитализма на современном этапе

Изменение расстановки классовых сил и обострение классовой борьбы после второй мировой войны

В результате второй мировой войны, приведшей к разгрому германского, итальянского и японского фашизма, значительно изменилась расстановка классовых сил как внутри капиталистических стран, так и на международной арене.
Во время второй мировой войны, которая носила характер войны антифашистской, освободитель-ной, наличие общих противников обусловливало на время возможность совместных действий различных по своей природе классов и государств. В этой войне, как известно, сложилась антифашистская коалиция государств, в которую входили Советский Союз, США, Великобритания и другие государства. Однако это не значит, что цели участников коалиции были тождественными. Напротив, «в лагере союзников уже во время войны существовало различие в определении как целей войны, так и задач послевоенного устройства мира. Советский Союз и демократические страны основными целями войны считали восстановление и укрепление демократических порядков в Европе, ликвидацию фашизма и предотвращение возможности новой агрессии со стороны Германии, создание всестороннего длительного сотрудничества народов Европы. США и в согласии с ними Англия ставили себе в войне другую цель — избавление от конкурентов на рынках (Германия, Япония) и утверждение своего господствующего положения». («Информационное совещание представителей некоторых компартий в Польше в конце сентября 1947 года», Госполитиздат, 1948, стр. 6.)
Не совпадали в войне и цели противоположных классов внутри капиталистических стран. И во время войны каждый класс таких стран, как США и Англия, действовал сообразно своей природе, своим интересам. В 1942 — 1943 гг. народные массы Англии, заинтересованные в разгроме гитлеризма и скорейшем окончании войны, требовали немедленного открытия второго фронта, тогда как правящие круги, представлявшие интересы монополистического капитала, старались оттянуть открытие второго фронта, затянуть войну, рассчитывая тем самым умножить свои прибыли и ослабить Советский Союз. В расхождении по вопросу о том, как вести войну, отражалось глубокое различие классовых интересов. Оно стало еще более явным с окончанием войны.
Окончание войны повлекло за собой обострение классовых противоречий как внутри капиталистических стран — между пролетариатом и буржуазией, так и на международной арене — между социалистической и капиталистической системами. Имевшие место еще в период второй мировой войны разногласия внутри антигитлеровской коалиции государств углубились и привели к образованию двух противоположных лагерей: лагеря социализма, мира и демократии во главе с СССР и лагеря империализма, реакции и войны во главе с США.
Разгром гитлеровского блока во второй мировой войне и победа демократических сил во главе с Со-ветским Союзом усилили позиции лагеря демократии и социализма. Расчеты империалистических кругов США и Англии на то, что война ослабит Советский Союз и укрепит систему капитализма, оказались тщетными. Война привела не только к усилению страны победившего социализма — СССР, но и к отпадению от системы капитализма ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы, в которых возник народно-демократический строй. Серьезнейший урон понесла система империализма также в Азии в результате исторической победы народно-демократической революции в Китае. Таким образом, в итоге второй мировой войны углубился общий кризис капитализма, резко изменилось соотношение сил между двумя системами — социалистической и капиталистической — в пользу социализма.
Взяв курс на развязывание новой войны и установление своего мирового господства, империалисты США и Англии повели наступление против демократических прав трудящихся. Подготовка к новой империалистической войне сопровождается фашизацией буржуазных государств. Об этом свидетельствуют такие факты, как преследование прогрессивных деятелей и открытый террор против коммунистических партий в США, Японии, Франции, Италии, Австралии, в странах Латинской Америки и др., принятие фашистских антирабочих и антипрофсоюзных законов в США.
Усиленная подготовка войны, гонка вооружений ложится тяжелым бременем на плечи рабочего класса и всего трудящегося населения капиталистических стран. Назревание экономического кризиса еще более ухудшает тяжелое экономическое положение трудящихся. К концу 1949 г. число безработных и полубезработных в капиталистических странах достигло 45 млн. человек. Проведенное в 1949 г. по указке империалистов США обесценение валют в большинстве капиталистических стран значительно снизило реальную заработную плату рабочих, привело к новому ограблению трудящихся в пользу буржуазии.
Все это не может не вести к резкому обострению классовых противоречий в капиталистических странах, не может не вызывать серьезных классовых боев. Грозным для империалистов признаком является мощный рост забастовочного движения. Во Франции в сентябре и октябре 1948 г. развернулась грандиозная забастовка шахтеров, для подавления которой были двинуты войска, занимавшие с боем каждую шахту, каждый рабочий поселок. По приказу министра-«социалиста» Мока полиция и войска расстреливали стачечников и применяли против безоружных рабочих танки, бомбы со слезоточивыми газами и артиллерию. В Англии во время забастовок лондонских докеров в 1948 и 1949 гг. по приказу «социалиста» Эттли были введены в порт войска; предатели-лейбористы применили против рабочего класса закон о чрезвычайных полномочиях правительства, проведенный консерваторами в 1926 г., во время всеобщей забастовки.
В Италии против бастующих рабочих, против батраков и беднейших крестьян реакционное прави-тельство «христианских демократов» де Гаспери и Шельбы посылает войска, вооруженные бронемашинами, артиллерией, автоматическим оружием. Во многих городах и селах Италии пролита кровь рабочих и крестьян, кровь борцов за мир, демократию и социализм.
В цитадели современного капитализма — в США — классовые противоречия и классовая борьба все больше и больше обостряются. В 1946 г. число забастовок достигло почти 5 тыс., в забастовках участвовало 4650 тыс. рабочих — больше, чем в любой другой год в истории США, включая и 1919 г., когда была достигнута высшая точка подъема стачечного движения американских рабочих (4160 тыс.). (Данные о стачечном движении в США см. в сборнике «Труд и капитал в США» (Издательство иностранной литературы, М. 1949, стр. 126) и «Факты о положении трудящихся в США (1947 — 1948 гг.)» (Издательство иностранной литературы, М. 1949, стр. 126).) При помощи антирабочего закона Тафта — Хартли и судебных репрессий реакционеры пытаются подавить забастовки. В 1948 г. объединенный профсоюз горняков за организацию забастовки был оштрафован на 1 млн. 420 тыс. долларов. Восемь угольных компаний штата Огайо предъявили судебный иск профсоюзу горняков с требованием возместить в двойном размере 11 млн. долларов, которые они, по их словам, потеряли за время забастовки в 1949 г.
Несмотря на судебный террор и фашистские методы подавления, борьба рабочего класса против наступления капитала становится все более организованной, принимая характер решительного контрнаступления. Все более широкие массы трудящихся во всех странах поднимаются на борьбу против капитализма.
Империалисты ищут средство своего спасения, путь к укреплению капитализма в новой мировой войне, в военном разгроме сил демократии и социализма. Поэтому классовая борьба пролетариата и всех трудящихся против капитала приобрела характер борьбы за мир, против поджигателей новой войны.

Борьба пролетариата за прочный мир, за национальную независимость, за демократию, за социализм

В обстановке усиливающейся угрозы новой войны трудящимся необходимо использовать все средства, для того чтобы добиться прочного и длительного мира, организовать и сплотить силы мира против сил войны. Эта задача является в настоящее время центральной задачей коммунистических и рабочих партий, ей подчинена вся их деятельность.
Подготовка англо-американским империализмом новой мировой войны встречает растущий отпор народных масс. Во Франции, в Италии и в других странах рабочие развертывают массовую борьбу против производства и транспортировки военных материалов. Портовые рабочие и железнодорожники отказываются выгружать и перевозить американские военные материалы; рабочие металлургических, машиностроительных и других заводов отказываются выполнять военные заказы. Грандиозный размах приняло движение сторонников мира, охватившее не только рабочий класс, но и широкие народные массы. Впервые в истории человечества возник организованный фронт мира. На Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже и Праге в 1949 г. было представлено 600 млн. организованных борцов за мир. Во всех странах десятки и сотни миллионов людей подписали воззвание стокгольмской сессии постоянного комитета Всемирного конгресса сторонников мира о запрещении атомного оружия.
Борьба пролетариата и возглавляемых им народных масс за мир сливается воедино с борьбой за национальную независимость. Американские империалисты, стремясь осуществить свои планы мирового господства, попирают национальную независимость народов Европы, Азии и других континентов. Захватническая империалистическая политика правящих кругов США прикрывается идеологией космополитизма. Космополитическое отрицание национального суверенитета, проповедь установления «мирового правительства» и «всемирного гражданства» является лишь оборотной стороной, прикрытием, маскировкой воинствующего американского национализма и шовинизма.
Американским империалистам усердно помогают господствующие эксплуататорские классы западноевропейских стран и их агентура в лице правых социалистов. Они делают черное дело, подрывая национальную независимость своих народов и отдавая свои страны под ярмо американского капитала.
Давно известно, что эксплуататорские классы всегда предают свою родину, предают национальные интересы, если интересы нации оказываются в противоречии с их корыстными классовыми стремлениями. Так было, например, во Франции в 1870 г., когда спасти честь Франции, защитить Париж от наступавших пруссаков можно было, вооружив пролетариат. Но буржуазия боялась пролетариата, боялась вооружить социальную революцию. «В этом конфликте между национальным долгом и классовым интересом, — писал Маркс, — правительство национальной обороны не поколебалось ни на мгновение превратиться в правительство национальной измены». («Архив Маркса и Энгельса», т. III (VIII), 1934, стр. 381 — 383.) Действительным врагом, против которого оно оборонялось, был, по признанию одного из членов правительства Тьера, «не прусский солдат, а парижский рабочий». (Там же, стр. 383.) А спустя несколько десятилетий та же картина повторилась, когда магнаты французского капитала, напуганные ростом народного движения, положили свою родину под ноги Гитлеру.
Политика правящих ныне буржуазных правительств является антинациональной, предательской, а сами эти правительства — приказчики агрессивного американского империализма. Опасаясь роста демократического движения, развернувшегося в годы борьбы против германского фашизма и после его разгрома, будучи не в состоянии противостоять один на один собственному народу, буржуазия Франции, Италии, Австрии, Бельгии и других западноевропейских стран отбрасывает национальный суверенитет как ненужную ветошь. Во имя сохранения своих капиталов и капиталистической системы она предпочитает пойти навстречу хищническим поползновениям американского империализма и призывает его себе на помощь в борьбе против своего народа. «...Нас могут защитить только Трумэн и Пентагон», — вопит французский реакционный «писатель» Франсуа Мориак. Мориак выразил мысли и настроения французской реакционной буржуазии.
В таких исторических условиях для пролетариата западноевропейских стран по-новому ставится вопрос о соотношении его классовых задач и задач общенациональных. Пролетариат является ныне един-ственным классом, способным сплотить вокруг себя все демократические и патриотические силы и взять в свои руки знамя защиты национальной независимости и национального суверенитета. Его борьба за мир, за национальную независимость, за демократию неразрывно связана с борьбой за социализм.
На современном этапе пролетариат выступает как вождь, руководитель общедемократической борьбы против империалистической реакции, угрожающей миру, безопасности и национальной независимости народов. Ввиду этого на коммунистические партии, стоящие во главе демократических сил, ложится задача развернуть борьбу против американского империализма, его союзников и пособников. Коммунистические партии должны взять в свои руки дело защиты национальной независимости и суверенитета своих стран, собирая вокруг себя все демократические и патриотические силы народа.
«В дни войны против фашизма коммунистические партии были авангардом всенародного сопротивления захватчикам; в послевоенный период коммунистические и рабочие партии являются передовыми борцами за жизненные интересы своих народов, против новой войны». («Совещание Информационного бюро коммунистических партий в Венгрии во второй половине ноября 1949 года», Госполитиздат, 1949, стр. 14.)

Борьба за единство рабочего класса

Важнейшим условием успеха в этой борьбе является единство рабочего класса. Вторая мировая война наглядно показала значение объединения всех демократических и патриотических сил в борьбе против реакции. В странах, оккупированных фашистскими захватчиками, сложился единый демократический фронт (народный фронт, отечественный фронт), в котором объединялись на общей платформе борьбы против оккупантов все патриотические и демократические силы. Народный фронт был направлен против иностранных захватчиков, а вместе с тем и против реакционных классов и слоев общества (помещиков, монополистической буржуазии и т. д.), изменивших своему народу и сотрудничавших с фашизмом. В народный фронт входили люди, принадлежавшие к разным партиям, представлявшим различные классы и слои общества: пролетариат, крестьянство, городскую мелкую буржуазию, интеллигенцию, часть буржуазии. Ведущей силой народного фронта являлись коммунистические партии — партии пролетариата, возглавившего борьбу против фашизма.
Результатом самоотверженной борьбы коммунистов за интересы народа против фашистских оккупантов явился рост влияния коммунистических партий почти во всех странах Европы, где раньше господствовал фашизм или имела место фашистская оккупация. Как указывал товарищ Сталин, «рост влияния коммунистов нельзя считать случайностью. Он представляет вполне закономерное явление. Влияние коммунистов выросло потому, что в тяжёлые годы господства фашизма в Европе коммунисты оказались надёжными, смелыми, самоотверженными борцами против фашистского режима, за свободу народов». (И. В. Сталин, Интервью с корреспондентом «Правды» относительно речи г. Черчилля 13 марта 1946 года, стр. 12.) Ныне число коммунистов во всем мире превысило 25 млн. человек. Среди зарубежных коммунистических партий имеются такие массовые партии, как итальянская, насчитывающая 2300 тыс. членов, французская, насчитывающая 800 тыс. членов, китайская, число членов которой составляет около 5 млн., и др.
Опыт борьбы народно-освободительного фронта в годы второй мировой войны особенно наглядно показал, что: 1) победа над реакционными силами может быть достигнута лишь путем объединения всех демократических сил во главе с пролетариатом; 2) пролетариат может успешно отстоять свои классовые интересы лишь при том условии, если он действует не изолированно, а выступает как гегемон общедемократической борьбы.
Опыт, приобретенный рабочим классом в годы войны, способствовал установлению единства его рядов. После войны были достигнуты значительные успехи в борьбе за единство рабочего класса, что позволило коммунистическим партиям — последовательным борцам за пролетарское единство — достигнуть в ряде стран (Италии, Франции и других странах капитализма) серьезных побед на пути завоевания большинства рабочего класса.
Значительные успехи достигнуты также в объединении демократических сил не только в национальном, но и в международном масштабе. Об этом свидетельствует деятельность таких международных организаций, как Всемирная федерация профсоюзов, объединяющая около 80 млн. трудящихся, Международная демократическая федерация женщин, насчитывающая 80 млн. членов, Всемирная федерация демократической молодежи, объединяющая 70 млн. молодых рабочих, крестьян, служащих, учащихся и др.
Пытаясь парализовать влияние коммунистов, реакционная буржуазия при помощи своих лакеев — правых социалистов напрягает все усилия для раздробления и дезорганизации пролетарских и общенародных сил. По прямым указаниям американских и английских империалистов правые социалисты пытаются разрушить созданные в послевоенное время единые организации рабочего класса. Так, например, английские лейбористы при поддержке американской профсоюзной бюрократии выдвинули требование о том, чтобы Всемирная федерация профсоюзов прекратила свою деятельность. Однако эта попытка взорвать изнутри Всемирную федерацию профсоюзов получила отпор со стороны подавляющего большинства входящих в нее профсоюзов.
Исторический опыт последних десятилетий доказывает, что империалистической реакции удавалось наносить поражения пролетариату именно там, где он был расколот вследствие предательской политики правых социалистов. Политика раскола рабочего движения занимает одно из первых мест в арсенале средств, применяемых империалистами для развязывания новой войны, подавления сил демократии и социализма, для снижения жизненного уровня трудящихся.
Единство рабочего класса может быть создано только в борьбе против правых социалистов, проводящих буржуазное влияние, раскалывающих рабочее движение, вносящих в него разложение. Лидеры правых социалистов вроде Эттли и Бовина, Ги Молле, Шумахера, Реннера, Сарагата, Спаака и т. д. — это лакеи империализма, которые по части предательства интересов трудящихся оставили далеко позади своих предшественников из лагеря II Интернационала — Каутского и Гильфердинга, Макдональда и Реноделя. Если последние предавали интересы пролетариата в угоду «своей» национальной буржуазии, то нынешние лидеры правых социалистов предают и интересы пролетариата, и общенародные интересы, и национальную независимость своих стран. Они нашли себе хозяев в лице американских империалистов, чью разбойничью политику прикрывают лживыми фразами о «демократии» и «социализме». Правые социалисты выступают ныне как злейшие враги трудящихся, как предатели дела независимости народов и демократии, «не только как агенты буржуазии своих стран, но и как агенты американского империализма, превращая социал-демократические партии европейских стран в американские партии, в прямое орудие империалистической агрессии США». («Совещание Информационного бюро коммунистических партий в Венгрии во второй половине ноября 1949 года», стр. 17.) Особо реакционную роль в рабочем движении играют правые лидеры американских профсоюзов — Грин, Мэррей и др. Это — открытая агентура американских монополий по подавлению рабочего движения в США и по расколу рабочего движения в европейских странах. Вот почему разоблачение правых социалистов, изоляция их от масс является необходимым условием сплочения всех сил рабочего движения в единую, могучую армию, способную дать отпор реакции и низвергнуть капитализм.
Одной из гнуснейших разновидностей империалистической агентуры является троцкистско-фашистская клика Тито — Ранковича в Югославии, жульнически прикрывающаяся флагом социализма. У этой банды англо-американских шпионов и провокаторов с социализмом столько же общего, сколько было у гитлеровцев, называвших себя «национал-социалистами». Не надеясь завоевать власть под своим открытым флагом, буржуазия прибегает к помощи провокаторов и шпионов типа Тито — Ранковича, Трайчо Костова, Райка и т. п. Пролетарская бдительность, беспощадная борьба с этими провокаторами, агентами англо-американских и других буржуазных разведок, — одно из важнейших условий победоносной классовой борьбы пролетариата и его марксистских партий.
Значение революционной бдительности особенно возросло в современных условиях, когда империалистическая реакция избрала в качестве средства осуществления своих агрессивных планов методы фашистского террора. Не довольствуясь полицейским преследованием коммунистических партий и демократических организаций, реакционные круги капиталистических стран, и прежде всего США, прибегают к помощи фашистских убийц и провокаторов, рассчитывая таким путем обезглавить коммунистические партии, подавить демократическое движение. Однако расчеты реакции обречены на провал. Переход правящих империалистических кругов к тактике террора и политических убийств вызывает мощный отпор со стороны народных масс, заинтересованных в сохранении мира и демократических свобод.

| Оглавление |



8. Пути уничтожения классов

Уничтожение классов и создание бесклассового коммунистического общества — конечная цель партии пролетариата

Уничтожение классов и создание бесклассового коммунистического общества — конечная цель партии пролетариата. Уже первая коммунистическая организация, созданная Марксом и Энгельсом, — «Союз коммунистов» — провозгласила эту цель. «Целью Союза, — говорилось в уставе, принятом в 1847 г., — является: свержение буржуазии, господство пролетариата, уничтожение старого, основанного на антагонизме классов, буржуазного общества и основание нового общества без классов и без частной собственности». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. V, стр. 579.)
Эта цель была впервые научно обоснована и определена Марксом и Энгельсом. Правда, сознание не-справедливости классовых различий появилось задолго до возникновения марксизма. Однако все призывы социалистов-утопистов к уничтожению классового неравенства оставались только мечтой до тех пор, пока развитие общественного производства не создало материальных предпосылок осуществления этой цели. Уничтожение классов, указывал Энгельс, становится осуществимым не благодаря убеждению, что их существование противоречит справедливости, равенству и т. п., не вследствие простого желания отменить эти классы, а лишь вследствие новых экономических условий. «Пока общественный труд дает в совокупности продукцию, едва превышающую самые необходимые средства существования всех, пока труд отнимает все или почти все время громадного большинства членов общества, до тех пор это общество неизбежно делится на классы». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, Госполитиздат, 1948, стр. 141.) До тех пор общество может развиваться лишь при условии разделения его на громадное эксплуатируемое большинство, занятое исключительно подневольным трудом, и незначительное эксплуататорское меньшинство, освобожденное от прямого производительного труда.
Но если раньше существование классов имело свое историческое оправдание в недостаточном развитии производства, то в дальнейшем ликвидация классов стала настоятельной необходимостью. Развитие производительных сил капиталистического общества, как мы видели, уже создало материальные предпосылки для перехода к более высокому, коммунистическому обществу.
Развитие капитализма привело к превращению буржуазии в паразитический нарост на теле обще-ства. Господство буржуазии мешает полному использованию производительных сил, а ее кровавые истребительные войны угрожают гибелью цивилизации, ведут к разрушению уже созданных человечеством материальных и духовных ценностей. Все это свидетельствует о том, что свержение буржуазии и ликвидация ее как класса стали исторической необходимостью.
Развитие капитализма создало и тот класс, который призван осуществить эту необходимость, — революционный пролетариат. Это единственный класс, который вследствие своего положения в системе общественного производства способен осуществить ликвидацию всех и всяких эксплуататоров, привести трудящихся к уничтожению классов вообще. «Его цель — создать социализм, уничтожить деление общества на классы, сделать всех членов общества трудящимися, отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком». (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 358.)

Уничтожение классов путем ожесточенной классовой борьбы пролетариата

Марксизм впервые научно определил пути уничтожения классов и указал, какие задачи необходимо решить, чтобы навсегда покончить с классовой эксплуатацией. Марксизм показал, что для уничтожения классов нужно уничтожить капитализм и создать социалистический способ производства. Так как классовое деление имеет своей предпосылкой частную собственность на средства производства, то уничтожение классов предполагает ликвидацию частной собственности и установление общественной собственности.
«Уничтожить классы, — писал Ленин, — это значит поставить всех граждан в одинаковое отноше-ние к средствам производства всего общества, это значит — все граждане имеют одинаковый доступ к работе на общественных средствах производства, на общественной земле, на общественных фабриках и так далее». (В. И. Ленин, Соч., т. 20, изд. 4, стр. 128.)
Марксизм-ленинизм учит, что задача уничтожения классов может быть решена лишь путем революционного ниспровержения эксплуататорских классов и установления диктатуры пролетариата.
Враги марксизма не раз выражали «недоумение» по поводу того, как совмещается у Маркса и Энгельса лозунг диктатуры пролетариата, предполагающий установление политического господства одного класса, с требованием уничтожения всякого классового господства. Если пролетариат будет господствующим сословием, рассуждал злейший враг марксизма Бакунин в своей книге «Государственность и анархия», то над кем же он будет господствовать? Значит, останется еще другой пролетариат, который будет подчинен этому новому государству? «(Это значит, — отвечал Маркс, — что покуда существуют еще другие классы, в особенности класс капиталистический, покуда пролетариат с ним борется (ибо с приходом пролетариата к власти еще не исчезают его враги, не исчезает старый общественный строй), он должен применять меры насилия, стало быть, правительственные меры; если сам он остается еще классом и если еще не исчезли экономические условия, на которых основывается классовая борьба и существование классов, они должны быть насильственно устранены или преобразованы, и процесс их преобразования должен быть насильственно ускорен)». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XV, стр. 186.)
В отличие от всех предшествующих господствующих классов пролетариат берет в свои руки поли-тическую власть не для того, чтобы навсегда закрепить свое классовое господство, а для того, чтобы уничтожить всякое деление общества на классы и осуществить переход к коммунизму.
Уничтожить классы возможно только путем ожесточенной классовой борьбы пролетариата против всех сил старого мира, упорно сопротивляющихся его господству. Задолго до социалистической революции основоположники марксизма-ленинизма предсказывали, что после захвата пролетариатом власти классовая борьба не прекратится, а, наоборот, станет еще более острой.
Ленин и Сталин не раз подчеркивали, что марксистом является лишь тот, кто доводит признание классовой борьбы до признания диктатуры пролетариата. Развивая эту мысль дальше, Ленин и Сталин указывали, что и диктатура пролетариата есть продолжение классовой борьбы в новых формах и новыми средствами. Оппортунистические теории о «затухании» классовой борьбы в эпоху диктатуры пролетариата Ленин и Сталин рассматривают как полный разрыв с марксизмом.
«Уничтожение классов, — учил Ленин, — дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее». (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 359.)
Таким образом, единственный путь к уничтожению классов лежит через ожесточенную классовую борьбу пролетариата, через установление диктатуры пролетариата. Это подтверждено опытом победоносной борьбы за социализм в СССР. Это ныне подтверждается опытом классовой борьбы в странах народной демократии. Заговоры, саботаж, вредительство, шпионаж, терpop против представителей рабочего класса — все самые острые средства борьбы пускают в ход представители свергнутых, но еще не добитых там бывших правящих классов.
Опираясь на опыт СССР, коммунистические партии стран народной демократии имеют возможность быстрее разоблачать происки врагов и ускорить строительство социализма.
Марксистско-ленинская теория классов и классовой борьбы вооружает коммунистические партии всех стран пониманием исторической неизбежности и закономерности классовой борьбы пролетариата. Она обосновывает революционную пролетарскую политику и беспощадно разоблачает предательскую реформистскую политику «гармонии интересов» пролетариата и буржуазии. Марксистско-ленинская теория классов и классовой борьбы учит партию пролетариата «не тушить классовую борьбу, а доводить ее до конца». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 541.)

| Оглавление |



ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ГОСУДАРСТВО И ПРАВО

| Оглавление |



1.Государство как политическая надстройка над экономическим базисом

Вопрос о государстве — это один из важнейших вопросов общественной науки, имеющий первосте-пенное значение для революционной борьбы пролетариата. Только марксизм-ленинизм дал научное понимание сущности государства вообще, буржуазного государства, в частности, и определил задачи пролетарской революции по отношению к буржуазному государству, доказав необходимость уничтожения, слома буржуазной государственной машины и замены ее пролетарским государством. От решения этих задач зависит экономическое, социальное и политическое освобождение рабочего класса, всех трудящихся.
Капитализм как экономическая и социальная система стал реакционным, давно исчерпал, изжил себя. Но он еще держится, продолжает существовать на значительной части территории земного шара, прежде всего и главным образом благодаря политическому насилию, осуществляемому буржуазией при помощи государства, а также благодаря духовному подавлению пролетариата буржуазией. Именно буржуазное государство является той силой, которая стоит на страже капиталистических порядков. Отстаивая свои экономические интересы или элементарные демократические права — право на забастовку, на демонстрацию, — ведя борьбу с поджигателями войны, рабочий класс, силы демократии и социализма не могут не сталкиваться с концентрированной политической мощью буржуазной реакции, воплощенной в буржуазной государственной машине. Поэтому борьба рабочего класса неизбежно выливается в борьбу за свержение политического господства буржуазии и установление своего политического господства.

Стремление буржуазных идеологов запутать вопрос о сущности государства.

Ленин говорил, что немного найдется таких вопросов, которые были бы столь запутаны идеологами эксплуататорских классов, представителями буржуазной философии, социологии, юриспруденции, как вопрос о государстве. Это объясняется тем, что вопрос о сущности, о природе государства затрагивает коренные интересы эксплуататорских классов, а также и интересы угнетенных классов.
Ожидать от представителей буржуазной социологии и юриспруденции раскрытия истинной сущности государства так же нелепо, как ожидать от теологов и служителей церкви раскрытия истинной сущности религии. Классовые интересы, классовое сознание, классовый инстинкт подсказывают представителям буржуазной «науки» и публицистики, что не следует рассеивать мистический туман, которым окутано буржуазное государство в результате многовековой религиозной и иной проповеди эксплуататорских классов.
Буржуазные социологи и юристы изображают буржуазное государство как надклассовое и внеклассовое, стоящее будто бы над обществом. На этой же позиции стоят и правые социалисты, прислужники буржуазии. Так, например, один из наиболее злостных фальсификаторов марксизма, холоп австро-немецкой и американской буржуазии Карл Реннер, в брошюре «Новый мир и социализм» (1945) изображает парламентское буржуазное государство как надклассовое и уверяет, будто рабочий класс благодаря всеобщему избирательному праву превращается из угнетенного класса в класс, «врастающий в государство».
Теоретик английской лейбористской партии, враг рабочего класса и социализма, Г. Ласки в книге «Государство в теории и на практике» так определял государство:
«Под государством я разумею общество такого рода, которое интегрируется в единство с помощью обладания высшей законной насильственной власти над любым индивидуумом или группой, которые суть часть общества... Государство должно ставить своей целью удовлетворение желаний всех его граждан и удовлетворение их в равной мере». Следовательно, для Ласки современное империалистическое государство США или Англии является не органом капиталистических монополий, а властью над этими монополиями, не органом защиты интересов буржуазии и подавления трудящихся, а органом удовлетворения нужд всего народа, в том числе и подвергающихся диким насилиям и жестокостям негров и малайцев.
О действительной сущности капиталистического государства надо судить не по тому, что пишут о нем подобные Реннеру в Ласки лакеи буржуазии, а по той политике, которую ведут эти государства. Лживые и нелепые вымыслы о внеклассовом государстве опровергаются всей политикой буржуазных го¬сударств, а в особенности их деятельностью во время классовых столкновений пролетариата с буржуазией, когда все орудия власти государства — полиция, армия, суд — открыто исполь¬зуются для зверского, террористического подавления рабочих.

Определение государства.

В действительности государство — это политическая организация экономически господствующего класса, организация, служа¬щая в руках этого класса орудием подавления других классов. Фридрих Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, част¬ной собственности и государства» после тщательного и глубо¬кого анализа условий и причин возникновения государства заключает:
«Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно, по об¬щему правилу, является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для по¬давления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство было, прежде всего, государством рабовладельцев для подавления рабов, феодальное государство — органом дво¬рянства для подавления крепостных крестьян, а современное представительное государство есть орудие эксплуатации наем¬ного труда капиталом». (К.Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 303-304)
В этом определении подчеркивается, во-первых, исторический характер государства: оно существовало не всегда, а возникло на определенной ступени исторического развития, когда общество раскололось на непримиримо враждебные классы. В этом определении указывается, во-вторых, что государство — это политическое орудие в руках экономически господствующих классов для подавления и обуздания классов угнетенных. Государство служит не орудием примирения классовых противоположностей, каким его изображают буржуазные социологи и юристы, а орудием подавления одним классом другого. Само возникновение государства служит доказательством непримиримости классовых противоречий. В своей классической работе «Государство и революция» В. И. Ленин, вскрывая классовую сущность государства, указывал: «Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых проти¬воречий». (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 358).
Государство — это политическая надстройка, возвышающаяся над определенным экономическим базисом. Какова классовая природа экономического базиса, такова и классовая сущность государства, или иначе: какой класс господствует в области экономической, тот класс является и политически господствующей силой.
Каждый исторически определенный базис создает, порождает свою политическую и правовую надстройку, свое государство и право. Представляя собою политическую надстройку над экономическим базисом, государство всегда служит интересам господствующего класса. Оно никогда не может стоять на позициях безразличного, одинакового отношения ко всем классам, составляющим антагонистическое общество. Характеризуя роль надстройки, И. В. Сталин указывает:
«Надстройка порождается базисом, но это вовсе не значит, В она только отражает базис, что она пассивна, нейтральна, безразлично относится к судьбе своего базиса, к судьбе классов, к характеру строя. Наоборот, появившись на свет,- она становится величайшей активной силой, активно содействует своему базису оформиться и укрепиться, принимает все меры к тому, чтобы помочь новому строю доконать и ликвидировать старый базис и старые классы. Иначе и не может быть. Надстройка для того и создаётся базисом, чтобы она служила ему, чтобы она активно помогала ему оформиться и укрепиться, чтобы она активно боролась за ликвидацию старого, отживающего свой век базиса с его старой надстройкой. Стоит только отказаться надстройке от этой её служебной роли, стоит только перейти надстройке от позиции активной защиты своего базиса на позицию безразличного отношения к нему, на позицию одинакового отношения к классам, чтобы она потеряла своё качество и перестала быть надстройкой» (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, стр. 7.). Именно такова роль политической надстройки — государства.
Для всех типов и форм эксплуататорских государств характерно то, что они являются политиче-ским орудием в руках эксплуататорского меньшинства для подавления эксплуатируемого большинства населения, трудящихся. Невозможно себе представить существование общества, основанного на эксплуатации ничтожным меньшинством населения трудящегося большинства населения, без особого органа насилия, подавления, каким служит государство.
Только свержение эксплуататорских классов, осуществляемое социалистической революцией, кладет начало новому государству — диктатуре пролетариата, представляющей государство нового типа, принципиально отличное от всех предшествующих государств. Диктатура пролетариата служит орудием подавления эксплуататорских классов в интересах трудящихся, орудием освобождения трудящихся от всякого угнетения.

Важнейшие признаки государства и орудия его власти.

Буржуазные социологи и юристы при рассмотрении государства выдвигают на первый план чисто внешние, несущественные его признаки или даже такие, которые совсем не являются для него чем-то специфическим, например территория, совокупность населения, принудительная власть.
Конечно, государство существует на определенной территории и в определенных территориальных границах. Но не территория сама по себе характеризует государство: территория была и в первобытном обществе, когда государства не было, она будет и при полной победе коммунизма во всем мире, когда государства не будет.
Не является признаком государства и «совокупность населения». Государство возникает лишь там и тогда, где и когда это население расколото на противоположные, антагонистические классы.
Что же касается принудительной власти, то она, по словам Ленина, есть во всяком человеческом общежитии, в том числе и в родовом обществе, и в семье, но государства там не было. (См. В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 399).
Буржуазные социологи и публицисты, выдвигая на первый план внешние, не характерные для государства признаки, стремятся затушевать, оставить в тени то, что действительно характеризует природу государства как особой политической организации. Главный, решающий признак государства состоит в учреждении такой общественной власти, которая в отличие от общественных организаций первобытного общества уже не совпадает непосредственно с вооруженным населением. Важнейшими органами государства являются отделенные от народа вооруженные силы — армия, полиция, жандармерия,— а также тюрьмы, суды, разведка.
«Эта особая публичная власть,— говорит Энгельс, — необходима потому, что самодействующая вооруженная организация населения сделалась невозможной со времени раскола общества на классы... Эта публичная власть существует в каждом государстве. Она состоит не только из вооруженных людей, но и из вещественных придатков, тюрем и принудительных учреждений всякого рода, которые были неизвестны родовому устройству общества». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 302-303).
Орудия государственной власти сосредоточиваются главным образом в армии, карательных органах, разведке, тюрьмах. Армия — это важнейший инструмент государства. В рабовладельческом, феодальном и капиталистическом обществе она служит для подавления трудящихся внутри страны, а также для захватнических или оборонительных войн. Для подавления трудящихся, кроме армии, каждое государство эксплуататорских классов имеет еще особые, специально подобранные отряды вооруженных людей — полицию и жандармерию. Полиция и жандармерия — это наиболее ненавистные пароду отряды вооруженных палачей, специально предназначенные для расправы с революционными рабочими и крестьянами.
Важнейшую роль в механизме государств, особенно буржуазных, играет разведка. Как и вооруженные силы, органы разведки в государствах эксплуататорских классов также служат прежде всего подавлению трудящихся. В буржуазном государстве органы разведки своим острием направлены против рабочего класса и его организаций: коммунистических партий, профессиональных союзов. Буржуазные государства, стремясь ослабить, разложить пролетарские организации, засылают в них через свою разведку шпионов, провокаторов. Используя слабости людей — тщеславие, трусость, неустойчивость,— пуская в ход шантаж, запугивание в подкуп, разведки буржуазных государств запутывают в свои шпионские сети людей и через них пытаются подорвать пролетарские организации, прежде всего коммунистические партии, стремится пробраться к руководству ими, обезглавить их. История рабочего движения России знает примеры Зубатова, Гапона и других агентов царской охранки. Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Раковский, Ягода и другие троцкисты, зиновьевцы и бухаринцы были разоблачены органами советской разведки как матерые шпионы, диверсанты, агенты иностранных разведок.
В настоящее время разведывательные органы буржуазных государств стремятся засылать и засы-лают шпионов и диверсантов в СССР и в страны народной демократии. Через органы разведок, через шпионов и диверсантов империалистические государства, в первую очередь США и Англия, стремятся выведать сведения о состоянии армии, вооружения, экономики, науки, организуют диверсии, вредительство, саботаж, провокации, террор и т. д. Разоблачение шпионской клики Тито — Ранковича в Югославии, Райка — Палфи в Венгрии, Трайчо Костова и др. в Болгарии, разоблачение предателей в Албании, Чехословакии, Румынии показало, что, опираясь на свои разведки, империалистические государства стремятся совершить государственный переворот в странах народной Демократии, как до этого они через троцкистско-зиновьевско-бухаринскую банду шпионов стремились произвести государственный переворот в СССР.
Товарищ Сталин на XVIII съезде ВКП(б) предостерег трудящихся от опасной для дела социализма недооценки силы и значения механизма буржуазных государств и их разведывательных органов и указал в связи с этим на необходимость укрепления советской разведки, на необходимость всемерного повышения большевистской бдительности советских людей. Нужно знать и уметь разоблачать коварные приемы врага, имеющего многовековой опыт управления и угнетения.
Итак, армия, полиция, жандармерия, разведка, суд, тюрьмы — вот важнейший и неотъемлемые орудия власти, государства; вместе с армией чиновников и представительными учреждениями эти органы эксплуататорского государства образуют политическую власть, стоящую над народом.
Эта политическая власть, отмечал Энгельс, все более «усиливается по мере того, как обостряются классовые противоречия внутри государства, и по мере того, как соприкасающиеся между собой государства становятся больше и населеннее. Взгляните хотя бы на нашу современную Европу, в которой классовая борьба и конкуренция завоеваний взвинтили публичную власть до такой высоты, что она грозит поглотить все общество и даже государство». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 303.)
Ныне в качестве примера громадного роста военно-бюрократического аппарата можно указать на США, где больше, чем в какой-либо другой капиталистической стране, развились милитаризм и чиновничество. Вооруженные силы США поглощают три четверти бюджета страны и ложатся тягчайшим бременем на трудящихся. Больше того: США превратились в арсенал вооружения для всех буржуазных государств Европы и Америки, Азии и Австралии. Опираясь на «план Маршалла» и Северо-атлантический пакт, США заставляют маршаллизированные страны усиленно вооружаться, увеличивать свои военные бюджеты. Никогда еще на народные массы капиталистических стран не обрушивалось такое бремя милитаризма, как в настоящее время. Империалистическое государство США выполняет ныне в капиталистическом мире роль мирового жандарма и палача.
Для содержания антинародной власти, колоссального аппарата подавления и насилия необходимы средства. Источником этих средств являются налоги. Взимание налогов с населения является также одним из признаков государства.
С ростом государственной машины одних налогов становится недостаточно для содержания этого аппарата принуждения. Буржуазные государства выдают векселя на будущее, делают государственные займы. Магнаты финансового капитала используют государственные долги как для ограбления масс, так и для непосредственного подчинения себе всего государственного аппарата.
Обладая государственной властью и правом взыскания налогов с населения, государственные чиновники становятся над обществом.
«Самый жалкий полицейский служитель цивилизованного государства, — писал Энгельс, — имеет больше авторитета, чем все органы родового общества, вместе взятые; но самый могущественный князь и величайший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретенному и бесспорному уважению, с которым относятся к самому скромному родовому старейшине. Последний стоит внутри общества, тогда как первые вынуждены пытаться представлять собой нечто вне над ним». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 303)
В отличие от прежней, догосударственной, родовой организации общества государство характеризуется разделением своих подданных по территориальному признаку: по районам, округам, штатам, волостям, уездам, губерниям и т. п. Людям классового общества это кажется вполне естественным и само собой разумеющимся. Но исторически такое деление означало переворот в общественных отношениях, разложение и гибель первобытных общинных организаций, основанных на общей собственности, на узах родства и общности происхождения. Чтобы могла утвердиться территориальная организация населения вместо родовой, потребовалась, как мы увидим ниже, упорная и длительная борьба.

| Оглавление |



2. Функции государства

«Две основные функции, — пишет товарищ Сталин,— характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная)— держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (не главная) — расширять территорию своего, господствующего класса за счет территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств. Так было дело при рабовладельческом строе и феодализме. Так обстоит дело при капитализме». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 604.)

Внутренняя функция государства.

Итак, главная функция государства в рабовладельческом, феодальном и капиталистическом обще-стве заключается в том, чтобы держать в узде эксплуатируемое большинство заселения. Экономическое подчинение, подавление, эксплуатация трудящихся обеспечиваются, прежде всего, монопольной собственностью господствующего класса на все или решающие средства производства. Но одной экономической зависимости трудящихся недостаточно, чтобы мог осуществляться процесс производства, основанный на эксплуатации. Чтобы заставить раба или крепостного крестьянина трудиться в хозяйстве рабовладельца или крепостника-помещика, необходимо еще и внеэкономическое принуждение, насилие, плеть надсмотрщика, государственная дубинка.
История рабовладельческого и феодального общества заполнена восстаниями рабов и крепостных крестьян против рабовладельцев и помещиков. Государство рабовладельцев и крепостников силой подавляло эти восстания и принуждало к труду на эксплуататоров. Рабовладельческое государство обеспечивало рабовладельцам приток новых рабов. Крепостническое государство прикрепляло крестьян к помещикам (крепостное право). Бежавших от непосильной эксплуатации крепостных крестьян помещичье государство через свои органы вылавливало, возвращало к владельцу-помещику, чинило над ними суд и расправу.
Капиталистическое воспроизводство основано на так называемом «свободном» наемном труде. Рабочий формально свободен от личной зависимости, он «свободно» на рынке труда продает капиталисту свой товар — рабочую силу. Пролетария вынуждает работать на капиталиста не палка, не плеть надсмотрщика, а страх голодной смерти. Но и при капитализме буржуазное государство как орган насилия также является неотъемлемым условием, обеспечивающим процесс капиталистической эксплуатации.
В период первоначального капиталистического накопления сотни тысяч, миллионы крестьян и ремесленников были насильственно лишены средств производства, внезапно вырваны из их обычной жизненной колеи. Эти люди не могли быстро освоиться с новой обстановкой, с капиталистической дисциплиной труда и превращались в нищих и бродяг. Лишь с помощью кровавого законодательства, с помощью репрессий со стороны государства обеспечивалось принуждение наемных рабочих к труду на капиталистических предприятиях. Закон английского короля Генриха VIII от 1530 г. предписывал работоспособных нищих, бродяг заточать в тюрьмы, привязывать к тачке, бичевать до тех пор, пока не заструится по телу кровь, брать клятвенное обещание «приняться за труд».
«Деревенское население,— писал Маркс,— насильственно лишенное земли, изгнанное, в широких размерах превращенное в бродяг, старались, опираясь на эти чудовищно террористические законы, приучить к дисциплине наемного труда плетьми, клеймами, пытками... Нарождающейся буржуазии нужна государственная власть, и она действительно применяет государственную власть, чтобы «регулировать» заработную плату, т. е. принудительно удерживать ее в границах, благоприятствующих выколачиванию прибавочной стоимости, чтобы удлинять рабочий день и таким образом удерживать самого рабочего в нормальной зависимости от капитала». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 741).
Лишь с развитием капиталистического производства слепой гнет экономических отношений заставляет подчиняться дисциплине наемного труда, внеэкономическое принуждение к труду заменяется экономическим. Но и при этом буржуазное государство продолжает оставаться на страже как сила, обеспечивающая устои капитализма — частную собственность, эксплуатацию наемных рабочих, господство капиталистов. Буржуазное государство, республиканское или монархическое, всегда и всюду выступает в роли дубинки в руках класса капиталистов, выполняя свою главную функцию — подавление трудящихся.
В эпоху империализма буржуазное государство постоянно прибегает к мерам внеэкономического принуждения, запрещая забастовки и подавляя их силой. Против бастующих рабочих направляются нередко не только полицейские отряды, жандармерия, вооруженные банды наемников, но и регулярные войска, вооруженные пулеметами, танками, броневиками. Так, в Англии в 1949 г. лейбористское правительство послало войска в лондонский порт против бастующих докеров. В 1949 и 1950 гг. в Италии министр внутренних дел Шельба, представитель партии, называющей себя христианско-демократической, расстреливал батраков и крестьянскую бедноту на юге Италии, голодных рабочих в Модене.
Буржуазное государство или открыто запрещает забастовка рабочих, как, например, в США па основе рабовладельческого закона Тафта — Хартли, или же, если формально конституцией, законом забастовки не запрещены, все равно подавляет силой забастовочное движение. Тем самым буржуазное государство разоблачает себя как политическое орудие в руках капиталистов.
Раскрывая основное назначение, главную функцию государств эксплуататорских классов, Энгельс писал:
«Существовавшему и существующему до сих пор обществу, которое движется в классовых противоположностях, было необходимо государство, т. е. организация эксплуататорского класса для поддержания его внешних условий производства, значит, в особенности для насильственного удержания эксплуатируемого класса в определяемых данным способом производства условиях подавления (рабство, крепостничество или феодальная зависимость, наемный труд). Государство было официальным представителем всего общества, его сосредоточением в видимой корпорации, но оно было таковым лишь постольку, поскольку оно было государством того класса, который для своей эпохи один представлял все общество: в древности оно было государством рабовладельцев - граждан государства, в средние века — феодального дворянства, в наше время — буржуазии». (Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1950, стр. 264.)
Свою главную функцию — подавлению трудящихся — государства эксплуататорских классов осу-ществляли и осуществляют как путем открытого насилия, так и путем духовного, идеологического подавления трудящихся. С этой целью они используют церковь, религию, школу. В современном буржуазном государстве наряду с церковью и школой орудием идейного подавления служит весь сложный, разветвленный аппарат пропаганды: пресса, радио, кино, театр, литература.

Внешняя функция государства.

Внутренняя функция государства — подавление угнетенных классов — является главной, решающей: именно потребность эксплуататоров в подавлении трудящихся, эксплуатируемых вызвала к жизни государство. Внутренняя функция государства, прежде всего, и главным образом характеризует его природу, его сущность.
Внешняя функция государства — борьба за расширение территории своего господствующего класса за счет других государств или защита территории своего государства — теснейшим образом связана с его внутренней функцией. Внешняя политика государства всегда являлась и является продолжением его внутренней политики.
Если внутренняя политика государств эксплуататорских классов сводится к обеспечению политических условий для эксплуатации трудящихся, то их внешняя политика направлена, прежде всего, к расширению территории своего государства, к грабежу и порабощению других народов, к расширению арены эксплуатации, к включению в сферу этой эксплуатации вновь покоренных народов, населяющих захваченные территории. Даже тогда, когда рабовладельческое, феодальное или буржуазное государства осуществляют вооруженную защиту данной страны, они защищают богатства и привилегии эксплуататорского меньшинства, защищают условия, обеспечивающие этому меньшинству безраздельное господство над трудящимися своей страны.
На примере двух типов государств — социалистического и буржуазного — видно, как их внешняя функция, внешняя политика, выражает противоположную классовую природу этих государств. Советское социалистическое государство как выразитель интересов народа, трудящихся последовательно осуществляет политику мира. Прочный, длительный демократический мир необходим для строительства коммунизма, для блага всех народов. Советское социалистическое государство возглавляет ныне борьбу народов против поджигателей войны. Вместе с Советским государством борются за прочный, длительный мир и государства стран народной демократии. Наоборот, империалистические государства во главе с США и Англией проводят политику подготовки третьей мировой войны, политику захвата чужих территорий и порабощения народов. Эта агрессивная политика США и Великобритании, в корне противоречащая интересам народов, диктуется интересами капиталистических монополий, интересами буржуазии; она вытекает из природы империализма, из природы и состояния базиса капиталистического общества.
Как мы видим, внешняя функция государств, их внешняя политика, органически связана с внутренней функцией, с внутренней политикой. Если внутренняя политика реакционна и заключается в насилии, порабощении трудящихся, в угнетении национальных меньшинств, в национальной и расовой дискриминации, то и внешняя политика также реакционна, агрессивна, направлена к насилию и порабощению народов, к национальной и расовой дискриминации.
Империалистическая политика США и Великобритании в Европе и в Азии, в Африке и Южной и Цен-тральной Америке — это политика лишения народов их национального суверенитета, политика насилия, порабощения, эксплуатации, насаждения реакционных фашистских или полуфашистских режимов. Реакция, фашизация внутри США и Великобритании находит свое выражение и дополнение во внешней реакционной политике.
Вся история эксплуататорских государств — это не только история борьбы классов, но и история захватнических (и оборонительных) войн. История буржуазного государства — это история зверской колониальной политики, направленной к тому, чтобы превратить всю территорию земного шара в арену хищнической капиталистической эксплуатации. История английского буржуазного государства есть история колониальных, грабительских войн. Территория и население порабощенных Англией колониальных стран во много раз превышают, территорию и население метрополии. История США также является историей захватнических, разбойничьих войн: против туземного населения Америки, против Испании и Мексики. За период 1 1776 по 1900 г. территория США в результате войн увеличилась с 386 тыс. до 4 млн. квадратных километров, т. е. более чем в 10 раз. Ныне вооруженные силы США, их морские и воздушные базы разбросаны на всех континентах, во всех частях земного шара. Американский империализм, империалистическое государство США — это главный враг всех свободолюбивых народов, главный враг социализма, мира и демократии. Империалистическое государство Англии — это младший партнер США по грабежу и удушению других народов. Нападение на Корейскую народно-демократическую республику, агрессия против Китайской народной республики (захват острова Тайвана), агрессия против Вьетнама — все это обнаруживает разбойничью империалистическую сущность государства США и его политики.
Как при осуществлении своей внутренней функции, так и при осуществлении внешней функции государства эксплуататорских классов опираются, прежде всего, на вооруженную силу и на органы разведки. Видное место при выполнении государством его внешней функции занимает также дипломатия. Война и дипломатия — это два метода, два способа деятельности, взаимно переплетающиеся и дополняющие друг друга.
Дипломатические методы защиты территории или расширения территории данного государства опираются всегда на военную и экономическую мощь этого государства. Дипломатический нажим, политический шантаж, экономический бойкот, бряцание оружием, угроза применения силы, «война нервов», «холодная война», игра на противоречиях между государствами — все пускается в ход государствами эксплуататорских классов для достижения своих захватнических целей.

Фальшь буржуазных учений об «общенародных» функциях буржуазного государства.

Буржуазные политики и идеологи утверждают, будто капиталистическое государство выполняет такие общенародные и общественно-полезные функции, как забота о народном здравоохранении, о школах, об общественном порядке и безопасности граждан, населяющих данную страну, и т. д. Все это, по их мнению, свидетельствует о том, что государство—это надклассовая, вечная организация, необходимая всему обществу, всем слоям его населения.
Однако эти рассуждения насквозь лживы.
Буржуазное государство занимается вопросами образования, школами вовсе не потому, что озабочено просвещением народа, печется о его культурном росте, а потому, что это диктуется характером капиталистического производства, крупной машинной индустрией. Крупное машинное капиталистическое производство в отличие от феодального, ручного, ремесленного требует обученных, грамотных рабочих, могущих правильно обращаться с машинами. (См. «История ВКП(б). Краткий курс», стр. 121). Отсюда и «забота» буржуазного государства об «образовании». Но при этом «народное образование» ограничено определенным минимумом, достаточным лишь для того, чтобы рабочий не ломал машин. Значительная часть населения капиталистических стран, даже тех, где формально существует обязательное обучение, остается неграмотной, так как многие дети рабочих, крестьян, фермеров не могут воспользоваться правом на образование из-за отсутствия обуви, одежды, денег на учебники и прежде всего из-за крайней нужды и необходимости работать с детского возраста.
По данным официального органа американского департамента просвещения «Скул-Лайф», в США за пределами школы находилось в 1949 г. 6 млн. мальчиков и девочек школьного возраста. По признанию министра юстиции США Кларка, в 1948 г. в США было фактически неграмотных более 20 млн. взрослых американцев.
Так называемое «народное образование» в капиталистических странах, как и церковь, радио, пресса, рассчитано не на просвещение, а на духовное подавление трудящихся. Американский профессор Питер Одегард пишет:
«Совершенно очевидно, что в Америке смотрят на образование не как на средство для поощрения в детях стремления к познанию истины, а как на средство для внушения им стереотипных взглядов и пред-рассудков стоящих у власти господствующих групп. Нам нужны не граждане, а толпа. Мы хотим воспитать не свободных людей, а роботов, слабых, безвольных людишек, цепляющихся за пустые предубеждения прошлого. Мы делаем из своих детей гусят. Мы учим их маршировать гусиным шагом под музыку гимна «Звезды и полосы на веки веков». (Odegard Peter, The American Public Mind, p. 100.)
Именно в подготовке «роботов», безвольных и послушных квалифицированных наемных рабов, могущих создавать максимальную прибавочную стоимость для класса капиталистов, состоит главное назначение школы в буржуазном государстве. Буржуазное государство превращает школу в одно из орудий подавления народных масс.
Политика буржуазных государств в области здравоохранения также целиком подчинена интересам господствующих эксплуататорских классов. Буржуазное государство через свои органы вынуждено кое-что делать для борьбы с эпидемиями, но не потому, что оно заботится о «народном благе», а потому, что это диктуется классовыми интересами буржуазии, это необходимо для обеспечения хода капиталистического производства. Дальше этого «заботы» о здоровье граждан не идут. В американском еженедельнике «Кольере» в 1949 г. была опубликована статья сенатора от штата Иллинойс Поля Дугласа, который пишет, что «миллионы американцев живут в отвратительных условиях, в грязных, зловонных трущобах». На территории США в районах трущоб имеется свыше 4 млн. квартир.
Медицинская помощь в США почти целиком организуется частными предпринимателями. Государ-ственного социального страхования не существует. Стоимость медицинской помощи, оказываемой частными врачами и больницами, настолько высока, что для подавляющего большинства американского населения обращение к помощи врача — недоступная роскошь. Миллионы людей вынуждены обращаться к знахарям и шарлатанам.
«Организация порядка», о чем так много пишут буржуазные социологи и юристы, в буржуазном обществе сводится к подавлению трудящихся и всемерной защите преступных, антинародных элементов. Капиталистическое государство не только не наказывает, но и охраняет крупных преступников. Поджигателя войны, военные преступники, виновные в кровавых злодеяниях против миролюбивых народов, не только не сидят в тюрьмах и не повешены, а, наоборот, занимают важнейшие государственные посты, руководят политикой буржуазных государств. Даже явные преступники с точки зрения буржуазной законности, присвоившие сотни тысяч и миллионы долларов или франков, не наказываются. Об этом свидетельствует массовое гангстерство, система «рекетирства» в США, где преступники типа Аль Капоне фактически контролируют власть в крупнейших городах. У них на службе находятся полиция, мэры и губернаторы. Они имеют своих представителей не только в законодательных органах штатов, но и в американском конгрессе. В буржуазном обществе наказываются лишь мелкие нарушители частной собственности, вылавливается мелкая рыбешка, а крупные акулы, кладущие себе в карман миллионы, остаются на свободе. В США существует даже пословица: «Миллион долларов не засудишь». Лет десять назад денверский судья Линдсей заявил, что, насколько ему известно, он является единственным судьей в США, которому удалось посадить миллионера в тюрьму — и то всего на один день.
Из сказанного можно заключить, что деятельность государства в эксплуататорском обществе определяется отнюдь не тем, что оно выполняет какие-то «общественно-полезные», «общенародные» функции, а тем, что оно является органом классового господства.

| Оглавление |



3. Право, его классовая сущность

Право – отражение экономических отношений.

Право — это совокупность юридических норм, законов, регулирующих отношения людей. В отличие от норм морали нормы права устанавливаются государством и имеют принудительно-обязательную силу. Право есть выражение определенных экономических, производственных отношений между людьми, прежде всего отношений собственности, которые оно юридически, законодательно закрепляет и освящает. Система правовых норм, существующих в данном классовом обществе, и соответствующих им правовых учреждений является юридической надстройкой над определенным экономическим базисом.
Господствующее в данном обществе право — это воля господствующего класса, возведенная в закон. «...Воля, если она государственная, должна быть выражена, как закон, установленный властью; иначе слово «воля» пустое сотрясение воздуха пустым звуком». (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 72). Возведенная в закон воля экономически и политически господствующего эксплуататорского класса (рабовладельцев или крепостников-помещиков, или капиталистов) принудительно, через органы государства — армию, полицию, суды, тюрьмы — навязывается всему обществу, прежде всего трудящимся, против которых и на обуздание которых направлены эти законы.
Право предполагает существование государства. «Право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права» (Там же, стр. 442.), т. е. без государства. И, наоборот, государство при выполнении своих функций опирается на определенные нормы права.
Если на страже соблюдения нравственных норм стоит лишь общественное мнение данного класса, то на страже норм права стоит государство и его органы. Нарушение норм нравственности влечет за собой осуждение общественным мнением данного класса и угрызение совести. Нарушение норм права карается государством. Если господствующие в классовом антагонистическом обществе нормы нравственности служат для господствующего класса средством духовного, морального подавления трудящихся, то нормы права рассчитаны на политическое подавление, обуздание эксплуатируемых классов.
Право, отражая и выражая существующие в данном обществе имущественные отношения, как и государство, призвано охранять, защищать, укреплять их. Но право не только закрепляет существующие в данном обществе экономические, политические и иные общественные отношения, выгодные господствующему классу. Оно способствует также их дальнейшему развитию в интересах господствующего класса.
Иногда право целиком отождествляют с идеологическими отношениями. Но правовые, юридические, отношения не сводятся к идеологическим отношениям, к переживаниям психического порядка, как думают идеалисты, сторонники психологической школы права. Правовые отношения не тождественны с идеологическими отношениями, подобно тому, например, как и политика, будучи сознательным выражением реальных отношений между классами, также не сводится и не может быть целиком сведена к идеологическим отношениям. Право выражает реальные общественные отношения, отношения собственности. Маркс в «Предисловии к «К критике политической экономии»» писал: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением этого — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т, 1, 1948, стр. 322). Отсюда, конечно, нельзя делать заключение о том, что правовые отношения тождественны с производственными; нет, правовые отношения есть отражение производственных отношений в законах, правовых нормах, в государственных актах.
Право во всех антагонистических обществах выражает и закрепляет отношения господства и подчинения, закрепляет и выражает диктатуру определенного класса, его руководящую роль в обществе. На защите, на страже норм права стоит реальная сила государства со всем его аппаратом принуждения, аппаратом, имеющим# материальные атрибуты.
Буржуазные социологи и правоведы извращают действительное существо и назначение права. Одни из них пытаются представить право как нечто сверхъестественное, дарованное «свыше», подобно заповедям Моисея, продиктованным, по библейской легенде, богом на горе Синае; другие выводят нормы права из свободного, ничем не обусловленного творчества законодателей; третьи видят источник и сущность права в этических или психологических переживаниях, эмоциях; четвертая группа буржуазных социологов и юристов видит источник и сущность права в «природе человека», объявляя исторически определенные, буржуазные формы права естественными, сверхисторическими, вечными и надклассовыми.
По сути дела между взглядами всех этих групп буржуазных социологов и правоведов на право нет принципиальной разницы. Все они извращают, скрывают и затушевывают действительную социальную природу права, его материальные, экономические корни, его классовую сущность. Это превратное, извра-щенное учение буржуазных социологов и юристов о праве есть результат сознательной фальсификации, преследующей определенную политическую цель: классовые интересы, выраженные в буржуазном праве, представить как всеобщие.
Извращенное представление о праве, ставящее все наголову, навязывается буржуазным социологам, правоведам, юристам классовыми интересами буржуазии, идеологами которой они являются. Классовый интерес определяет их точку зрения на общественные явления. Известную роль в этом превратном изображении сущности права буржуазными социологами и правоведами играет и то обстоятельство, что, например, сама действительность буржуазного общества, его общественные отношения выступают в извращенной, фетишизированной форме. Юристы, правоведы в своей профессии привыкли иметь дело с нормами права как с самостоятельными сущностями, развивающимися будто бы сами из себя, якобы не зависящими от экономических отношений и даже определяющими эти отношения. Классовый интерес буржуазии закрепляет это превратное, извращенное представление буржуазных ученых и юристов оправе.
Законодательные акты выступают как выражение воли государства. Буржуазные социологи и юри-сты рассматривают волю государства как нечто самостоятельное, как выражение «правовой идеи». В действительности содержание «воли государства», как и характер правовых идей, определяется господствующими экономическими отношениями, классовыми интересами экономически и политически господствующего класса. «...Государственная воля,— пишет Энгельс,— определяется, в общем и целом, изменяющимися потребностями гражданского общества, господством того или другого класса, а в последнем счете — развитием производительных сил и отношений обмена». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 375).
Право никогда не может быть выше экономических отношений, которые оно отражает и защищает. Каков способ производства, каковы господствующие производственные отношения в данном обществе, таково и право, правовые взгляды и правовые учреждения этого общества.
Социалистическое общество имеет свое, социалистическое право, в корне противоположное буржуазному праву. Буржуазное право выражает факт экономического и политического господства буржуазии, ее волю, ее интересы. Советское социалистическое право выражает руководящую роль рабочего классу в советском обществе и государстве, интересы и волю всего советского народа.

| Оглавление |



4. Происхождение государства и права

Любое общественное явление мы можем научно понять лишь тогда, когда рассматриваем его в процессе возникновения, изменения, развития, когда мы знаем, какие именно причины вызвали его к жизни. Чтобы понять сущность государства и права, надо выяснить, как и при каких условиях, в силу каких причин они возникли.
При первобытно-общинном строе еще не было государства. Во главе рода, племени или союза племен стояли избранные всем населением люди, выполнявшие определенные общественные функции: организацию совместных работ, надзор за водоемами, особенно в жарких странах, улаживание межродовых и межплеменных споров, наблюдение за поддержанием обычаев, религиозных обрядов, защиту членов своего рода от иноплеменников и т. д. Никакими особыми средствами принуждения, независимыми от родовой общины, племени, эти органы общественной власти не располагали. Их власть имела, прежде всего, моральную силу.
Лишь с расслоением общества на непримиримо враждебные классы появилось государство. Как происходил процесс распада первобытного общества, как возникла новая общественная надстройка — государство, показал Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» на трех исторических примерах: древних греков, римлян и германцев.

Возникновение Афинского рабовладельческого государства.

Греки гомеровского периода еще объединялись по родам, фратриям и племенам, племена объединялись в народности. Их самоуправление выглядело так: существовал постоянный орган общественной власти — совет (bule); первоначально он состоял из родовых старейшин, а с увеличением их числа — из особо избранных представителей народа.
Верховная власть принадлежала народному собранию (agora). Оно собиралось советом для решения всех важных общественных вопросов. Все присутствовавшие на таких собраниях мужчины могли высказывать свое мнение, защищать, возражать. Решения принимались поднятием рук.
Существовал избранный народным собранием или утвержденный Советом военачальник (basileus), предводитель.
Против воли народа ни совет, ни военачальник не могли ничего предпринять, так как у них не было другой силы, кроме вооруженного народа. Каждый взрослый мужчина был вооружен. Таким образом, верховная власть принадлежала вооруженному народу, «военной демократии», как ее именовал Энгельс.
Эта первобытная «военная демократия» с течением времени оказалась подорванной изнутри ростом имущественного неравенства, разделением общества на противоположные классы — богатых и бедных, ра-бовладельцев и рабов.
Тогда возникла необходимость в учреждении, которое охраняло бы частную собственность, мало це-нившуюся в первобытно-общинном строе, объявило бы ее священной, незыблемой основой нового складывав-шегося строя. Таким учреждением явилось государство. Оно призвано было защитить привилегии имущих против неимущих сородичей, но прежде всего интересы рабовладельцев против рабов.
Согласно первой конституции, введение которой приписывается Тезею, в Афинах было учреждено цен-тральное управление. Часть дел, находившихся ранее в ведении племен, была передана в ведение заседавшего в Афинах общего совета. Возникло общее афинское право, которое ставилось выше правовых обычаев отдельных родов и племен. Свободный афинский гражданин, не раб, формально получал определенные права и правовую защиту вне зависимости от того, на территории какого племени он жил. Все население, независимо от рода, фратрии и племени, по конституции Тезея, делилось на три класса: эвпатридов, или благородных, геоморов, или земледельцев, и демиургов, или ремесленников. Эвпатридам по этому нововведению было предоставлено исключительное право замещать общественные должности. Семьи эвпатридов, и без того влиятельные вследствие сосредоточенного в их руках богатства, стали еще более могущественными, так как в их руках сосредоточилась государственная власть-Конституция Тезея выявила непримиримое противоречие между остатками родового строя и его учреждениями, с одной стороны, и новым экономическим базисом и складывавшимся ив ого основ» государством, с другой. Население уже делилось не по родам и племенам, а по принадлежности к привилегированным или простым гражданам; последние в свою очередь делились по характеру их деятельности.

Процесс формирования афинского государства занял ряд столетий. Оп происходил на основе развития новых производственных отношений, в обстановке ожесточенной борьбы складывавшихся классов: имущих и неимущих, рабовладельцев и рабов, а также в борьбе владельцев промышленных мастерских и купцов против аристократии внутри самого класса рабовладельцев.
Связываемые с именами Солона и Клисфена конституционные установления и реформы завершили разрушение древнеафинских родовых организаций и оформили образование афинского рабовладельческого государства и его органов. Главная задача этого государства состояла в обуздании рабов, в принуждении их к труду. Рабы совершенно устранялись от участия в государственной жизни. Они были бесправны и приравнивались к средствам производства, к вещам. Государство как орудие подавления опиралось на отделенную от народа вооруженную силу, которая уже не совпадала с народом. Вооруженная сила, как и другие органы власти, формировалась по классовому принципу.
Итак, государство с самого начала своего существования выступило на историческую арену как продукт непримиримости классовых противоречий, как результат борьбы между классами, как орудие подавления эксплуатируемых, как орган, «который принуждал рабов оставаться в рабстве, удерживал одну часть общества в принуждении, угнетении у другой. Принуждать одну преобладающую часть общества к систематической работе на другую нельзя без постоянного аппарата принуждения. Пока не было классов — не было и этого аппарата. Когда появились классы, везде и всегда вместе с ростом и укреплением этого деления появлялся и особый институт — государство». (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 442)

Своеобразие возникновения государства у римлян, германцев и славян.

Процесс возникновения афинского рабовладельческого государства Энгельс называет классическим, так как он происходил на основе внутреннего развития, без воздействия извне в виде завоеваний, покорения одного народа другим.
У других народов в связи с иными историческими условиями развития этот процесс имел некоторые особенности. Так, например, у римлян в ходе развития члены родовых общин превратились в замкнутую родовую аристократию. Из переселенцев, прибывавших в Рим и его область из других мост, а также из населения покоренных, главным образом латинских, округов образовался многочисленный бесправный слой плебеев, стоявший вне старых римских родов, курий и племен. Земельные владения более или менее равномерно были распределены между populus romanus (собственно римлянами, принадлежавшими к основным римским родам и племенам) и плебсом. Торговля и промыслы сосредоточивались преимущественно в руках плебеев. Благодаря большой численности плебса и его военной выучке он стал громадной общественной силой, но бесправной. Борьба между плебсом и родовой аристократией привела в конце концов к распаду родовых учреждений Рима. В ходе этой классовой борьбы и в результате ее возникло римское государство. Это государство, как в Афинах, явилось орудием класса рабовладельцев для подавления рабов.
Своеобразие возникновения государства у отдельных народов связано и с тем, какая именно обще-ственная формация возникает в результате разложения первобытно-общинного строя. Первоначальной, простейшей формой разделения общества на классы является разделение на рабов и рабовладельцев. Большинство народов прошло через эту ступень развития. Но не у всех народов рабство развилось в особую общественно-экономическую формацию.
Так, например, у германских народов процесс разложения первобытно-общинного строя совпал по времени с разложением рабовладельческой Римской империи и античного рабовладельческого общества в целом. Здесь переплетение и слияние двух экономических и социальных процессов — разложения рабовладельческого строя Римской империи, с одной стороны, и разложения общинно-родового уклада у завоевателей, у германских варваров, с другой стороны, — привели к возникновению феодализма и феодального государства. Ход экономического развития германских варварских народов разрушал общинно-родовой быт и родовые учреждения, а война, военные грабежи усиливали этот процесс. В ходе войн львиная доля награбленного доставалась верховным военачальникам, их помощникам и дружинам. Власть верховного военачальника постепенно становилась наследственной. Из выполнителей воли племен и народов эти военачальники стали узурпаторами, повелителями, монархами, королями, политическими выразителями интересов складывавшейся феодальной знати.
Своеобразный и длительный процесс разложения общинного строя у славянских народов также привел к возникновению не рабовладельческого, а феодального строя. Рабство не стало у славян господствующим способом производства. Первые формы государственности в новгородском и киевском княжествах (первая половина IX в.) были ближе к феодальному типу государства.
Процесс образования государства у восточных славян, в древней Руси, подтверждает общую, уста-новленную марксизмом закономерность, что государство возникает как продукт непримиримости классовых противоречий. В VI—VII вв. первобытно-общинный строй у славян уже приходил в упадок, разлагался. На основе развития земледелия, ремесла, торговли шел процесс социальной дифференциации: возникали элементы рабства, преимущественно патриархального, росла экономическая зависимость крестьян-общинников от родовой и племенной рабовладельческо-феодальной знати, сосредоточивавшей в своих руках крупные земельные владения и рабов. Княжеские дружины обогащались за счет военных грабежей и работорговли. Формировалось купечество.
Между формировавшимся классом родовой, племенной рабовладельческо-феодальной знати и обогащавшимися за счет войн, грабежей и работорговли дружинниками князей, с одной стороны, и впадавшими в экономическую зависимость крестьянами-общинниками и городскими низами — с другой, разгоралась классовая борьба. Возникновение нового экономического базиса, основанного на антагонизме классов, и классовая борьба привели к разложению одних и перерождению других первобытно-общинных учреждений, к превращению их в государственные органы, стоящие над народом: князь, его дружина, совет при князе из бояр. Так возникали первые формы дофеодальных государств у восточных славян с центрами в Новгороде, Киеве, Полоцке.
И в Киеве, и в Новгороде, и в других городах древней Руси наряду с властью князя и его совета из военной и землевладельческой знати продолжало еще сохраняться вече как пережиток первобытно-общинного народовластия и строя военной демократии. Но это вече играло все более и более подчиненную роль и стало в конце концов орудием в руках привилегированного меньшинства, знати, возглавлявшейся князем.

Возникновение права.

Право, как и государство, является продуктом исторического развития. При первобытно-общинном строе отношения между людьми регулировались традицией, обычаями, передававшимися из поколения в поколение. Обычаи, выросшие из условий материальной жизни общества, определяли, что можно и чего нельзя делать, что хорошо и что плохо, и выражали общие интересы членов общины. Нарушение обычаев было поэтому редким явлением.
Но как только общество раскололось на классы, как только возникли противоположные интересы, обычай не мог уже регулировать поведение всех людей. Понятие хорошего и плохого, полезного и вредного, справедливого и несправедливого стало различным у различных классов.
Первобытное общество не знало, что такое кража, ибо оно не знало частной собственности. Став основой общественной жизни, частная собственность вызвала к жизни и его нарушение. Появилась кража.
Согласно родовым общинным обычаям нельзя было обращать в рабство своих сородичей. Но развитие экономических отношений, экономическая зависимость привели и к этому.
Разделение общества на классы и возникшее государство вызвали к жизни на место обычая право как принудительно-обязательные нормы поведения людей. В рабовладельческом обществе право открыто защищало и освящало господство и привилегии аристократической и денежной знати, принадлежность ей государственных должностей, эксплуатацию рабов и неимущих из среды свободного населения, а также бесправие рабов, т. е. подавляющего большинства народа. Закон о наказании за убийство в Греции и Риме не относился к рабам. Он защищал только рабовладельцев.
Поскольку право, как и государство, своим главным назначением имело защиту частной собственности от тех, кто ее не имеет, самые жестокие законы древности (а также в эпоху феодализма и капитализма) были связаны именно с защитой частной собственности. Таковы законы, приписываемые Дракону в Афинах, таковы законы древнего Рима.
Классовый характер права в рабовладельческом и феодальном обществе выступает более открыто, чем в капиталистическом обществе. Для характеристики классового существа права показателен сборник законов вавилонского царя Хаммурапи (около 2 тыс. лет до н. э.). «Если кто-нибудь повредил глаз у сына мужа, — гласит одна из статей сборника, — то повредят глаз ему [самому]». «Если он сломал кость у сына мужа, то сломают кость ему». Но если поврежден глаз у вольноотпущенника, то виновный должен уплатить мину серебра. Если поврежден глаз у чьего-либо раба, то виновный обязан уплатить владельцу раба половину его стоимости.
Такая же тарификация наказаний в зависимости от классовой принадлежности лиц устанавливалась и «Русской правдой», являющейся ранним выражением феодального права на Руси (XI—XIII вв.). «Русская правда» устанавливала возмещение за убийство «княжьего мужа», боярина —80 гривен; за убийство свободного человека — 40 гривен, а за убийство холопа и смерда — лишь 5 гривен. Многие статьи «Русской правды» посвящены вопросам розыска и возвращения беглых холопов их владельцу. Позднейший свод права — «Правосудие митрополичье» (XIII в.) не признает душегубством и преступлением убийство «пленного челядина» и возлагает на убийцу ответственность лишь перед богом.

| Оглавление |



5. Типы и формы государств

Типы государств различаются по их классовому содержанию, в соответствии с экономическим базисом, на котором возвышается государство в качестве политической надстройки. Исторически сменявшие друг друга типы государств — рабовладельческое, феодальное, буржуазное — отражали и выражали господство исторически сменявших друг друга эксплуататорских классов — рабовладельцев, феодалов, капиталистов. Государством нового типа является диктатура пролетариата.
Но в рамках каждого из типов государств имели и имеют место различные формы правления. Если тип государства зависит от исторически определенного способа производства, от того, какой класс стоит у власти, то формы, правления зависят от конкретно-исторических условий развития данной страны, от сложившегося соотношения классовых сил, а также от внешней обстановки.
Представители буржуазной социологии и юриспруденции, чтобы запутать вопрос о государстве, пытаются подменить вопрос о классовой сущности государства вопросом о его формах. Однако в действительности главным, решающим является вопрос о сущности государства.

Рабовладельческое государство.

Формы правления в рабовладельческом обществе в разных странах и даже в одной стране в разное время были различны, но тип государства был один — рабовладельческий.
«Во времена рабовладельческие,— пишет Ленин, — в странах наиболее передовых, культурных и цивилизованных по-тогдашнему, например, в древней Греции и Риме, которые целиком покоились на рабстве, мы имеем уже разнообразные формы государства. Тогда уже возникает различие между монархией и республикой, между аристократией и демократией. Монархия — как власть одного, республика — как отсутствие какой-либо невыборной власти; аристократия — как власть небольшого сравнительно меньшинства, демократия — как власть народа (демократия буквально в переводе с греческого и значит: власть народа). Все эти различия возникли в эпоху рабства. Несмотря на эти различия, государство времен рабовладельческой эпохи было государством рабовладельческим, все равно — была ли это монархия или республика аристократическая или демократическая». (В.И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 442).
Борьба партий в античном мире — сторонников аристократии и демократии в Афинах, республиканцев и сторонников Цезаризма в Риме — была борьбой фракций внутри класса рабовладельцев. Демократы и аристократы, республиканцы и монархисты в древней Греции и Риме одинаково не признавали рабов за людей и видели в государстве силу для подавления рабов.

Феодальное государство.

Гибель рабовладельческого способа производства привела к возникновению феодального способа производства и к смене рабовладельческого государства феодальным, крепостническим.
Формы крепостнических государств также были различны — главным образом монархические, отчасти республиканские (в торговых городах), но сущность их была одна: во всех странах феодально-крепостнического общества государство служило орудием внеэкономического принуждения крестьян к труду на помещика, орудием закрепощения и подавления крестьян и ремесленников.
Феодальное общество на первых ступенях своего развития характеризуется крайней раздробленно-стью хозяйственной жизни, отсутствием прочных экономических связей. Феодальное государство как политическая надстройка неизбежно отражает эту экономическую раздробленность и характеризуется политическим партикуляризмом, слабостью центральной королевской власти. Каждый крупный помещик-феодал не только эксплуатировал крестьян, но и творил суд и расправу над ними, был маленьким царьком. Он имел свои вооруженные отряды, своих палачей, экзекуторов. Крепостник-помещик «в любой момент мог бросить крестьянина в башню, где его тогда ждали пытки с тою же неизбежностью, как теперь ждет арестованного судебный следователь. Он бил его до смерти и, если хотел, мог приказать обезглавить его... И кто мог бы оказать крестьянину защиту? В судах сидели бароны, попы, патриции или юристы, которые хорошо знали, за что они получают деньги. Ибо все официальные сословия империи жили за счет эксплуатации крестьян». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. VIII, стр. 125—126).
Одной из характерных черт феодального общества и феодального государства является иерархия, сложная лестница подчинения. На вершине иерархической лестницы стоит глава государства — король (или великий князь, а затем царь на Руси), ниже — его вассалы: герцоги, удельные князья, бояре, бароны, графы и т. д. Внутри этой иерархической лестницы были свои сюзерены и вассалы. Являясь сюзереном по отношению к нижестоящим, данный феодал являлся вассалом по отношению к вышестоящему. Король, великий князь или царь — это первый среди равных феодалов, верховный сюзерен.
Одно из основных отношений феодального общества — пожалование сюзереном земли в лен своим вассалам и уплата дани — служило источником ссор, столкновений, бесконечных междоусобиц и войн, заполнивших собой все средневековье. Феодалы нуждались в короле для подавления крестьян, для защиты от внешних врагов и для защиты друг от друга, но все вместе они находились по отношению к королевской власти как его вассалы в состоянии почти непрерывного бунта. В этом заключена причина того, что в течение столетий в феодальном обществе действовали одновременно силы притяжения феодалов к королевской власти и силы отталкивания, причина непрерывной борьбы между королевской властью и вассалами. «Во всей этой всеобщей путанице королевская власть (das Konigtum) была прогрессивным элементом, — это совершенно очевидно. Она была представительницей порядка в беспорядке, представительницей образующейся нации в противоположность раздроблению на бунтующие вассальные государства». (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 445).
Феодальное право, обычное и писаное, закрепляло и освящало феодальные отношения. Имущественное классовое неравенство феодального общества закреплялось как неравенство сословий. Феодальное право открыто защищало привилегии первых двух сословий — дворянства и духовенства — и обрекало на бесправие третье сословие — народ и даже нарождавшуюся буржуазию, также входившую в третье сословие. Классовый характер феодального государства и права обнаруживался в том, что дворянство и духовенство освобождались от всяких налогов и повинностей. Зато на третье сословие возлагались всевозможные повинности, опутывавшие крепостного крестьянина и ремесленника.
По мере развития в недрах феодального общества торговли, ремесла, городов возникла потребность в преодолении феодальной раздробленности и в усилении королевской власти. В некоторых европейских странах раньше, в других позже, начиная с XIV в. возникает сначала сословно-представительная форма монархической феодальной власти, а затем абсолютная феодальная монархия. Усиливаясь, центральная монархическая власть опирается то на буржуазию против феодалов, то на феодалов против растущей буржуазии. Феодальная аристократия постепенно превращается в придворную знать абсолютного монарха. Государственный аппарат вырастает до колоссальных размеров. Своими щупальцами он пытался охватить все и вся. «Централизованная государственная машина, которая с ее вездесущими и сложными военными, бюрократическими, церковными и судебными органами, — пишет Маркс, — опутывает (своими петлями), как удав, живое гражданское общество, была впервые создана в эпоху абсолютной монархии как оружие нарождавшегося нового общества в его борьбе за освобождение от феодализма. Сеньориальные привилегии средневековых землевладельцев, городов и духовенства были превращены в атрибуты единой государственной власти, которая заменила феодальных сановников оплачиваемыми государственными чиновниками, передала оружие из рук средневековой челяди помещиков и корпораций горожан в руки постоянной армии, создала вместо пестрой анархии соперничающих средневековых властей упорядоченный план государственной власти, с систематическим и иерархическим разделением труда». («Архив К. Маркса и Ф. Энгельса», т. III (VIII), 1934, стр. 319—321).
Централизованная политическая власть — абсолютная монархия — в противовес феодальной раз-дробленности на известном этапе исторического развития была явлением прогрессивным. Товарищ Сталин в приветствии, посвященном 800-летию г. Москвы, писал: «Ни одна страна в мире не может рассчитывать на сохранение своей, независимости, на серьезный хозяйственный и культурный рост, если она не сумела освободиться от феодальной раздробленности и от княжеских неурядиц. Только страна, объединенная в единое централизованное государство, может рассчитывать на возможность серьезного культурно-хозяйственного роста, на возможность утверждения своей независимости. Историческая заслуга Москвы состоит в том, что она была и остается основой и инициатором создания централизованного государства на Руси». («Правда», 7 сентября 1947 г.).
Это положение о роли централизованной власти в период феодализма относится не только к России, но и к другим странам.
Феодальная абсолютная монархия, выступая в роли орудия борьбы против феодальной раздробленности, не переставала оставаться защитницей феодалов, их землевладения и привилегий, хотя и несколько урезанных. Как только экономическое могущество и политическое влияние буржуазии стало угрожать господству феодалов, королевская власть в Англии и во Франции в XVII и XVIII вв. выступила в защиту дворянства против буржуазии.

Буржуазное государство.

С развитием капиталистических производственных отношений буржуазия стала экономически гос-подствующим классом, а это неизбежно должно было привести ее к политическому господству. Она до-стигла этого или в ходе более или менее решительных буржуазных революций (в Англии в XVII в., во Франции в XVIII в.), или же путем политического компромисса с приходившим в упадок дворянством (Германия в 1848—1870 гг.).
В ходе борьбы за завоевание власти буржуазия в XVII— XVIII вв. выступала против феодально-сословных привилегий, за буржуазные свободы, за «равенство» всех перед законом. Свои классовые интересы буржуазия выдавала за всенародные, за национальные. Эта иллюзия имела своим основанием то, что не только буржуазия, но и все эксплуатируемые народные массы были заинтересованы в устранении отжившего феодального абсолютизма и феодального права.
В результате победы буржуазных революций политическое господство дворянства сменяется более или менее полным поэтическим господством буржуазии. На смену феодальному государству приходит буржуазное государство. Однако буржуазия не ломает созданную дворянством государственную машину, а лишь совершенствует, приспосабливает ее к своим потребностям, к задачам упрочения и расширения базиса капиталистического общества.
Буржуазное государство во всех своих формах — от демократической республики до парламентской монархии или фашистской диктатуры — является организацией для подавления буржуазией пролетариата, - диктатурой буржуазии. Подобно тому как феодальное государство являлось политической надстройкой над феодальным экономическим базисом, буржуазное государство было и остается политической надстройкой над капиталистическим экономическим базисом. Буржуазное государство и буржуазные конституции призваны закреплять и защищать устои капитализма: частную собственность на орудия и средства производства, эксплуатацию пролетариата, господство буржуазии. Какие бы буржуазные или мелкобуржуазные партии ни сменялись у власти — республиканцы или демократы, консерваторы или лейбористы, христианские демократы или правые социалисты, фашисты или социал-демократы,— при всякой смене политическое руководство буржуазным обществом (диктатура) сохраняется неизменно за буржуазией. Это обеспечивается господствующими экономическими отношениями, а также буржуазными конституциями, устанавливающими ограничение прав трудящихся (имущественный ценз, ценз оседлости, возрастной ценз, лишение избирательного права женщин в ряде капиталистических стран, избирательный налог, образовательный ценз и т. д.) и практически устраняющими от решающего участия в политической жизни. Господство буржуазии, всевластие капитала обеспечивается специально подобранным государственным аппаратом, подкупом, средствами пропаганды, обманом и насилием.
Все буржуазные государства являются орудием насилия эксплуататоров над эксплуатируемыми и вместе с тем орудием угнетения буржуазией господствующей нации угнетенных наций. Все буржуазные конституции открыто или молчаливо исходят из неравноправия наций и рас, отражают и закрепляют это неравноправие.

Ограниченность и формальный характер буржуазной демократии.

По сравнению с феодальными порядками, со средневековьем буржуазная демократия представляла в свое время значительный шаг вперед в общественном развитии.
«Буржуазная республика, парламент, всеобщее избирательное право — все это с точки зрения все-мирного развития общества, — говорил Ленин, — представляет громадный прогресс. Человечество шло к капитализму, и только капитализм, благодаря городской культуре, дал возможность угнетенному классу пролетариев осознать себя и создать то всемирное рабочее движение, те миллионы рабочих, организованных по всему миру в партии, те социалистические (а ныне коммунистические. — Ф. К.) партии, которые сознательно руководят борьбой масс. Без парламентаризма, без выборности это развитие рабочего класса было бы невозможно». (В. И. Ленин, Соч., т.. 29, изд. 4, стр. 449).
Идеологи буржуазии, в том числе правые социалисты, изображают буржуазную демократию как «чистую», «надклассовую» и «общенациональную» власть. При этом они ссылаются на записанные в буржуазных конституциях демократические свободы: свободу слова, печати, собраний и т. п., на равенство всех перед законом. Но какое может быть равенство между рабочим и капиталистом, между бедным и богатым, между сытым и голодным?! Ленин и Сталин разоблачили фальшь буржуазной демократии. Они показали, что буржуазная демократия есть демократия лишь для богатых, что разговоры о равенстве при капитализме, когда колоссальные богатства монополизированы буржуазией, а рабочий класс обречен на голод и нужду, на непосильный труд, на безработицу, — это ложь и обман. «Демократия для ничтожного меньшинства, демократия для богатых, вот каков демократизм капиталистического общества», — писал Ленин. (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 432). В обществе, разделенном на антагонистические классы, нет и не может быть равенства. Отмечая лицемерие буржуазной демократии и буржуазного «равенства», французский писатель Анатоль Франс саркастически заметил, что закон в своем величии одинаково запрещает как бедным, так и богатым ночевать под мостом и воровать хлеб.
Буржуазные свободы и права носят чисто формальный, фальшивый и лицемерный характер. Свобода собраний даже в самых демократических буржуазных республиках остается на деле пустой фразой, ибо все помещения для собраний принадлежат буржуазии, пролетариат не имеет своих зданий, не имеет досуга и поэтому он практически лишен возможности использовать это свое право, даже если оно и записано в буржуазных конституциях.
Чего стоят фразы буржуазных писак о свободе собраний в капиталистических странах, можно судить хотя бы по тому, что в США выдающийся певец и прогрессивный общественный деятель Поль Робсон часто бывает лишен возможности давать концерты рабочим, так как буржуазия отказывается сдавать помещения под концерты с его участием. Погромные действия фашистских головорезов, ку-клукс-клановцев в США, де-голлевцев во Франции и тому подобного сброда в других странах лишают рабочих возможности свободно собираться и обсуждать политические вопросы. За посещение коммунистических собраний и собраний, организуемых прогрессивной партией, за пропаганду и агитацию в пользу мира, за запрещение атом кого оружия рабочие, служащие, ученые, артисты в США зачисляются в списки неблагонадежных, лишаются работы и высылаются из страны. Ленин писал: «Пока дела стоят таким образом, «равенство», т. е. «чистая демократия», есть обман. Чтобы завоевать настоящее равенство, чтобы осуществить на деле демократию для трудящихся, надо сначала отнять у эксплуататоров все общественные и роскошные частные здания, надо сначала дать досуг трудящимся, надо, чтобы охраняли свободу их собраний вооруженные рабочие, а не дворянчики или капиталисты-офицеры с забитыми солдатами». (В. И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 438).
«Свобода печати» в условиях капитализма также есть обман. На деле «свобода печати» означает свободу для буржуазии отравлять сознание рабочего класса, ибо типографии, склады бумаги, информационные агентства находятся в монопольной собственности буржуазии.
Печать в буржуазном обществе — это одна из отраслей капиталистической индустрии, индустрии по идейному подавлению трудящихся. «Пресса Соединенных Штатов, — пишет Ф. Ландберг, автор книги «60 семейств Америки», — снизу доверху скупается и оплачивается богатыми семействами и является по существу их собственностью. Подлинных властителей американской прессы следует искать среди семейств мультимиллионеров». (Ф. Ландберг, 60 семейств Америки, Государственное издательство иностранной литературы, М. 1948, стр. 299). Морганы, Рокфеллеры, Ламонты, Говарды, Херсты — вот кто являются хозяевами прессы в США. В других капиталистических странах пресса также находится на полном откупе у буржуазии. Небольшое число газет коммунистических партий — это единственный голос подлинной правды в океане крикливой, насквозь лживой и продажной буржуазной печати.
Всеобщее, равное и прямое избирательное право, которым хвастаются идеологи буржуазии, на деле во всех странах капитализма является одним из средств господства буржуазии над пролетариатом. Нет и не может быть при капитализме действительного участия трудящихся масс в управлении страной, государством.
«...При самих демократических порядках в условиях капитализма правительства ставятся не наро-дом, а Ротшильдами и Стиннесами, Рокфеллерами и Морганами. Демократия при капитализме есть демократия капиталистическая, демократия эксплуататорского меньшинства, покоящаяся на ограничении прав эксплуатируемого большинства и направленная против этого большинства». (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 115).
На избирательные кампании магнаты капитала затрачивает колоссальные средства, миллионы долларов. Весь мощный аппарат буржуазной печати, радио, кино приводится в действие, чтобы сбить с толку избирателя, оглушить его, дезориентировать. Обман и подкуп, шантаж и запугивание избирателей, открытое насилие, террор против трудящихся, против негров в США — все пускается в ход, чтобы обеспечить победу 6уржуазным кандидатам в президенты или в парламенты. Магнаты капитала США субсидируют выборные кампании обеих буржуазных партий — демократов и республиканцев одновременно. Победа или поражение одной из этих партий не меняет положения вещей: капиталистические монополии выигрывают и в том и в другом случае, делают ли они ставку на осла (эмблема демократической партии США) или на слона (эмблема республиканцев).
Эксплуататорский классовый характер буржуазной демократии выражается и во внутренней и внешней политике правительств, и в составе представительных учреждений — парламентов, конгрессов. Например, в конгрессе США в 1948 г. среди 435 членов палаты представителей было: 230 адвокатов, 50 купцов, 23 фермера, 11 банкиров и 1 рабочий. Среди 96 сенаторов было: 60 адвокатов, 9 фермеров и 1 банкир. Эти адвокаты не только находятся в службе у капиталистических монополий, но многие из них сами являются капиталистами.
В индустриальной стране — США, где рабочий класс составляет большинство населения страны, он на протяжении десятилетий не был совсем представлен в конгрессе, а в 1948 г. представлен всего лишь одним депутатом. Крупные же капиталисты, составляющие ничтожную часть населения США, представлены и непосредственно и через своих адвокатов, и им принадлежит полное господство в конгрессе. Американский профессор Джемс Брис говорит:
«В американском сенате заседает очень много богатых людей; одни из них попали в сенат потому, что они богаты, другие стали богаты потому, что попали в сенат».
Буржуазия проводит своих избранников в парламенты, конгрессы путем подкупа и насилия, путем фактического устранения десятков миллионов трудящегося населения от участия в выборах. В США, например, в 1948 г. из 93 941 тыс. лиц избирательного возраста в выборах участвовало лишь 48 680 тыс., человек, т. е. около 52% от общего числа избирателей. Устранение населения от участия в выборах достигается в США установлением имущественного ценза, ценза оседлости, грамотности, введением специального избирательного налога, а также открытым террором, насилием против революционных рабочих, против негров, против лиц, оппозиционно настроенных к буржуазным партиям демократов и республиканцев. В 1942 г., во время выборов в Конгресс США, в 26 штатах из 48 участвовало в выборах только от 30 до 50%, в 14 штатах — от 2 до 28% избирателей. Так выглядит на деле всеобщее и равное избирательное право буржуазной демократии во всех без исключения капиталистических странах.
«Опыт парламентаризма во Франции и Америке,— пишет товарищ Сталин, — с очевидностью показал, что демократическая по внешности власть, рождающаяся в результате всеобщего избирательного права, на деле оказывается весьма далёкой и чуждой подлинному демократизму коалицией с финансовым капиталом. Во Франции, в этой стране буржуазного демократизма, депутатов избирает весь народ, а министров поставляет Лионский банк. В Америке выборы всеобщие, а у власти оказываются ставленники миллиардера Рокфеллера». (И. В. Сталин, Соч., т. 4, стр. 36).
Как американская буржуазия понимает демократию и свободное волеизъявление народа во время выборов, это она особенно наглядно продемонстрировала на примере «организации» выборов в послевоенной Греции, в Южной Корее, в Японии, а также на примере избирательной кампании в Италии. Во время парламентских выборов в Италии в 1948 г. правительство США ввело в итальянские порты свои военные корабли. Над «суверенной» Италией летали американские военные самолеты. Американская пресса и радио, католические попы и монахи твердили итальянским избирателям, что если они отдадут свои голоса коммунистам или партии социалистов, возглавляемой Ненни, то на Италию будут сброшены американские атомные бомбы, в Италию не будет доставляться хлеб, американские войска и флот выступят против Италии. Римский папа и все его черное воинство угрожали избирателям отлучением от церкви, если они будут голосовать за коммунистов, со всех амвонов католических церквей коммунистов предавали анафеме. Несмотря на это, партия коммунистов получила такое количество голосов, что ее фракция является одной из самых многочисленных в итальянском парламенте. И все же она устранена от участия в правительстве, а абсолютно лишенная влияния в рабочем классе предательская реформистская группа Сарагата вошла в состав итальянского правительства.
Во Франции коммунистическая партия во время парламентских выборов в 1946 г. получила относи-тельное большинство голосов, фракции коммунистов стала самой многочисленной в парламенте. По всем правилам она имеет преимущественное право на формирование правительства. Но на деле она, по указке Уолл-стрита и 200 семейств — магнатов капитала Франции, устранена из правительства. Французское буржуазное правительство, французская буржуазия открыто, нагло, цинично попирают волю большинства французского рабочего класса. Такова буржуазная демократия на деле. «Нигде власть капитала, власть кучки миллиардеров над всем обществом не проявляется так грубо, с таким открытым подкупом, как в Америке. Капитал, раз он существует, господствует над всем обществом, и никакая демократическая республика, никакое избирательное право сущности дела не меняют». (В. И Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 449).
Буржуазные парламенты являются говорильней, а действительные крупные политические вопросы решаются вне парламента: монополисты, банкиры, биржевики на своих тайных совещаниях решают вопросы о составе правительств, назначают и смещают министров, определяют внешнюю и внутреннюю политику правительства, принятие тех или иных законов.
«Сила капитала — все, биржа — все, а парламент, выборы — это марионетки, куклы...», — писал Ленин. (Там же, стр. 450).
Однако это не значит, будто рабочий класс может относиться безразлично к форме буржуазного государства. Рабочему классу не все равно, осуществляет ли буржуазия свою диктатуру в форме демократии или открытой, террористической, фашистской диктатуры. Буржуазно-демократическая парламентская республика используется рабочим классом для организации своих сил, для революционной борьбы за социалистическую демократию, за диктатуру пролетариата. Буржуазный парламент и выборы в него используются рабочим классом и его партией прежде всего как трибуна, как средство пропаганды и мобилизации масс для внепарламентской открытой революционной классовой борьбы.

Империалистическое государство.

Эпоха империализма знаменует собой обострение всех противоречий капиталистического общества, его загнивание и поворот буржуазии от демократии к реакции. Изменения в области экономической (господство монополий) не могли не привести к изменениям в области политической.
«Политической надстройкой над новой экономикой, над монополистическим капитализмом (империализм есть монополистический капитализм) является поворот от демократии к политической реакции. Свободной конкуренции соответствует демократия. Монополии соответствует политическая реакция... И во внешней политике, и во внутренней одинаково, империализм стремится к нарушениям демократии, к реакции. В этом смысле неоспоримо, что империализм есть «отрицание» демократии вообще, всей демократии...». (В. И. Ленин, Соч., т. 23, изд. 4, стр. 31).
Эти строки написаны Лениным в 1916 г.
Весь последующий ход экономического и политического развития буржуазного общества за три с лишним десятилетия полностью подтвердил научный анализ и прогноз Ленина. За это время процесс сра-щивания капиталистических монополий и буржуазного государства еще более усилился, монополистический капитализм во все возрастающей мере превращается в государственно-монополистический капитализм. Государственный аппарат уже не только в завуалированной, косвенной форме, а целиком и непосредственно подчинен капиталистическим монополиям. На важнейшие государственные посты, на должности министров капиталистическими монополиями все чаще выдвигаются буржуазные дельцы, банкиры, магнаты промышленности, генералы и адмиралы.
После второй мировой войны пост министра обороны в США занимал до 1948 г. Форрестол, бывший председатель крупной банкирской фирмы «Диллон Рид энд компани». Форрестол сошел с ума, был снят с поста министра. На смену ему пришел Джонсон — директор авиастроительной фирмы «Консолидейтед-Валти эйркрафт корпорейшн» и главного дочернего предприятия германского химического концерна «И. Г. Фарбенинду-стри» в США — «Дженерал анилойн энд филм корпорейшн». Э&меститель военного министра Уильям Дрейпер — банкир. Министр авиации Ст. Саймингтон — бывший председатель фирмы по производству радио- и электроаппаратуры. Министр финансов Дж. Снайдер — банкир. Государственный секретарь (министр иностранных дел) Ачесон — один из владельцев адвокатской фирмы, находящейся на службе у Моргана, Рокфеллера и Дюпона. Важнейшие посты в госдепартаменте (министерстве иностранных дел) США занимают банкиры, магнаты промышленности, генералы и адмиралы. В 1948 г. на важнейших постах в правительстве США сидело 17 генералов. Важнейшие дипломатические посты занимают военные. Бывший посол США в СССР Беделл Смит — генерал; назначенный вместо него в 1949 г. Кэрк — адмирал, ранее работал начальником управления военно-морской разведки.
Подобная этому картина сращивания государственного аппарата и финансового капитала, а также милитаризации государственного аппарата наблюдается и в других капиталистических странах. Буржуазный государственный аппарат разрастается до колоссальных размеров, высасывая из трудового народа жизненные соки. Усиление буржуазного аппарата — это прежде всего рост армии и флота, разведки и шпионажа, чиновничества, полиции и жандармерии, т, е. органов подавления и насилия. Военный бюджет США в 1950 г. в 20 раз превосходит военный бюджет 1939 г. Такой же процесс милитаризации, бешеной гонки вооружений происходит и в других капиталистических странах, подписавших агрессивный Североатлантический пакт.
Ленин писал в 1917 г.: «В особенности же империализм, эпоха банкового капитала, эпоха гигантских капиталистических монополий, эпоха перерастания монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм, показывает необыкновенное усиление «государственной машины», неслыханный рост ее чиновничьего и военного аппарата в связи с усилением репрессий против пролетариата, как в монархических, так и в самых свободных, республиканских странах». (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 382).
В связи с углублением классовых противоречий и в связи с подготовкой и развязыванием империали-стических войн буржуазия отказывается даже от ограниченной, фальшивой, урезанной буржуазной демо-кратии и переходит к фашизму. Фашистская диктатура — это террористическая диктатура наиболее реакционных, шовинистических, милитаристских групп империалистической буржуазии, подавление всяких демократических свобод.
Не случайно фашизм появляется в эпоху общего кризиса капитализма, когда капиталистическая си-стема потрясена до самого основания, когда буржуазия уже не в силах удержать свое господство при помощи методов буржуазной демократии.
Переход от буржуазной демократии к открытой террористической диктатуре — к фашизму есть выражение слабости, неустойчивости и гнилости капитализма, показатель неспособности буржуазии управлять старыми методами. В условиях обострения классовых противоречий буржуазия обнажает свое звериное лицо, отбрасывает демократические покровы своей диктатуры, уничтожает элементарные демократические права и переходит к открытому террору, к расправам над рабочим классом, над его партией, над прогрессивными деятелями.
Переход буржуазии к фашистской диктатуре происходит прежде всего в тех капиталистических странах, где наиболее остры и глубоки классовые противоречия, и где империалистическая буржуазия стремится путем террора и путем империалистических войн разрешить эти противоречия. Так было в 1922 г. в Италии, в 1933 г. в Германии, а затем и в ряде других капиталистических стран.
Усиливающаяся ныне фашизация буржуазного государства в США и в Англии связана прежде всего с подготовкой монополистическим капиталом этих стран к третьей мировой войне, к войне против СССР и стран народной демократии. Чем больше продажная капиталистическая печать США и Англии (а также Франции и Италии) кричит о защите демократии, о борьбе против «тоталитаризма», тем больше на деле эти страны скатываются к фашизму, превращаются в полицейские государства.
В Соединенных Штатах Америки все более усиливается разгул реакции, поход против рабочего класса и коммунистической партии. Из государственного аппарата удалены все прогрессивно мыслящие деятели. Террористические военизированные банды ку-клукс-клановцев и им подобных разгоняют собрания трудящихся, подавляют силой забастовки рабочих, громят помещения компартии, травят честных, прогрессивно мыслящих людей, не оболваненных реакционной прессой. Подобно тому, как это было в гитлеровской Германии, в США установлен режим национального гнета и террора в отношении негров и всех не исконных американцев, в стране процветает антисемитизм, идеология национальной и расовой исключительности. Буржуазно-демократическое государство США ускоренным темпом превращается в террористическую фашистскую диктатуру с «демократическим» фасадом.
Правящие круги США и Англии стоят ныне во главе мировой империалистической реакции и во всех капиталистических странах насаждают реакционнейшие фашистские и полуфашистские режимы, ставя своей целью задушить революционное рабочее движение и национально-освободительную борьбу угнетенных народов.
Победа фашизма не является неизбежностью. Исторический опыт свидетельствует, что буржуазии удается уничтожить элементарные демократические права и установить фашистскую диктатуру лишь там, где рабочий класс расколот, где часть рабочих идет за предателями рабочего класса — правыми социалистами. Если рабочий класс сплочен, организован, он в состоянии своей революционной борьбой предотвратить установление буржуазией фашистской диктатуры.
Важнейшая задача рабочего класса и его марксистских партий в капиталистических странах состоит в мобилизации сил на революционную борьбу против империалистической реакции, против фашизма. На пути рабочего класса в его борьбе против империалистического государства, против фашизма, стоят правые социалисты.
Правые социалисты, раскалывая рабочий класс, ослабляют его силы и тем самым прокладывают дорогу фашизму, являются проводниками фашизма и фашистской реакции. Именно поэтому правые социалисты на деле являются социал-фашистами. Правые социалисты и фашисты родственны друг другу и по своим идеологическим, теоретическим взглядам, и те и другие рассматривают буржуазное государство как надклассовое. И те и другие отрицают непримиримость противоречий между пролетариатом и буржуазией, проповедуют классовый мир между ними. Фашисты и правые социалисты одинаково враждебны марксизму и социализму. Для обмана масс фашисты и правые социалисты не прочь прикрыться маской «социализма», называют себя защитниками трудящихся. На деле же и те и другие — слуги и защитники буржуазии, финансового капитала.
Правые социалисты, когда они приходят к власти, подобно фашистам прибегают к вооруженным расправам над революционными рабочими. Об этом свидетельствуют расстрелы рабочих «социалистическими» министрами во Франции, в Англии, в Финляндии и других странах. В то же время правые социалисты фарисейски внушают рабочим, будто рабочие могут мирно овладеть буржуазным государством, использовать его для своих целей.
Было время, когда правые социалисты на словах признавали марксистское учение о государстве, фальсифицируя и опошляя это учение на деле, выбрасывая из него главное: необходимость слома буржуазной государственной машины и установления диктатуры пролетариата. В настоящее время правые социалисты полностью и открыто порвали с учением марксизма вообще, с учением марксизма о государстве в особенности. Они цинично объявляют учение Маркса и Энгельса о государстве, о диктатуре пролетариата устаревшим, проповедуют самые реакционные буржуазные пошлости о надкласcoвом характере государства, призывают рабочий класс не к слому, не к уничтожению буржуазной государственной машины, а к «мирному» «овладению» ею при помощи всеобщего избирательного права.
Однако рабочий класс все больше и больше распознает внутреннюю неразрывную связь между экономическим гнетом и сущностью буржуазного государства как органа буржуазии, направленного на подавление трудящихся. Исторический опыт революционной борьбы рабочего класса во всех странах полностью разоблачил лживость учений правых социалистов о государстве. Вековой опыт борьбы рабочего класса учит, что, не уничтожив буржуазную государственную машину, нельзя уничтожить капитализм и проложить дорогу социализму.

* * *

Итак, различные типы и формы государства и права представляют собой надстройку над тем или иным исторически определенным экономическим базисом. Государство и право — явления исторические, они существуют не вечно.
Современное государство во всех капиталистических странах, независимо от различия его формы, представляет собой диктатуру буржуазии.
Главная задача рабочего класса капиталистических стран состоит в том, чтобы уничтожить бур-жуазное государство я заменить его своим государством—диктатурой пролетариата.
Великие учители рабочего класса Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин научно доказали, что пролетариат не может буржуазную государственную машину использовать для своих целей. Буржуазная государственная машина приспособлена для угнетения рабочего класса, трудящихся. Она в корне враждебна рабочему, классу. Он должен ее сломать, разрушить и создать свою собственную, пролетарскую государственную машину, опираясь на которую он может подавить буржуазию, уничтожить капитализм и построить социализм. Этому учит победоносный опыт борьбы рабочего класса СССР и стран народной демократии.

| Оглавление |



ГЛАВА ВОСЬМАЯ
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ РЕВОЛЮЦИИ

Марксизм-ленинизм обосновал историческую необходимость революционного освобождения рабочего класса и всех трудящихся от всякой эксплуатации, неизбежность пролетарской социалистической революции для уничтожения капитализма, для социалистического переустройства общества.
Основы теории революции заложили Маркс и Энгельс. В учении Ленина и Сталина теория социалистической революции обогатилась новыми великими плодотворными идеями. Ленин и Сталин создали новую, законченную теорию социалистической революции.

| Оглавление |



1. Социальная революция — закон перехода от одной общественно-экономической формации к другой.

Причины социальной революции.

История человеческого общества свидетельствует о том, что смена одних общественных формации другими совершалась путем революционных переворотов. Это — закон исторического развития.
Глубочайшей экономической основой и причиной социальной революции является конфликт между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями. Этот конфликт не может быть преодолен в пределах данной общественной формации; он может быть разрешен лишь путем революционной замены отживших производственных отношений новыми производственными отношениями.
В предисловии Маркса к его знаменитой книге «К критике политической экономии» сказано: «На из-вестной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридически выражением этого – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции». (К. Маркс и Ф Энгельс, Избранные произведения, т. I, 1948, стр. 322).

Главный вопрос всякой революции

Всякая социальная революция в обществах, основанных на антагонизме классов, есть насильственная революция. «Насилие, - говорит Маркс, - является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым». (К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 754). Насилие есть оружие, посредством которого прокладывает себе путь прогрессивное общественное движение, ломая сопротивление реакционных классов. Неизбежность революционного насилия вытекает из того, что господствующие эксплуататорские классы заинтересованы в сохранении отживших производственных отношений и оказывают противодействие их замене новыми производственными отношениями. Товарищ Сталин пишет:
«До известного периода развитие производительных сил и изменения в области производственных отношений протекают стихийно, независимо от воли людей. Но это только до известного момента, до момента, пока возникшие и развивающиеся производительные силы успеют, как следует, созреть. После того, как новые производительные силы созрели, существующие производственные отношения и их носители - господствующие классы, превращаются в ту «непреодолимую» преграду, которую можно снять с дороги лишь путём сознательной деятельности новых классов, путём насильственных действий этих классов, путём революции». (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 561).
Противоречие, конфликт между новыми производительными силами и тормозящими их развитие отжившими производственными отношениями выражается, таким образом, в борьбе между классами. Главным элементом производительных сил являются производители материальных благ – трудящиеся массы, а носителями отживших производственных отношений являются господствующие эксплуататорские классы. Конфликт между производительными силами и производственными отношениями приводит к возмущению трудящихся масс против господствующего эксплуататорского класса, к революционным действиям трудящихся, к насильственному свержению политического и экономического господства реакционного класса, отстаивающего старые, отжившие производственные отношения.
Господствующие эксплуататорские классы, оказывая противодействие новому способу производства, пользуются принадлежащей им государственной властью. Поэтому революционные действия передовых общественных классов, представляющих новый способ производства, направляются прежде всего на свержение политического господства отживающих классов, на завоевание политической власти. Борьба за обладание государственной властью выдвигается на передний план, делая неизбежным вооруженное столкновение борющихся сторон, порождая с необходимостью революционные восстания против реакционных классов с целью снятия их с власти. Вопрос о государственной власти есть, по определению Ленина, основной вопрос всякой революции.
В отличие от реформ, представляющих частичные уступки, на которые идут господствующие классы в интересах сохранения своего господства, социальная революция означает переход власти от одного класса к другому. Смена одного общественного строя другим не может быть осуществлена путем реформ, а происходит, как правило, путем революции, предполагающей самую острую борьбу классов, борьбу не на жизнь, а на смерть.
Враги марксизма, идеологи либеральной буржуазии неоднократно пытались доказать, что революции представляют собой какое-то уклонение от «нормального» пути развития общества, что общество развивается якобы чисто эволюционным путем. Революцию они рассматривали как своего рода «болезнь», как «воспаление общественного организма». К такому воззрению всецело скатились и теоретики II Интернационала. Теоретический столп социал-ренегатства Каутский ограничивал поле действия социальной революции лишь переходом от феодализма к капитализму. Ожесточенные классовые битвы древнего Востока и античной Европы он отказывался рассматривать как социальные революции и презрительно именовал «мятежами». Каутский стремился «доказать», что революция была только однажды в истории — при переходе от феодализма к капитализму, что она не является всеобщим законом. Это измышление понадобилось Каутскому и другим реформистам для того, чтобы доказать, будто замена капитализма социализмом совершится путем «хозяйственной демократии», без социальной революции и без диктатуры пролетариата. Ненависть к рабочей революции, буржуазный страх перед ней толкали Каутского и всех оппортунистов на измену марксизму.
В противоположность всякого рода буржуазно-либеральным реформистским воззрениям основопо-ложники марксизма-ленинизма доказали, что социальные революции представляют собой не уклонение, а необходимый, закономерный путь развития классового общества. Революции — это локомотивы истории, указывал Маркс. В революционные эпохи к сознательному историческому творчеству поднимаются миллионные массы трудящихся, которые в «обычное» время придавлены, отстранены от участия в политической жизни. Именно вследствие участия масс революции означают громадное ускорение всего хода исторического развития. Разоблачая буржуазно-либеральный взгляд на периоды революций как на периоды «безумия», «исчезновения мысли и разума», Ленин писал:
«Когда народные массы сами, со всей своей девственной примитивностью, простой, грубоватой ре-шительностью, начинают творить историю, воплощать в жизнь прямо и немедленно «принципы и тео-рии», — тогда буржуа чувствует страх и вопит, что «разум отступает на задний план» (не наоборот ли, о герои мещанства? не выступает ли в истории именно в такие моменты разум масс, а не разум отдельных личностей? не становится ли именно тогда массовый разум живой, действенной, а не кабинетной силой?» (В. И. Ленин, Соч., т. XXV, изд. 3, стр. 446). Именно революционные периоды, указывал Ленин, отличаются большей широтой и большим богатством событий, большей сознательностью масс, большей смелостью и яркостью исторического творчества по сравнению с периодами мещанского, реформистского «прогресса». Массовая народная революция, подымающая угнетенные классы на борьбу против классов — угнетателей, не может не быть революцией творческой, ибо она разрушает старое и творит новое.

Характер и движущие силы революции.

Социальные революции различаются по своему характеру и движущим силам, по своим экономическим, социальным и политическим результатам.
Характер революции определяется тем, какие противоречия она разрешает, какие задачи она при-звана осуществить. Так как причиной социальной революции является конфликт между новыми производительными силами и отжившими производственными отношениями, то ее характер зависит от того, какие производственные отношения она призвана разрушать и какие утвердить. Так, например, революция, призванная уничтожить феодально-крепостнические отношения, является по своему характеру буржуазной. Революция, призванная уничтожить капиталистические производственные отношения и утвердить социалистические, является по своему характеру пролетарской, социалистической.
Движущими силами революции называются те классы, которые осуществляют революцию, двигают ее вперед, преодолевая сопротивление отживших классов.
Первыми по времени социальными революциями угнетенных были революции рабов. Эти революции привели к ликвидации рабовладельческого строя. Так, в результате восстания рабов и вторжения варвар-ских племен была разрушена Римская империя. Объективный смысл революции рабов заключался в замене рабовладельческой формы частной собственности собственностью феодальной, крепостнической. Революция рабов, ликвидировавшая рабовладение и отменившая рабовладельческую форму эксплуатации, не привела и не могла привести к уничтожению эксплуатации.
Не могли привести к уничтожению эксплуатации и революции крепостных крестьян, направленные против феодально-крепостнического строя. Как указывает товарищ Сталин, «революция крепостных крестьян ликвидировала крепостников и отменила крепостническую форму эксплоатации. Но она поставила вместо них капиталистов и помещиков, капиталистическую и помещичью форму эксплоатации трудящихся. Одни эксплоататоры сменились другими эксплоататорами» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 412). Так как на место феодально-крепостнических отношений эти революции могли поставить лишь капиталистические производственные отношения, основанные на капиталистической, буржуазной собственности на средства производства, то они являлись по своему характеру буржуазными революциями.
Принципиально иной характер имеет пролетарская, социалистическая революция. Она призвана уничтожить капиталистические производственные отношения и утвердить социалистические, уничтожить частную собственность на средства производства и заменить ее общественной, социалистической собственностью. Поэтому пролетарская революция способна уничтожить всякую эксплуатацию, покончить со всеми и всякими эксплуататорами. Пролетарская, социалистическая революция отличается ввиду этого коренным образом от всех предшествующих революций, которые представляли собой, по выражению товарища Сталина, «однобокие революции», ограниченные по своим задачам и размаху.

| Оглавление |



2. Буржуазные и буржуазно-демократические революции

В странах Западной Европы во главе антифеодальных революций XVII, XVIII и первой половины XIX в. стояла буржуазия. Как указывал Энгельс, «борьба европейской буржуазии против феодализма дошла до высшего напряжения в трех крупных решающих битвах» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр.94). Первой из них была крестьянская война 1525 г. в Германии, направленная против феодальной эксплуатации крестьян и городской бедноты, но потерпевшая поражение. Второй битвой была английская революция 1642— 1649 гг., которая нанесла удар феодальному общественному строю в Англии. Третьей битвой была революция 1789—1794 гг. во Франции, приведшая к свержению власти феодальной аристократии и к политическому господству буржуазии.
Во всех революциях, которые были направлены против феодализма, крестьяне составляли боевую армию, но они же были тем классом, который после одержанной победы неизбежно разорялся, так как экономическим результатом этих революций было развитие капитализма.
В ряде антифеодальных революций, начиная с французской революции 1789—1794 гг., принимал активное участие и пролетариат. Борясь вместе со всем народом против крепостничества, рабочий класс выступал и со своими классовыми требованиями, которые были еще неясными и сбивчивыми, но уже устремлялись к уничтожению классовой противоположности между эксплуататорами и эксплуатируемыми. В февральскую революцию 1848 г. во Франции парижский пролетариат заставил временное буржуазное правительство провозгласить республику, заставил буржуазию пойти на ряд демократических преобразований. В этой революции пролетариат заявил о своих классовых интересах, и февральская республика была вынуждена, по словам Маркса, «объявить себя республикой, обставленной социальными учреждениями. Парижский пролетариат вырвал эту уступку» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, 1948, стр. 118).
Вследствие той роли, какую играл пролетариат в буржуазных революциях, эти революции заходили значительно дальше той цели, которую ставила буржуазия. Тогда освирепевшая буржуазия вопила о «порядке» и водворяла его огнем и мечом. Так «за этим избытком революционной деятельности,— пишет Энгельс,— последовала неизбежная реакция, которая в свою очередь тоже зашла дальше цели» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, 1948, стр. 95). С той поры, как на историческую арену выступил пролетариат, буржуазия из страха перед его революционными стремлениями переходила к предательской политике сговора с феодалами для совместной борьбы против трудящихся.
Многие антифеодальные революции были по своим движущим силам народными революциями: они совершались народными массами — крестьянами и плебейскими элементами городов, а позднее при участии промышленного пролетариата. Но, будучи по своему характеру буржуазными революциями, они приводили лишь к усилению развития капитализма и к политическому господству буржуазии.
Энгельс, характеризуя эти революции, указывал, что они, как и революции рабов, были революциями большинства в интересах меньшинства. «Все прежние революции,— писал Энгельс, — сводились к замене господства одного определенного класса господством другого; но все господствовавшие до сих пор классы являлись лишь ничтожным меньшинством по сравнению с подвластной народной массой. Таким образом, одно господствующее меньшинство свергалось, другое меньшинство овладевало вместо него кормилом государственной власти и преобразовывало государственные порядки сообразно своим интересам... Если отрешиться от конкретного содержания каждого отдельного случая, общая форма всех этих революций заключалась в том, что это были революции меньшинства. Если большинство и принимало в них участие, оно действовало — сознательно или бессознательно — лишь на пользу меньшинства; но именно это или даже просто пассивное поведение большинства, отсутствие сопротивления с его стороны создавало иллюзию, будто это меньшинство является представителем всего народа» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, 1948, стр. 95, 96.)
До тех пор пока не было крупного промышленного производства и достаточно развитого промыш-ленного пролетариата, не было объективных условий для уничтожения эксплуатации.
Но с того времени как сложился капиталистический способ производства и вырос промышленный пролетариат, ход революции стал все в большей мере зависеть от степени революционной зрелости пролетариата и его способности стать гегемоном по отношению ко всей непролетарской трудящейся массе. Уже буржуазную революцию 1848 г. в Германии Маркс и Энгельс рассматривали как непосредственный пролог пролетарской революции. Именно в то время Маркс и Энгельс выдвинули идею непрерывной революции. В противовес демократическим мелким буржуа, которые стремились быстрее закончить революцию и упрочить господство буржуазии, Маркс и Энгельс поставили перед пролетариатом задачу «сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти...» (Там же, стр. 84).
Эпоха империализма усилила реакционность буржуазии. Создалась новая расстановка классовых сил, благодаря которой открылась возможность и необходимость гегемонии пролетариата в буржуазных революциях. Ленин открыл эту новую расстановку классовых сил и развил дальше идею Маркса о непрерывной революции, создал теорию перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую (См. «История ВКП(б). Краткий курс», стр. 71).
Ленин установил отличие буржуазных революции прежнего типа, в которых гегемония принадлежала буржуазии и власть переходила в ее руки, от буржуазно-демократических революции периода, когда буржуазия перестала быть революционной; в этих буржуазно-демократических революциях гегемония принадлежит пролетариату, и эти революции ставят своей задачей установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Всякая крестьянская революция, устремленная против феодально-крепостнического строя при капиталистическом направлении развития общественного хозяйства, есть буржуазная революция. Но не всякая буржуазная революция есть крестьянская революция. Не всякую буржуазную революцию можно назвать народной, демократической революцией. Ленин писал:
«Если взять для примера революции XX века, то и португальскую и турецкую придется, конечно, признать буржуазной. Но «народной» ни та, ни другая не является, ибо масса народа, громадное большинство его активно, самостоятельно, со своими собственными экономическими и политическими требованиями, ни в той, ни в другой революции заметно не выступают. Напротив, русская буржуазная революция 1905— 1907 годов, хотя в ней не было таких «блестящих» успехов, которые выпадали временами на долю португальской и турецкой, была, несомненно, «действительной народной» революцией, ибо масса народа, большинство его, самые глубокие общественные «низы», задавленные гнетом и эксплуатацией, поднимались самостоятельно, наложили на весь ход революции отпечаток своих требований, своих попыток по-своему построить новое общество, на место разрушаемого старого» (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 388).
Революция 1905 г. в России была по своему характеру буржуазной революцией, направленной против самодержавия и класса помещиков. Особенностью буржуазной революции в России было то, что буржуазия не только не была гегемоном революции, но боялась революции и не являлась ее движущей силой, стала союзником помещиков и царизма. Движущими силами революции были пролетариат и крестьянство. По движущим силам это была народная, демократическая революция. Она имела еще ту особенность, что «была вместе с тем и пролетарской, не только в том смысле, что пролетариат был руководящей силой, авангардом движения, но и в том смысле, что специфически пролетарское средство борьбы, именно стачка, представляло главное средство раскачивания масс и наиболее характерное явление в волнообразном нарастании решающих событий» (В. И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 231).
Классовые противоречия в России к тому времени достигли крайней остроты. На фабриках и заводах господствовали зверские формы эксплуатации рабочих; в деревне царили пережитки крепостнических порядков, всевластие помещиков. Гнет капиталистов и помещиков усугублялся бесправием народа, произволом царских чиновников и полицейских. Царизм проводил политику жестокого национального угнетения.
Русский пролетариат к 1905 г. успел пройти большую школу классовой борьбы и превратиться в самостоятельную политическую силу, способную возглавить народную революцию и довести ее до победы над помещиками и царизмом.
Российская буржуазия, наоборот, с самого начала обнаружила свою политическую дряблость, неспособность к борьбе с самодержавием и превратилась (особенно после 1905 г.) в контрреволюционную силу. Либеральная буржуазия боялась пролетариата и потому не хотела революции, так как победа революции укрепила бы пролетариат и поставила бы под угрозу существование самой буржуазии. Вот почему российская буржуазия шла на сделку с царизмом.
Крестьянство, следовательно, не могло рассчитывать на то, чтобы при помощи буржуазии побе-дить помещиков и получить землю. Оно могло освободиться и получить землю только под руководством пролетариата.
Этой расстановкой классовых сил в России определялась возможность и необходимость руководящей роли пролетариата в буржуазно-демократической революции, его роль вождя, гегемона. Идея гегемонии пролетариата получила благодаря Ленину, Сталину, большевистской партии теоретическое обоснование и практическое применение в России, в странах народной демократии в Европе, а также в Китае и Корее. Товарищ Сталин, характеризуя опыт русского рабочего движения в осуществление ленинской идеи гегемонии пролетариата в революции, писал:
«Раньше обычно дело происходило таким образом, что рабочие дрались во время революции на баррикадах, они проливали кровь, они свергали старое, а власть попадала в руки буржуа, которые угнетали и эксплуатировали потом рабочих, Так было дело в Англии и во Франции. Так было дело в Германии. У нас, в России, дело приняло другой оборот. У нас рабочие представляли не только ударную силу революции. Будучи ударной силой революции, русский пролетариат старался вместе с тем быть гегемоном, политическим руководителем всех эксплуатируемых масс города и деревни, сплачивая их вокруг себя, отрывая их от буржуазии, изолируя политически буржуазию. Будучи же гегемоном эксплуатируемых масс, русский пролетариат боролся за то, чтобы захватить власть в свои руки и использовать её в своих собственных интересах, против буржуазии, против капитализма» (И.В.Сталин, Соч., т.10, стр. 96-97.)
Гегемония рабочего класса под руководством большевистской партии в буржуазно-демократической революции была одним из решающих условий победы социалистической революции в России. В октябре 1917 г. партия осуществила гениальный ленинский план, изложенный в Апрельских тезисах, план перехода от буржуазно-демократической революции, которая произошла в феврале 1917 г., к революции социалистической. Претворилась, таким образом, в жизнь выдвинутая Лениным еще в 1905 г. идея перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.
Великий революционный опыт рабочего класса России, осуществившего ленинско-сталинскую идею гегемонии пролетариата, имеет громадное международное значение и является образцом для борющегося пролетариата всех стран. Опираясь на этот опыт, VI Конгресс Коммунистического Интернационала сформулировал положение о том, что гегемония пролетариата — основная стратегическая цель коммунистического движения при буржуазно-демократической революции. Опираясь на опыт большевизма, рабочий класс Китая под руководством коммунистической партии возглавил китайский народ в антифеодальной и антиимпериалистической национально-освободительной революции. Победоносная китайская народная революция привела к установлению революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства — диктатуры, руководимой коммунистической партией Китая.
Китайская народная революция привела к освобождению Китая от гнета иностранного империализма и его агентуры — прогнившего гоминдановского режима. Одна из важнейших задач китайской революции, которую она успешно решает,— это ликвидация феодального землевладения и расчистка почвы для мощного развития производительных сил и демократической культуры. Руководство коммунистической партии Китая, союз демократического Китая с СССР и всесторонняя поддержка Китая страной социализма обеспечивают ему подлинно демократический путь развития.

| Оглавление |



3. Пролетарская социалистическая революция.

Экономическая основа пролетарской революции.

Как показали Маркс и Энгельс, противоречие между производительными силами и капиталистическими производственными отношениями, вызывающее социальную революцию пролетариата, есть противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения. Это главное противоречие капитализма порождает целый ряд других противоречий и находит свое выражение прежде всего в растущем антагонизме между пролетариатом и буржуазией.
Это противоречие было присуще капитализму уже на его первой стадии, когда он еще шел по восходящей линии развития. Противоречия капитализма углубились, крайне обострились и дополнились новыми противоречиями, когда он перерос в империализм и стал развиваться по нисходящей линии.
Открытая Марксом тенденция капиталистического накопления, ведущая к возрастающему сосредоточению на одном полюсе общества богатства, на другой — нищеты, с исключительной силой проявляется при империализме. Кучки магнатов капитала держат в своих руках главнейшую массу средств производства во всех капиталистических странах и разрушают производительные силы и в мирное и в военное время. Рабочие массы все острее чувствуют на себе гнет империализма, всесилие капиталистических трестов и синдикатов, банков и финансовой олигархии.
В условиях империализма происходит усиление не только относительного, но и абсолютного обнищания рабочего класса. Обострение противоречия между трудом и капиталом ведет к неизбежному революционному взрыву, к социалистической революции пролетариата.
«Либо отдайся на милость капиталу, прозябай по-старому и опускайся вниз, либо берись за новое оружие — так ставит вопрос империализм перед миллионными массами пролетариата. Империализм подводит рабочий класс к революции» (И.В.Сталин, Соч., т.6, стр. 72.).
К противоречиям, которые знал уже домонополистический капитализм, империализм прибавил новое острейшее противоречие между финансовыми группами, империалистическими державами. Империализм характеризуется вывозом капитала к источникам сырья и, следовательно, борьбой за монопольное овладение этими источниками, за чужие территории. Борьба между различными группами капиталистов за монопольное обладание источниками сырья и сферами вложения капитала в условиях, когда мир оказался уже поделенным между горсткой империалистических держав, сделала неизбежными периодические войны за передел уже поделенного мира. Это ведет к взаимному ослаблению империалистов, к ослаблению капитализма и приближает необходимость пролетарской революции.
Империализм усилил и довел до крайних пределов противоречие между горстью господствующих «цивилизованных» наций и между сотнями миллионов колониальных и зависимых народов. Империализм означает зверский, нестерпимый гнет над населением колоний, еще более жестокий и бесчеловечный, чем в метрополиях. «Империализм есть самая наглая эксплуатация и самое бесчеловечное угнетение сотен миллионов населения обширнейших колоний и зависимых стран. Выжимание сверхприбыли — такова цель этой эксплуатации и этого угнетения» (Там же, стр. 73). Вследствие этого революционный пролетариат в борьбе против империализма имеет союзника в лице трудящихся колоний и зависимых стран.
Обострение старых противоречий капитализма и появление новых противоречий в эпоху империа-лизма означает, что противоречие между производительными силами и производственными отношениями при империализме получило дальнейшее развитие. Для империализма характерно крайнее обострение антагонизма между общественным характером производства и частной формой присвоения. Этот антагонизм ныне находит свое выражение и в углубляющемся конфликте между производительными силами и национально-империалистическими рамками их развития. «С точки зрения экономической,— учит товарищ Сталин, — нынешние конфликты и военные столкновения капиталистических групп между собой, равно как борьба пролетариата с классом капиталистов, имеют своей основой конфликт нынешних производительных сил с национально-империалистическими рамками их развития и с капиталистическими формами присвоения. Империалистические рамки и капиталистическая форма душат, не дают развиваться производительным силам» (И. В. Сталин, Соч., т.5, стр. 109 – 110).

Историческая роль социалистической революции.

Устранение указанного конфликта возможно лишь путем отмены частной собственности на сред-ства производства, которая является основой капиталистического присвоения и империалистического грабежа. Если, следовательно, во всех прежних революциях дело шло о том, чтобы заменить одну форму частной собственности другой: рабовладельческую — феодальной, а феодальную — капиталистической, то социалистическая революция призвана ликвидировать всякую частную собственность на средства производства и утвердить на ее месте общественную, социалистическую собственность. Тем самым социалистическая революция призвана ликвидировать всякую эксплуатацию одних людей другими. В этом состоит исторический смысл пролетарской, социалистической революции и ее коренное отличие от всех других революций. Поэтому пролетарская революция является коренным поворотом во всемирной истории.
Великая Октябрьская социалистическая революция в России полностью подтвердила истину марксизма-ленинизма о значении пролетарской революции. Она привела к уничтожению частной собственности на средства производства, к ликвидации эксплуататорских классов и всех видов эксплуатации и угнетения, к утверждению социалистического способа производства, основанного на общественном владении средствами производства.
Пролетарская революция отличается от других революций своей великой созидательной миссией. Ни перед одной из прежних революций не вставали задачи создания нового способа производства. Буржуазная экономика складывалась и созревала стихийно в недрах феодального общества, потому что буржуазная собственность и феодальная собственность однотипны в своей основе.
Социалистическая собственность на средства производства не может стихийно утвердиться в об-ществе, основанном на частном владении средствами производства, на эксплуатации и угнетении трудящихся. В недрах буржуазного общества создается лишь материальная основа для неизбежного наступления социализма. Эта материальная основа вырастает в виде новых производительных сил и обобществления труда и создает возможность и необходимость перехода средств производства в собственность общества. Но превращение этой возможности в действительность происходит не стихийно, а имеет своим предварительным условием социалистическую революцию, завоевание диктатуры пролетариата и экспроприацию экспроприаторов. Если буржуазная революция застает уже готовые формы капиталистической экономики и ее задачи сводятся лишь к тому, чтобы разрушить и смести все путы прежнего общества, то «пролетарская революция начинается при отсутствии, или почти при отсутствии, готовых форм социалистического уклада» (И. В. Сталин, Соч., т.8, стр. 21), и ее задача состоит в том, чтобы на основе пролетарской диктатуры построить новую, социалистическую экономику. Отсюда вытекает важнейшее отличие пролетарской революции, сформулированное товарищем Сталиным следующими словами: «Буржуазная революция завершается обычно захватом власти, тогда как для пролетарской революции захват власти является лишь её началом, причём власть используется как рычаг для перестройки старой экономики и организации новой» (Там же).
В отличие от буржуазной революции, миссия которой вполне исчерпывается разрушением старого, пролетарская революция не ограничивается разрушением старого, перед ней стоят великие творческие задачи, она призвана организовать жизнь миллионов людей по-новому, на началах социализма.
Буржуазия и ее реформистские прихвостни упорно твердят, что рабочий класс, разрушая старые порядки, не в состоянии будто бы создать что-либо новое, что народ не может обойтись без помещиков и капиталистов. Эта клевета современных рабовладельцев и их наймитов — правых социалистов, лейбористов, профбюрократов — разбивается о великий жизненный факт существования социализма, построенного советским народом под руководством большевистской партии, по предначертаниям великого научного и организаторского гения Ленина в Сталина. Товарищ Сталин, оценивая всемирно-историческое значение построения социализма в СССР, отметил, что главный итог этой победы состоит в том, что рабочий класс нашей страны «доказал на деле, что он вполне способен не только разрушить старый строй, но и построить новый, лучший, социалистический строй и при том такой строй, который не знает ни кризисов, ни безработицы» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 610).

Пролетарская революция и слом буржуазной государственной машины.

Прежние революции приводили к смене одной формы эксплуатации другой, и в этих революциях не ставился вопрос о сломе старой государственной машины, так как у государства и после революции оставалась та же главная функция, состоявшая в подавлении эксплуататорским меньшинством эксгумируемого большинства населения. Государственный механизм лишь совершенствовался как сила, все более и более противостоявшая народу.
Социалистическая революция, задачи которой состоят в уничтожении всякой эксплуатаций, в полном освобождении трудящихся от всякого угнетения, не может опереться на старое государство, созданное для подавления трудящихся. Для решения этих задач пролетариат должен создать государство, принципиально отличное от всех прежних государств, Пролетарская революция нуждается в государстве нового типа, призванном подавить сопротивление свергнутых эксплуататорских классов и быть орудием для построения коммунизма.
Характеризуя отношение пролетарской революции к государству, товарищ Сталин пишет: «Буржуазная революция ограничивается заменой у власти одной эксплуататорской группы другой эксплуататорской группой, ввиду чего она не нуждается в сломе старой государственной машины, тогда как пролетарская революция снимает с власти все и всякие эксплуататорские группы и ставит у власти вождя всех трудящихся и эксплуатируемых, класс пролетариев, ввиду чего она не может обойтись без слома старой государственной машины и замены её новой» (И. В. Сталин, Соч., т.8, стр. 21-22).
Положение марксизма-ленинизма о сломе буржуазной государственной машины приобрело в эпоху империализма значение непреложного закона. При империализме диктатура финансовой олигархии превратилась в невиданно наглое и террористическое насилие над трудящимися, и империалистическое государство, вооруженное всеми новейшими средствами военной техники, не останавливается ни перед какими преступлениями, чтобы подавить передовые общественные силы — силы демократии и социализма. В этих условиях невозможен мирный переход власти к рабочему классу, к трудящимся. Только насильственное свержение господства империалистов, устранение их от власти вооруженной рукой и слом империалистического государства могут привести пролетариат к власти и к победе социализма. Товарищ Сталин учит, что «закон о насильственной революции пролетариата, закон о сломе буржуазной государственной машины, как о предварительном условии такой революции, является неизбежным законом революционного движения империалистических стран мира» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 117).
Это наглядно подтвердилось на примере Великой Октябрьской социалистической революции. Историческое творчество русского рабочего класса создало Советы — массовые революционные организации, зародыши новой, революционной власти. Большевики находили одно время возможным мирное развитие революции в России через передачу власти Советам. Но после событий июля 1917 г., когда правительство Керенского учинило кровавую расправу над рабочими Петрограда, стало ясным, что мирное развитие революции, мирный переход к диктатуре пролетариата в лице Советов уже невозможен. Рабочий класс России одержал свою великую победу в результате вооруженного восстания, на которое повела его партия большевиков и ее вожди Ленин и Сталин. В ходе социалистической Октябрьской революции пролетариат встретился с бешеным сопротивлением и саботажем со стороны старого помещичье-буржуазного чиновничьего и военного аппарата. Только сломав до основания старый государственный аппарат и создав новое, пролетарское, Советское государство, рабочий класс мор довести до конца социалистические преобразования.
«Конечно, — указывает товарищ Сталин, — в далёком будущем, если пролетариат победит в важ-нейших странах капитализма и если нынешнее капиталистическое окружение сменится окружением социалистическим, вполне возможен «мирный» путь развития для некоторых капиталистических стран, капиталисты которых, в силу «неблагоприятной» международной обстановки, сочтут целесообразным «добровольно» пойти на серьёзные уступки пролетариату. Но это предположение касается лишь далёкого и возможного будущего. Для ближайшего будущего это предположение не имеет никаких, ровно никаких оснований». (Там же, стр. 117—118).
На опыте стран народной демократии снова подтвердилась истина марксизма-ленинизма о том, что освобождение трудящихся от ига империализма возможно лишь путем слома буржуазного государственного аппарата и насильственных действий против эксплуататоров. Трудящиеся этих стран под руководством коммунистических и рабочих партий, чтобы подавить сопротивление реакционных классов и осуществить социалистические преобразования, должны были так же сломать старый государственный аппарат, создать новое, народно-демократическое государство.

Движущие силы социалистической революции.

Главной, решающей движущей силой социалистической революции является пролетариат. Самым ходом исторического развития он призван быть могильщиком капитализма и творцом нового общества — коммунизма. Эта всемирно-историческая роль рабочего класса вытекает из его положения в капиталистическом обществе. «У пролетариев,— сказано в «Манифесте Коммунистической партии»,— нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность» (К. Маркс, Ф.Энгельс, Избранные произведения, т.1, 1948, стр.19).
Непролетарские трудящиеся массы при капитализме зачастую эксплуатируются не меньше проле-тариата. Но в силу экономических условий своего существования они разъединены, разобщены и потому неспособны к организованным историческим действиям, к самостоятельной революционной борьбе с буржуазией. Пролетариат же самыми условиями своего экономического бытия подготавливается к своей всемирно-исторической роли. С развитием капитализма растет не только численность пролетариата, но и его концентрация на крупных предприятиях. Совместный труд и необходимость совместной борьбы воспитывают в нем организованность, дисциплину, сплоченность, стойкость, выдержку. Пролетариат является, по словам Ленина, «интеллектуальным и моральным двигателем, физическим выполнителем» (В.И. Ленин, Соч., т.21, изд.4, стр.54-55) превращения капитализма в социализм. Он является самым последовательным и до конца революционным классом в борьбе против всех эксплуататоров и угнетателей.
Ленин и Сталин, двигая вперед марксистскую теорию, стратегию и тактику социалистической революции, разработали вопрос о союзниках пролетариата, указав на создаваемые империализмом новые сдвиги в отношениях между классами и на гигантское увеличение сил революции. Они показали, что пролетариат не одинок в своей борьбе против капитализма. Он имеет своих союзников в лице полупролетарской эксплуатируемой массы, которая под его руководством делается также движущей силой социалистической революции. Эксплуатируемые капитализмом полупролетарские трудящиеся массы, угнетенные и эксплуатируемые колониальные народы, угнетенные национальности являются союзниками рабочего класса и величайшим резервом пролетарской социалистической революции.
С превращением капитализма в империализм тенденция к превращению непролетарского трудящегося населения в рабов капитала резко усилилась, крестьянство капиталистических стран подпало под еще более тяжкий пресс капиталистической эксплуатации. Ленин, анализируя на примере Америки новые данные о законах развития капитализма, писал: «Кто держит в руках банки, тот непосредственно держит в руках треть всех ферм Америки, а непосредственно господствует над всей массой их» (В.И. Ленин, Соч., т.22, изд.4, стр. 86). В условиях империализма резко усиливается экспроприация мелкого земледелия, обезземеление крестьянства, во всех отраслях сельского хозяйства растет применение наемного труда. Это означает, что трудящееся крестьянство становится во» враждебное отношение к буржуазии, что оно может стать союзником пролетариата в борьбе против империалистической буржуазии. Особенно тяжело положение крестьянства в колониях и зависимых странах. Поэтому освободительное движение в колониях втягивает широкие крестьянские массы, составляющие там преобладающую часть населения. «Что такое колонии,— указывает товарищ Сталин,— как не те же угнетённые трудовые массы, и прежде всего трудовые массы крестьянства? Кому не известно, что вопрос об освобождении колоний является по сути дела вопросом об освобождении трудовых масс непролетарских классов от гнёта и эксплуатации финансового капитала?» (И.В. Сталин, Соч., т.6, стр. 365).
Для партий II Интернационала, для современных правых социалистов характерно равнодушное или прямо отрицательное отношение к крестьянскому вопросу, потому что эти партии Враждебны пролетарской революции. Их не интересует вопрос о союзниках пролетариата, так как они стремятся всеми силами воспрепятствовать победе социалистической революции.
Ленин и Сталин, исходя из анализа новой расстановки классовых сил, создаваемой империализмом, пришли к выводу, что непролетарское трудящееся население может явиться надежным союзником пролетариата в борьбе за победу социалистической революции. Товарищ Сталин говорил:
«Вопрос стоит так: исчерпаны ли уже революционные возможности, таящиеся в недрах крестьян-ства, в силу известных условий его существования, или нет, и если не исчерпаны, есть ли надежда, основание использовать эти возможности для пролетарской революции, превратить крестьянство, его эксплуатируемое большинство, из резерва буржуазии, каким оно было во время буржуазных революций Запада и каким оно остаётся и теперь,— в резерв пролетариата, в его союзника?» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 124.).
Ленин и Сталин дали на этот вопрос положительный ответ. Они развили цельную и стройную теорию о союзе рабочего класса с крестьянством при гегемонии рабочего класса не только в буржуазно-демократической революции, но и в социалистической революции. Они ввели «в дело новый момент, как обязательный момент социалистической революции,— союз пролетариата и полупролетарских элементов города и деревни, как условие победы пролетарской революции» («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 72.).
Велико значение этих идей Ленина и Сталина о гигантских резервах пролетарской революции. Это была «новая теория социалистической революции, осуществляемой не изолированным пролетариатом против всей буржуазии, а пролетариатом—гегемоном, имеющим союзников в лице полупролетарских элементов населения, в лице миллионов «трудящихся и эксплуатируемых масс»» (Там же).
Западноевропейские социал-демократы и меньшевики в России считали, что в социалистической революции пролетариат будет один против буржуазии, без союзников, против всех непролетарских классов и слоев. Они не хотели считаться с тем, что капитал эксплуатирует не только пролетариев, но и миллионы полупролетарских слоев города и деревни, что эти слои могут быть союзниками пролетариата в борьбе за освобождение от капиталистического гнета. Западноевропейские социал-демократы и меньшевики считали, что условия для социалистической революции созреют лишь тогда, когда пролетариат станет большинством нации, большинством общества.
«Эту гнилую и антипролетарскую установку западно-европейских социал-демократов опрокидывала вверх дном ленинская теория социалистической революции» (Там же, стр.73).
Великой исторической проверкой и подтверждением гениальных идей Ленина и Сталина о союзниках пролетариата явилась победа Октябрьской социалистической революции. Она совершилась на основе союза рабочего класса с деревенской беднотой, составлявшей громадное большинство крестьянского населения России.
Таким образом, движущими силами Октябрьской социалистической революции явился рабочий класс и руководимые им полупролетарские трудящиеся массы, в частности крестьянская беднота. «Наличие союза рабочего класса и крестьянской бедноты определило и поведение середняков, которые долго колебались и только перед Октябрьским восстанием повернулись, как следует, в сторону революции, присоединившись к крестьянской бедноте» («История ВКПб. Краткий курс», стр. 203). Как указывает товарищ Сталин, большевистская партия сумела «соединить в один общий революционный поток такие различные революционные движения, как общедемократическое движение за мир, крестьянско-демократическое движение за захват помещичьих земель, национально-освободительное движение угнетенных народов за национальное равноправие и социалистическое движение пролетариата за свержение буржуазии, за установление диктатуры пролетариата.
Несомненно, что соединение этих различных революционных потоков в один общий мощный революционный поток решило судьбу капитализма в России» (Там же, стр. 204).
Ленин и Сталин доказали, что пролетариат, придя к власти, может и должен повести все трудящееся крестьянство по пути социалистического преобразования общества. Это положение ленинизма также блестяще выдержало испытание на практике. В СССР впервые в истории народов победил социализм, он победил именно на основе союза рабочих и крестьян под руководством рабочего класса. Советское крестьянство идет вместе с рабочим классом к коммунизму, что является полным торжеством ленинско-сталинских идей о союзниках рабочего класса в его борьбе за социализм. Развитие стран народной демократии, характеризующееся вовлечением трудящегося крестьянства в социалистическое строительство, еще раз подтверждает истинность ленинско-сталинского учения.
В связи с этим следует отметить еще одно громадное отличие социалистической революции от революции буржуазной. «Буржуазная революция не может сплотить вокруг буржуазии на сколько-нибудь длительный период миллионы трудящихся и эксплуатируемых масс именно потому, что они являются трудящимися и эксплуатируемыми, тогда как пролетарская революция может и должна связать их с пролетариатом в длительный союз именно как трудящихся и эксплуатируемых, если она хочет выполнить свою основную задачу упрочения власти пролетариата и построения новой, социалистической экономики» (И.В.Сталин, Соч., т.8, стр. 22).

| Оглавление |



4. Объективные и субъективные условия победы революции

Ленин и Сталин установили, что в эпоху империализма пролетарская революция становится прямой практической необходимостью. Вместе с тем они показали, что расстановка классовых сил при империализме открывает пролетариату возможность осуществить при помощи и поддержке своих союзников прорыв фронта империализма и совершить победоносную революцию.
Руководящей и организующей силой пролетарской революции является авангард рабочего класса, коммунистическая партия. Для успеха революции от коммунистической партии требуется уменье распознать революционную ситуацию и использовать ее посредством правильной организации революционных сил и правильной тактики для победоносного вооруженного восстания.

Революционная ситуация

Революция, согласно учению Ленина, невозможна без революционной ситуации. Революционная же ситуация определяется следующими признаками:
«1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизменном виде свое господство; тот или иной кризис «верхов», кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному историческому выступлению.
Без этих объективных изменений, независимых от воли не только отдельных групп и партий, но и отдельных классов, революция — по общему правилу — невозможна. Совокупность этих объективных перемен и называется революционной ситуацией». (В. И. Ленин, Соч., т.21, изд. 4., стр. 189-190).
Такие ситуации были в революциях XVII, XVIII и XIX вв. в странах Западной Европы, в 1905 и 1917 гг. в России. Но история знает много примеров, когда имелась революционная ситуация, когда были все эти объективные условия, и тем не менее революции не происходило. В 60-х годах прошлого века в Германии, в 1859—1861 и в 1879—1880 гг. в России были революционные ситуации, однако они не увенчались революциями. В ряде стран капиталистической Европы уже в первый год мировой империалистической войны (1914/15) была налицо революционная ситуация. Обострившаяся революционная ситуация в Германии в 1923 г. не привела к революции.
«Не из всякой революционной ситуации возникает революция» (Там же, стр. 190), — писал Ленин. Для превращения революционной ситуации в победоносную революцию пролетариата требуется, чтобы к совокупности объективных перемен, образующих революционную ситуацию, присоединились субъективные факторы: «...способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не «упадет», если его не «уронят»» (В.И.Ленин, Соч., т.21, изд. 4, стр. 190), наличие революционной партии, способной повести за собой массы в бой и вести их по правильному пути.
Революционная ситуация не является некоей стадией, предшествующей революции. Революционная ситуация есть совокупность тех объективных перемен, которые в соединении с субъективным фактором дают революцию.
При наличии революционной ситуации перед партией пролетариата встает задача вести массы в прямую атаку на буржуазное государство в целях свержения политического господства буржуазии и снятия ее с власти: в порядок дня ставится подготовка и проведение вооруженного восстания. Для успеха восстания важнейшее значение имеют организация восстания, выбор момента для восстания и тактика его проведения.

Вооруженное восстание

Вооруженное восстание — высшая форма классовой борьбы трудящихся с классами угнетателей. Это решающий и самый ответственный момент в ходе революционной борьбы. В своей работе «Революция и контрреволюция в Германии» Энгельс показывает, что франкфуртское Национальное собрание в 1848 г. погибло именно потому, что добродетельные демократы этого собрания пренебрегли вооруженным восстанием, предоставили повстанческие движения их стихийному ходу, а частью и прямо способствовали подавлению восстания.
«Восстание есть искусство,— подчеркивает Энгельс,— точно так же как и война, как и другие виды искусства. Оно подчинено известным правилам, забвение которых ведет к гибели партии, оказавшейся виновною в их несоблюдении» (К. Маркс, Избранные произведения, т. 11, 1941, стр. 110.).
Взгляд марксизма на восстание, как на искусство, Ленин и Сталин развили всесторонне и до глубочайших деталей. Уже в книге «Что делать?» (1902) Ленин конкретизирует марксистский взгляд на восстание, отмечая такие стороны, как подготовка восстания, назначение срока восстания и его проведение.
Ленинские положения о вооруженном восстании явились руководством для партии в Октябрьские дни 1917 г. Взвешивая положение в стране и соотношение классовых сил, Ленин отмечал, что в июльские дни еще не было объективных условий для победы восстания: «...3—4 июля восстание было бы ошибкой» (В.И.Ленин, Соч., т.26, изд. 4, стр. 5). Определив момент, когда оказались «налицо все объективные предпосылки успешного восстания» (Там же, стр. 6), Ленин настаивал на необходимости немедленной подготовки к восстанию, требовал отнестись к восстанию, как к искусству, подчеркивал, что с восстанием «ждать нельзя», что, «сосредоточив всю фракцию на заводах и в казармах, мы правильно учтем момент для начала восстания» (Там же, стр. 8). Восстанием нужно руководить, а для руководства восстанием должен создаваться специальный военно-революционный центр. Для проведения Октябрьского вооруженного восстания такой центр был создан Центральным Комитетом партии большевиков во главе с товарищем Сталиным.
Ленин и Сталин указывают, что поддержка народа со стороны армии или части армии является важнейшим фактором победоносной революции. В условиях империализма народ может победить в революции при обязательной поддержке его хотя бы частью армии. Еще Энгельс указывал на огромные трудности, с которыми встретятся грядущие восстания в связи с сосредоточением в руках господствующих классов усовершенствованной военной техники и с новой планировкой улиц, проведенной после революции 1848 р. в больших городах и как бы специально приспособленной для действий новых орудий и ружей. В крупнейших капиталистических центрах была разработана новая планировка улиц в целях подавления восстания: план Z (зет) в Париже, «Eiserne Ring» (железное кольцо) в Вене.
«Раньше,— говорит товарищ Сталин,— в XVIII и XIX столетиях, революции начинались так, что обычно восставал народ, большей частью безоружный или плохо вооружённый, и сталкивался он с армией старого режима, каковую армию он старался разложить или, по крайней мере, частично перетянуть на свою сторону. Это типичная форма революционных взрывов в прошлом. То же самое имело место у нас в России в 1905 году» (И.В.Сталин, Соч., т.8, стр. 363).
История русской революции, история Парижской Коммуны щ 1871 г. показали, отмечает Ленин, что милитаризм никогда и ни в коем случае не может быть побежден и уничтожен каким-либо иным способом, как только победоносной борьбой одной части народной армии против другой ее части (См. В.И.Ленин, Соч., т. 23, изд. 4, стр. 238). Учитывая этот исторический опыт, большевистская партия, подготовляя Октябрьскую революцию, вела большую работу в армии, создавала военные организации среди солдат и матросов. Успехи вооруженной борьбы пролетариата, являющейся необходимым и важнейшим средством свержения господства эксплуататоров, определяются тем, насколько партии удается овладеть поддержкой основной силы революции — пролетариата — и правильно использовать его резервы — широкие трудящиеся массы. В опоре на массы лежит кардинальное отличие марксизма от бланкизма в вопросе о восстании. Восстание «должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс» (В.И.Ленин, Соч., т.26, изд. 4, стр. 4),— учит Ленин.
Ленинская тактика отвергает какие бы то ни было схемы вооруженного восстания, а требует учета конкретно данного соотношения сил. Она опирается на следующие важнейшие принципы: 1) «Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо идти до конца» (Там же, стр. 152), 2) «Сосредоточение главных сил революции в решающий момент на наиболее уязвимом для противника пункте, когда революция уже назрела, когда наступление идёт на всех парах, когда восстание стучится в дверь и когда подтягивание резервов к авангарду является решающим условием успеха» (И.В.Сталин, Соч., т.6, стр. 157), 3) Тщательно следить за назреванием революционного кризиса, приурочивая момент открытия восстания к высшей точке кризиса. «Нарушение этого условия ведёт к опасной ошибке, называемой «потерей темпа»» (Там же, стр. 159). 4) «Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью...» (В.И.Ленин, Соч., т.26, изд. 4, стр. 152), нарушение этого условия ведет к громадной ошибке, заключающейся в «потере курса» (См. И.В.Сталин, Соч., т.6, стр. 159).

Партия ленинизма – руководящая и направляющая сила социалистической революции.

«Победа революции никогда не приходит сама. Ее надо подготовить и завоевать. А подготовить и завоевать ее может только сильная пролетарская революционная партия» (И.В.Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 433).
Социалистическая революция, знаменуя самый глубокий поворот во всемирной истории и осуществляя полное освобождение трудящихся, характеризуется активным участием в ней широчайших народных масс. Для победы социалистической революции требуется, чтобы рабочий класс и идущие за ним полупролетарские массы осознали ее необходимость и готовы были итти на решительный штурм капитализма. «Здесь,— как указывает Ленин,— оправдывается одно из самых глубоких положений марксизма, в то же время являющееся самым простым и понятным. Чем больше размах, чем больше широта исторических действий, тем больше число людей, которое в этих действиях участвует, и наоборот, чем глубже преобразование, которое мы хотим произвести, тем больше надо поднять интерес к нему и сознательное отношение, убедить в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов» (В.И.Ленин, т.26, изд. 3, стр. 33).
Руководящей и организующей силой социалистической революции является партия пролетариата. История рабочего класса России, осуществившего победоносную социалистическую революцию, наглядно показала, как велика в этой революции роль большевистской партии и ее гениальных вождей Ленина и Сталина.
Революции рабов и революции крепостных крестьян возглавлялись и руководились отдельными вожаками или небольшими группами вожаков. Осуществление пролетарской, социалистической революции потребовало создания могущественной партии рабочего класса — партии социальной революции и диктатуры пролетариата. Революционная деятельность вождей рабочего класса Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина выражалась прежде всего в борьбе за создание такой партии. Такую партию и выковывали Ленин и Сталин: это партия большевиков.
Необходимость создания такой мощной руководящей и организующей силы, какой явилась партия ленинизма, диктуется колоссальными задачами социалистической революции, которая есть дело творческой самодеятельности многомиллионных народных масс. Задачи партии заключаются в том, чтобы воспитать рабочие массы в революционном духе, привить им боевую решимость, поднять их на борьбу против капитализма, за государственную власть. Задачи партии в социалистической революции заключаются, далее, в том, чтобы подготовить и подтянуть резервы, выковать союз рабочего класса с полупролетарскими элементами населения, с миллионами трудящихся и эксплуатируемых масс, установить прочные связи с освободительным движением колоний и зависимых стран. Для победы пролетарской революции требуется точный учет революционной ситуации, революционного кризиса, правильный выбор момента для вооруженного восстания. Все эти сложнейшие задачи революционной политики и стратегии требуют серьезнейшей революционной работы в массах.
Для решения этих задач необходимо, чтобы партия пролетариата была вооружена революционной теорией и программой и готова была претворять ее в жизнь, чтобы она обладала несокрушимым духом смелости, настойчивости, чтобы она была в высшей степени дисциплинированна и держала прочную и широкую связь со своим классом, со всеми его массовыми организациями, умела объединить их и направлять всю их деятельность к единой цели.
Товарищ Сталин учит, что «оставить пролетариат без такой партии — значит оставить его без революционного руководства... значит провалить дело пролетарской революции». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 337).
Опыт рабочего движения свидетельствует, что без коммунистической партии победа пролетарской революции была бы невозможна. Руководство революцией 1871 г. во Франции делили между собой две партии, что явилось одной из причин ее поражения.
Ленин и Сталин, учтя опыт истории и исходя из существа пролетарской революции и диктатуры пролетариата, обосновали положение о том, что социалистическая революция и пролетарская диктатура могут восторжествовать лишь под руководством одной партии, что «диктатура пролетариата может быть полной лишь в том случае, если ею руководит одна партия, партия коммунистов, которая не делит и не должна делить руководство с другими партиями» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 99).
Для обеспечения за коммунистической партией безраздельного руководства революцией Ленин и Сталин требуют разгрома буржуазной агентуры в рабочем классе. Товарищ Сталин в «Кратком курсе истории ВКП(б)» пишет: «...без разгрома мелкобуржуазных партий, действующих в рядах рабочего класса, толкающих отсталые слои рабочего класса в объятия буржуазии и разбивающих, таким образом, единство рабочего класса,— невозможна победа пролетарской революции» («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 343). Буржуазная агентура в рабочем классе для обмана именует себя «рабочими», «социалистическими» партиями и течениями, а на деле борется против пролетарской революции и всячески препятствует ее победе.
Ленин и Сталин вооружили коммунистическую партию теорией и тактикой социалистической революции. Они создали организационную мощь партии, построенную на том принципе, что только монолитная марксистская партия, спаянная единством программы и тактики, единством поли и действий, в состоянии привести к победе социалистической революции, что «без железной дисциплины в партии не могут быть осуществлены задачи диктатуры пролетариата по подавлению эксплуататоров и перестройке классового общества в общество социалистическое» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 99).
Великая Октябрьская социалистическая революция подтвердила ленинско-сталинское учение о пар-тии. Она победила потому, что во главе рабочего класса стояла монолитная партия большевиков, вооруженная марксистско-ленинской теорией и тактикой социалистической революции. Партия большевиков не делила руководства революцией ни с какой другой партией.
На теорию и опыт большевизма опираются коммунистические партии всего мира. В странах народной демократии осуществлена консолидация рабочего класса под руководством единой марксистско-ленинской партии: в Болгарии — Рабочая партия коммунистов, в Чехословакии — Коммунистическая партия, в Румынии — Рабочая партия, в Венгрии — Партия трудящихся, в Албании — партия труда, в Польше — Польская объединенная рабочая партия.

| Оглавление |



5. Развитие мировой пролетарской революции.

Ленинско-сталинское учение о возможности победы социализма в одной стране.

Маркс и Энгельс считали, что победоносная социалистическая революция произойдет одновременно во всех или по крайней мере в главных странах капитализма. Это было верно для доимпериалистической стадии, когда капитализм еще развивался по восходящей линии, когда территориальный раздел мира еще не был закончен, а закон неравномерного экономического и политического развития капиталистических стран еще не приобрел решающего значения.
В эпоху империализма положение изменилось. Ленин показал, что в условиях империализма неравномерность экономического и политического развития и противоречия капитализма крайне обострились, что эти противоречия приводят к империалистическим войнам и ослабляют силы империализма. Отсюда Ленин сделал вывод о возможности победы социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой стране и о невозможности одновременной победы социализма во всех странах. Все или почти все элементы такого вывода были заложены в выдвинутой Лениным еще в 1905 г. теории перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, но в прямой и развернутой форме этот тезис был сформулирован им в 1915 г. в статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы» и повторен в 1916 г. в статье «Военная программа пролетарской революции».
«Развитие капитализма,— писал Ленин,— совершается в высшей степени неравномерно в различных странах. Иначе и не может быть при товарном производстве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить одновременно во всех странах. Он победит первоначально в одной или нескольких странах, а остальные в течение некоторого времени останутся буржуазными или добуржуазными». (В.И.Ленин, Соч., т.23, изд. 4, стр. 67).
Товарищ Сталин, развивая ленинскую теорию, показал, что неравномерность развития капитализма при империализме приняла новый характер и чрезвычайно обострилась. При империализме конкурируют между собой уже не только отдельные капиталисты, а монополистические союзы капиталистов, что придает конкуренции больший размах и обострение, вводя в действие новые средства, формы и методы борьбы. При империализме земной шар полностью разделен между «великими державами». Вследствие закона неравномерности развития одни капиталистические страны, ранее отстававшие, не только догоняют, но и перегоняют ранее выдвинувшиеся вперед капиталистические страны; поэтому изменяется соотношение сил между ними, и в порядок дня встает вопрос о переделе уже поделенного мира: колоний, рынков, источников сырья, территорий для приложения капитала. Это перераспределение при капитализме возможно только путем войны. Поэтому империалистические войны являются неизбежным средством борьбы за передел колоний, рынков, источников сырья и дешевой рабочей силы.
Неравномерность развития капитализма при империализме, пишет товарищ Сталин, характеризуется тем, что происходит «скачкообразное развитие одних стран в отношении других, быстрое оттеснение с мирового рынка одних стран другими, периодические переделы уже поделенного мира в порядке военных столкновений и военных катастроф...» (И.В.Сталин, Соч., т.9, стр. 106). Империалистические войны, будучи порождением неравномерности экономического развития капитализма, приводят к еще большему обострению этой неравномерности.
Например, Англия длительное время шла впереди всех других Империалистических государств, потом Германия стала перегонять Англию и другие государства. Неравномерностью развития капитализма в разных странах и была порождена первая мировая война 1914—1918 гг., результатом которой оказалось значительное усиление США.
Вторая мировая война, которая также была порождена неравномерностью экономического и поли-тического развития стран при империализме, привела к дальнейшему обострению этой неравномерности. США оказались единственной капиталистической державой, которая вышла из войны значительно усилившейся в экономическом и военном отношении, тогда как два самых крупных конкурента США — Германия и Япония — выведены из строя в результате войны, а капиталистические партнеры США — Англия и Франция — значительно ослабли и оттеснены на второй и третий план.
Жесточайшие конфликты в лагере империалистов и острейшая борьба, которая происходит между ними на основе присущей империализму неравномерности капиталистического развития, а также крайнее обострение всех противоречий империализма приводят к ослаблению империализма, к возникновению слабых звеньев в его системе.
«А чем определяется слабость империалистической цепи в данной стране? Наличием известного минимума промышленного развития и культурности в этой стране. Наличием в ней известного минимума индустриального пролетариата. Революционностью пролетариата и пролетарского авангарда в этой стране. Наличием в ней серьёзного союзника пролетариата (например, крестьянство), способного пойти за пролетариатом в решительной борьбе против империализма. Следовательно, сочетанием условий, делающих неминуемыми изоляцию и свержение империализма в этой стране» (И.В.Сталин, Соч., т.12, стр. 138-139).
Так, исходя из законов империализма, Ленин и Сталин разработали теорию социалистической революции. «Это была новая, законченная теория социалистической революции, теория о возможности победы социализма в отдельных странах, об условиях его победы, о перспективах его победы, теория, основы которой были намечены Лениным еще в 1905 году в брошюре «Две тактики социал-демократии в демократической революции»» («История ВКПб. Краткий курс», стр. 163).
Великое значение этой теории состоит в том, что она дает революционную перспективу пролетариям отдельных стран, развязывает их революционную инициативу и освобождает от пассивного выжидания «всеобщей развязки»; она учит их использовать всякую благоприятно складывающуюся обстановку для решительного штурма империализма. Опираясь на эту гениальную ленинско-сталинскую теорию, рабочий класс России совершил свою победоносную социалистическую революцию.

Великая Октябрьская социалистическая революция как начало мировой революция и база ее раз-вертывания

Ленинско-сталинская теория о возможности победы социализма первоначально в одной стране или немногих странах есть вместе с тем теория развития мировой пролетарской революции, устанавливаю-щая связь мировой революции с революциями в отдельных странах. Раскрывая эту связь, товарищ Сталин показал две стороны вопроса о возможности победы социализма в одной стране — внутреннюю и внешнюю. Он расчленил этот вопрос на два вопроса: на вопрос о возможности построения в СССР полного социалистического общества и на вопрос об окончательной победе социализма в смысле полной гарантии от реставрации капитализма. В ходе борьбы за построение социализма в СССР товарищ Сталин развил дальше ленинскую аргументацию в пользу того, что рабочий класс и крестьянство СССР вполне могут ликвидировать собственную буржуазию и построить полное социалистическое общество. Конкретизируя теорию о возможности построения социализма в одной стране, товарищ Сталин пришел к выводу о том, что возможно построение и полного коммунизма в СССР даже при условии, если сохранится капиталистическое окружение. Такова внутренняя сторона вопроса о победе социализма и коммунизма в одной стране.
Вместе с тем товарищ Сталин учит, что советский народ одними лишь собственными силами не может уничтожить внешнюю опасность капиталистической интервенции против СССР.
«Не может, так как для уничтожения опасности капиталистической интервенции необходимо уничтожить капиталистическое окружение, а уничтожить капиталистическое окружение возможно лишь в результате победоносной пролетарской революции по крайней мере в нескольких странах» («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 261—262.)
Из этого следует, что победа пролетарской революции в капиталистических странах является кровным интересом трудящихся СССР, что судьбы победившего в одной стране социализма зависят и от победы социализма в других странах. Значит, трудящиеся страны победившего социализма не должны рассматривать свою страну как самодовлеющую величину, изолированную от других стран, а заинтересованы в ускорении победы пролетариата во всех странах.
С другой стороны, судьбы революционно-освободительного движения в других странах теснейшим образом связаны с успехами социализма в СССР, с укреплением социалистической мощи и обороноспособности первой страны победившего социализма.
«Если верно положение,— писал товарищ Сталин,— что окончательная победа социализма в первой освободившейся стране невозможна без общих усилий пролетариев нескольких стран, то столь же верно и то, что мировая революция будет развёртываться тем скорее и основательнее, чем действительнее будет помощь первой социалистической страны рабочим и трудящимся массам всех остальных стран» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 399).
Товарищ Сталин учит, что Октябрьская социалистическая революция является не только революцией в национальных рамках, она по своему характеру есть интернациональная революция, часть мировой пролетарской революции. С победой советской революции наступила эпоха мировой пролетарской революции. Интернациональный характер Октябрьской социалистической революции находит свое выражение в том, что она явилась поворотом не только в истории России, но и во всемирной истории человечества. Прорвав фронт империализма, свергнув буржуазное господство в одной из самых больших капиталистических стран и установив диктатуру пролетариата, Октябрьская социалистическая революция явилась переломом в исторических судьбах мирового капитализма и в освободительном движении трудящихся всего мира. Она, как учит товарищ Сталин, «открыла новую эпоху, эпоху пролетарских революций в странах империализма» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 241). Она «открыла новую эпоху, эпоху колониальных революций, проводимых в угнетённых странах мира в союзе с пролетариатом, под руководством пролетариата» (Там же, стр. 243), она поставила под вопрос «самое существование мирового капитализма в целом» (Там же, стр. 245).
Октябрьская социалистическая революция нанесла громадной силы удар по системе империализма, оказала глубокое революционизирующее воздействие на трудящихся всех стран, явилась вдохновляющим примером и образцом, дающим, по словам товарища Сталина, «картину того, чем должна быть в основном пролетарская революция в любой стране» (И. В. Сталин, Соч., т. 11, стр. 151).
Рабочий класс стран Центральной и Юго-Восточной Европы использовал победу Советского Союза во второй мировой войне и его решающую помощь в изгнании из этих стран гитлеровских оккупантов. Опираясь на опыт советской революции, он уверенно пошел на установление пролетарской диктатуры, на борьбу за построение социализма в своих странах.
Октябрьская социалистическая революция оказала громадное революционизирующее воздействие и на национально-освободительное движение. Усиление национально-колониального гнета империализма вызывает неизбежное возмущение угнетенных масс. Руководство же национально-освободительным движением по необходимости переходит к пролетариату. Национальная буржуазия колоний вследствие своей зависимости от империализма и боязни революционного движения пролетариата неспособна возглавить борьбу народа за свержение иноземного господства. Это наглядно подтвердила история китайской революции.
В первый период национально-освободительной борьбы в Китае, до 1927 г., национальная буржуазия Китая шла вместе с народом. «Это была революция объединённого общенационального фронта» (И. В. Сталин, Соч., т. 9, стр. 223). Но страх перед возраставшим размахом революции отбросил национальную китайскую буржуазию в лагерь реакции, что и нашло свое выражение в контрреволюционном перевороте, совершенном Чан Кай-ши в 1927 г.
«Переворот Чан Кай-ши, — писал товарищ Сталин,— означает, что революция вступила во второй этап своего развития, что начался поворот от революции общенационального объединённого фронта к революции многомиллионных масс рабочих и крестьян, к революции аграрной, которая усилит и расширит борьбу против империализма, против джентри и феодальных помещиков, против милитаристов и контрреволюционной группы Чан Кай-ши.
Это значит, что борьба между двумя путями революции, между сторонниками дальнейшего её развёртывания и сторонниками её ликвидации, будет обостряться изо дня в день, наполняя собой весь нынешний период революции» (И.В.Сталин, Соч., т.9, стр. 226).
В ходе этой борьбы гегемония в революции не могла не перейти и перешла в руки пролетариата и его авангарда — коммунистической партии. Революция в Китае развивалась при обстоятельствах, которые дали ей возможность использовать пример, опыт и помощь победившей революции в Советском Союзе, Сказалось действие того закона, в силу которого после победы советской революции в России «наступила эра освободительных революций в колониях и зависимых странах, эра пробуждения пролетариата этих стран, эра его гегемонии в революции» (И.В.Сталин, Соч., т.10, стр. 245).
Переход гегемонии в национально-колониальных революциях к пролетариату привел к тому, что национально-освободительное движение, являвшееся раньше частью общедемократического движения, стало ныне частью мировой пролетарской революции.
Советская революция не только открыла эру мировой пролетарской революции, но и обеспечила и ускорила ее развертывание. Победа Советского Союза в Отечественной войне 1941— 1945 гг. имеет огромное значение для приближения сроков торжества социалистической революции во всем мире. Эта победа, явившаяся закономерным историческим следствием Великой Октябрьской социалистической революции, с огромной силой подтолкнула ход всемирной истории и явилась могучим ускорителем в объединении различных потоков освободительного движения, в приближении капиталистических стран к социалистической революции. Образование после второй мировой войны стран народной демократии, вступивших на путь социализма, победа народно-демократической антифеодальной и антиимпериалистической революции в Китае, образование Германской демократической республики — такова линия развития, осуществляющаяся благодаря победе Советского Союза во второй мировой войне.
Почти все страны народной демократии не принадлежали к типу стран с высоко развитым капитализмом, стоящих непосредственно перед социалистической революцией. Среди них были страны, например Польша, Румыния, капиталистически мало развитые, со значительными феодальными пережитками, где аграрный вопрос играл огромную роль. Эти страны стояли перед буржуазно-демократическими революциями, которые могли перерастать более или менее быстро в социалистические революции. Победа Советского Союза над гитлеровской Германией сыграла решающую роль в возникновении в этих странах народно-демократического режима, который является формой пролетарской диктатуры. Подъем национально-освободительной борьбы народов этих стран против фашистских захватчиков и их пособников, который был вызван великим примером Отечественной войны Советского Союза и увенчался победой благодаря тому, что Советская Армия разгромила гитлеровских оккупантов,— этот национально-освободительный подъем перерос в борьбу за свержение империализма в этих странах и за установление в них пролетарской диктатуры в особой форме народной демократии. Благодаря Советской Армии народно-демократический режим смог утвердиться и упрочиться в этих странах, без крупных вооруженных восстаний и без гражданской войны.
На основе народно-демократической власти, утвердившейся в странах Центральной и Юго-Восточной Европы после изгнания немецко-фашистских оккупантов, была осуществлена аграрная реформа, передавшая землю крестьянам и ликвидировавшая класс помещиков, конфискована собственность фашистских ставленников и пособников, национализированы банки и крупная промышленность. Всем этим была «заложена основа государственной общенародной собственности, был создан новый тип государства — народная республика, где власть принадлежит народу, крупная промышленность, транспорт и банки принадлежат государству и ведущей силой является блок трудящихся классов населения во главе с рабочим классом. В итоге народы этих стран не только избавились от тисков империализма, но закладывают основу перехода на путь социалистического развития» (А.А. Жданов, О международном положении, Госполитиздат, 1947, стр. 8).
Таким образом, восторжествовавшая в этих странах диктатура пролетариата в форме народно-демократической власти, попутно решив задачи буржуазно-демократического характера, приступила к решению задач, составляющих содержание социалистической революции, к строительству социализма. Существование Советского Союза и его помощь имеют решающее значение в развитии стран народной демократии по пути к социализму.
Решающую роль сыграли существование и поддержка Советского Союза и в победе народно-демократической революции в Китае.
Китай представляет собой аграрную страну с незначительным удельным весом крупной капитали-стической промышленности, с наличием огромного количества ремесленников, страну, в течение длительного времени находившуюся на положении колонии англо-американского и японского империализма. Великий китайский народ под руководством коммунистической партии вел длительную войну против гоминдановской реакции, против японского, а затем и против американского империализма. Эта антиимпериалистическая национально-освободительная война, являющаяся одновременно антифеодальной демократической революцией, увенчалась великой победой, приведшей к установлению революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, руководимой коммунистической партией.
Победа Советского Союза во второй мировой войне освободила Китай от японского империализма, расчистила китайскому народу дорогу к завоеванию национальной независимости и к разгрому реакционных сил внутри страны, которые были главной опорой для американских и английских империалистических поработителей. Победа Советского Союза во второй мировой войне сделала возможным торжество народной республики Китая, осуществляющей глубокие демократические социально-экономические преобразования.
В результате победы народно-демократической антифеодальной революции в Китае подорваны основы феодального землевладения, земля помещиков и национальных предателей конфискуется и распределяется среди безземельных и малоземельных крестьян. Конфискованы и переданы государству промышленные, сельскохозяйственные и торговые предприятия, принадлежавшие реакционной гоминдановской верхушке и другим предателям китайского народа. Создан сектор государственной экономики, которому обеспечена возрастающая роль в народном хозяйстве.
Победа Советского Союза во второй мировой войне привела к ослаблению позиций империалистической реакции во всем мире. Наряду с победами рабочего класса в странах народной демократии усилились позиции рабочего класса во Франции и в Италии. Коммунистические партии этих стран выросли в большую и деятельную политическую силу. Лишь открытое я наглое вмешательство англо-американского империализма во внутренние дела Франции и Италии спасло на время буржуазию этих стран от разгрома силами социалистического пролетариата.
Все более надламываются устои колониальной системы империализма. Развивается национально-освободительная революционная борьба во Вьетнаме, Индонезии, Бирме, на Филиппинах и в других колониальных странах. Крупным событием в национально-освободительном движении народов является освободительная война корейского народа против американских интервентов и их агентуры — лисынмановцев, за воссоединение Кореи, за демократический путь ее развития.
Империалистический лагерь мировой реакции возглавляется ныне империалистами США и Англии. Это налагает особую ответственность на рабочий класс этих стран. Пролетарский интернациональный долг и коренные классовые интересы требуют от пролетариата США и Англии развертывания революционной борьбы против собственной буржуазии.
Антиимпериалистический лагерь ширится и крепнет. Неуклонно расширяется социальная база про-летарской революции.
Во главе антиимпериалистического фронта идут коммунистические партии, руководящие могущественным движением миллионных масс, высоко неся знамя международной солидарности в борьбе трудящихся против их классового врага. Коммунистические партии, верные ленинскому интернационализму, несут в массы трудящихся учение марксизма-ленинизма, идеи пролетарской революции, диктатуры пролетариата и социализма. Коммунистические партии проводят последовательную классовую борьбу рабочих и всех трудящихся против эксплуататоров, возглавляют борьбу народов за мир, за их национальный суверенитет, за свободу, за социализм.
Ход истории неизбежно ведет к тому, что мировая пролетарская революция будет развиваться путем дальнейшего отпадения новых и новых стран от системы империализма.

Крах реформизма, торжество ленинизма.


Ленинско-сталинская теория социалистической революции разрабатывалась в борьбе со всеми врагами рабочего класса, с врагами пролетарской революции, в особенности с оппортунизмом в рядах самого рабочего движения.
С того времени как марксизм одержал полную теоретическую победу и стал распространяться среди широких масс пролетариев, агентура буржуазии в рабочем движении стала маскироваться под марксистов, социалистов. Враги рабочего класса пользовались и пользуются этой маскировкой, для того чтобы обезоружить его и сделать послушным рабом капитала, неспособным к сопротивлению. Социал-оппортунисты на протяжении многих десятков лет предают интересы пролетариата.
Начав свою эволюцию с реформизма, оппортунизм дошел ныне до самого обнаглевшего социал-империализма, прикрывающего свое служение интересам хищнического и разбойничьего империализма «социалистической» и «демократической» фразеологией. Ныне правые социалисты открыто порвали с марксизмом и проповедуют теории, заимствованные из арсенала буржуазии.
Идеология реформизма и оппортунизма в рабочем движении сводится к идее классового мира между эксплуатируемыми и эксплуататорами, к изысканию всевозможных софизмов и лживых теорий, для того чтобы доказать, будто противоречия в общественном и политическом положении эксплуататоров и эксплуатируемых постепенно сглаживаются и изживаются, будто происходит и идеологическое сближение антагонистических классов, якобы обретающих общий язык для совместного разрешения классовых конфликтов.
Одним из средств, рассчитанных на то, чтобы отвратить пролетариат от революции, была социал-предательская идея о якобы неизбежном столкновении в ходе революции пролетариата с крестьянством; ее в целях обмана рабочего класса усиленно пропагандировали враги народа — троцкисты.
По своей классовой сущности идеология и политика социал-оппортунизма сводятся к поддержке господства эксплуататоров, к поддержке насилия, беспрерывно и ежедневно учиняемого эксплуататорскими классами над эксплуатируемым народом, и к недопущению революционного насилия со стороны рабочих, трудящихся по отношению к угнетателям. Больше того, ныне правые социалисты выступают во Франции, в Англии и других капиталистических странах в роли палачей, организаторов и вдохновителей кровавых расправ над бастующими рабочими, над народами колоний и зависимых стран. Они выполняют роль пособников в угнетении империализмом колониальных и зависимых стран.
Социал-предатели, ратуя за «мир» и «сотрудничество» между пролетариатом и буржуазией, в то же время проводят политику раскола рабочего класса, политику изоляции пролетариата от трудящегося крестьянства, от национально-освободительного движения угнетенных народов колоний.
В наши дни социал-предательство приняло самый оголтелый вид. Идеологически правые социалисты откровенно смыкаются с клерикализмом и мистикой. Они уже не довольствуются насквозь буржуазными идеями так называемого «этического социализма», проповедывавшего недопустимость насилия по отношению к эксплуататорам, и пускают в ход новые реакционные теории о так называемом «спиритуалистическом социализме», «духовном социализме», «гуманистическом социализме» и т. п.
Вот подлые заявления правых социалистов, предателей рабочего класса: «Материалистическая теория революции и сама тактика в той мере, в какой она является ее прямым следствием, должна быть отброшена. Мы превзошли Маркса и основала на базе спиритуализма доктрину революции». Согласно этой «доктрине» превращение капитализма в социализм должно осуществиться «посредством революции, которая непрерывно происходит внутри всех людей — рабочих, банкиров и т.д., равно хранящих извечные моральные ценности потенциального социализма, и социализм должен притти не в результате классовой борьбы, а в результате действия людей всех классов на основе всеобщего признания понятия о правах человека и гражданина». К этому заявлению Ж. Изора, одного из выучеников социал-империализма, Леон Блюм прибавил, что «буржуазия в великих англо-саксонских странах согласилась на такие обновления, которые равнозначны их добровольному самоотречению, и что главным препятствием, задерживающим процесс морально-гуманистического оздоровления, является классовое сознание рабочих и их классовая борьба». В соответствии с этим «спиритуалистическим социализмом» правые социалисты Франции на съезде в 1946 г. исключили из своей программы упоминания о классовой борьбе.
К этому кругу идей сводится современный так называемый «демократический социализм» французских и итальянских правых социалистов, английских лейбористов, австрийских и немецких социал-демократов. Если, следовательно, кого и превзошли нынешние лжесоциалисты, так это своих оппортуни-стических отцов, превзошли в ненависти к рабочему классу и всем трудящимся, в удушении всякого освободительного движения. Вся внутренняя и внешняя политика современных правых социалистов, орудующих в министерских кабинетах и около них, свидетельствует об их полном сращивании с империалистической буржуазией.
Такая эволюция социал-оппортунизма, завершившаяся его окончательным переходом в лагерь империализма, отнюдь не случайна и является одним из выражений той исторической закономерности, в силу которой произошел раскол мира на два лагеря — на лагерь империалистический, антидемократический, и лагерь антиимпериалистический, демократический. Борьба этих двух лагерей составляет центральную ось современного исторического развития, которое идет к неизбежному революционному краху империализма во всем мире и к полной победе коммунизма.

* * *

Итак, социальная революция является важнейшим законом общественного развития, необходимой и неизбежной формой перехода от одной общественной формации к другой. Социалистическая революция есть закон перехода от капитализма к социализму. Это доказали теоретически Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, это подтвердила Великая Октябрьская социалистическая революция и победа социализма в СССР, это подтвердил опыт всего мирового рабочего движения.
Марксистские партии всех стран, чтобы не ошибиться в политике, должны опираться в своей дея-тельности на ленинско-сталинскую теорию социалистической революции.

| Оглавление |



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
СОВЕТСКОЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО

| Оглавление |



1. Диктатура пролетариата — новый тип государства

Главным вопросом марксизма-ленинизма является вопрос о диктатуре пролетариата. Основоположники марксизма-ленинизма показали, что диктатура пролетариата является коренным содержанием социалистической революции.
В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс указывали, что первым шагом пролетарской революции является превращение пролетариата в господствующий класс. Пролетариат использует свое политическое господство, для того чтобы вырвать у буржуазии весь капитал, сосредоточить все средства производства «в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии, 1950, стр. 55.). В этих словах Маркса и Энгельса дана одна из первых формулировок идеи диктатуры Пролетариата. Она была в дальнейшем конкретизирована Марксом и Энгельсом на основе обобщения опыта революций XIX в., в особенности опыта Парижской Коммуны 1871 г., представлявшей первую героическую попытку пролетариата установить свою диктатуру.
Ленин и Сталин развили идею диктатуры пролетариата в цельную и стройную теорию. Осуществ-ленная под их руководством победоносная Великая Октябрьская социалистическая революция привела к установлению в России диктатуры пролетариата. Диктатура пролетариата представляет орудие пролетарской революции, ее важнейший опорный пункт. «Победить буржуазию, свергнуть её власть революция сможет и без диктатуры пролетариата. Но подавить сопротивление буржуазии, сохранить победу и двинуться дальше к окончательной победе социализма революция уже не в состоянии, если она не создаст на известной ступени своего развития специального органа в виде диктатуры пролетариата, в качестве своей основной опоры» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 109).

Коренное отличие диктатуры пролетариата от всех прежних типов государства.

Диктатура пролетариата есть новый тип государства, который коренным образом отличается от всех предшествующих типов государства. Пролетарское государство отличается от прежних государств по своему классовому содержанию, по форме государственной организации, по своему историческому назначению и по роли в развитии общества.
Возникновение пролетарского государства означает глубочайший поворот во всемирной историй. На протяжении веков и тысячелетий государство выражало политическое господство эксплуататорских классов и служило орудием подавления трудящихся классов, закрепляло эксплуатацию человека человеком. Лишь с захватом власти пролетариатом к политическому господству поднимается класс эксплуатируемых, впервые в истории возникает государство, призванное не закреплять, а уничтожить эксплуатацию человека человеком. Государство служит пролетариату для того, чтобы подавить сопротивление свергнутых эксплуататорских классов, довести до конца пролетарскую революцию, уничтожить классы и добиться полной победы коммунизма. Пролетариат не может осуществить свой великую историческую роль свержения капитализма и создания коммунизма, иначе как путем установления своей революционной диктатуры, создания своего государства.
Диктатура пролетариата возникает не на основе мирного, эволюционного развития старых, буржуазных порядков, а на основе их революционной ломки. Ленин и Сталин не раз подчеркивали, что установление диктатуры пролетариата отнюдь не тождественно простой смене лиц в правительстве, смене «кабинета». Пролетарская революция не оставляет в неприкосновенности старые экономические и политические порядки, она ломает старый аппарат государственной власти. Ленин и Сталин разоблачили предательство правых социалистов, который в страхе перед диктатурой пролетариата подменяли понятие диктатуры понятием «завоевания власти», а «завоевание власти» сводили к смене «кабинета». Исторический опыт показывает, что приход к власти так называемых «социалистических» правительств (вроде правительства лейбористов в Англии) не влечет за собой никаких сколько-нибудь существенных изменений в буржуазном государстве и его политике. Такие правительства, по выражению товарища Сталина, не могут быть ничем иным, кроме обслуживающего аппарата в руках буржуазии, кроме прикрытия язв империализма, кроме орудия в руках буржуазии против революционного движения угнетенных масс. От таких правительств до завоевания власти пролетариатом так же далеко, как от земли до неба.
«Диктатура пролетариата, — указывал товарищ Сталин, — есть не смена правительства, а новое государство, с новыми органами власти в центре я на мостах, государство пролетария та, возникшее на развалинах старого государства, государства буржуазии.
Диктатура пролетариата возникает не на основе буржуазных порядков, а в ходе их ломки, после свержения буржуазии, в ходе экспроприации помещиков и капиталистов, в ходе социализации основных орудий и средств производства, в ходе насильственной революции пролетариата» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 113—114).
Диктатура пролетариата ликвидирует старые и создает новые политические, правовые и иные учреждения. Классическим примером, показывающим, как решает победивший пролетариат эти задачи, являются мероприятия, осуществленные Великой Октябрьской социалистической революцией в России. Российский пролетариат, руководствуясь идеями марксизма-ленинизма, с революционной смелостью и решимостью осуществил слом старой государственной машины и заменил ее новой государственной машиной.
Без ликвидации старых и создания новых политических и правовых учреждений не могла быть удержана и упрочена диктатура пролетариата, не мог бы победить социализм. «Уничтожить старую надстройку и заменить её новой можно и нужно в течение нескольких лет, чтобы дать простор развитию производительных сил общества...» (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, стр. 10) — учит товарищ Сталин.

Три стороны диктатуры пролетариата.

Товарищ Сталин следующим образом определил три основные стороны диктатуры пролетариата:
«1) Использование власти пролетариата для подавления эксплуататоров, для обороны страны, для упрочения связей с пролетариями других стран, для развитая и победы революции во всех странах.
2) Использование власти пролетариата для окончательного отрыва трудящихся и эксплуатируемых масс от буржуазии, для упрочения союза пролетариата с этими массами, для вовлечения этих масс в дело социалистического строительства, для государственного руководства этими массами со стороны пролетариата.
3) Использование власти пролетариата для организации социализма, для уничтожения классов, для перехода в общество без классов, в социалистическое общество» (И.В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 30.).
Первая сторона диктатуры пролетариата определяет ее историческое назначение в борьбе против эксплуататорских классов и их государств, выражает главным образом насильственную сторону диктатуры пролетариата. Диктатура пролетариата рождается и укрепляется в ходе ожесточенной классовой борьбы против свергнутых эксплуататорских классов внутри страны и поддерживающих их капиталистических государств за пределами страны. Она осуществляет подавление классовых врагов пролетариата революционными методами. В этом смысле Ленин говорил: «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть» (В. И. Ленин, Соч., т. XXV, изд. 3, стр. 441.).
Как известно, прежние государства также представляли собой орудие господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников. Однако прежние государства выражали диктатуру эксплуатирующего меньшинства над эксплуатируемым большинством, тогда как диктатура пролетариата является диктатурой эксплуатируемого большинства над эксплуатирующим меньшинством. В этом — одно из принципиальных отличий диктатуры пролетариата от всех прежних и ныне существующих эксплуататорских государств.
Выражая задачи пролетарского государства в борьбе против эксплуататорских классов, первая сторона диктатуры пролетариата включает также использование пролетариатом своей государственной власти для упрочения связей с пролетариатом других стран, для помощи им в деле их освобождения от ярма капитализма. Пролетариат первой победившей страны призван оказывать всестороннюю братскую помощь трудящимся других стран, которые сбрасывают с себя оковы капитализма и становятся на путь социализма. Осуществление этой задачи укрепляет позиции первой победившей страны в борьбе против мирового империализма.
Вторая сторона диктатуры пролетариата определяет ее назначение в отношении непролетарских трудящихся масс, прежде всего крестьянства. Эта сторона диктатуры пролетариата выражается главным образом в руководстве крестьянством со стороны пролетариата, стоящего у власти.
Пролетариат — единственный последовательно революционный класс, способный уничтожить всякую эксплуатацию. Именно поэтому диктатура пролетариата означает власть одного класса — пролетариата, который не делит и не может делить ее с другими классами. Но это нисколько не противоречит тому, что диктатура пролетариата представляет вместе с тем особую форму классового союза между классом пролетариев и трудящимися массами мелкобуржуазных классов, прежде всего крестьянства, при руководящей роли пролетариата в этом союзе». Развивая учение о диктатуре пролетариата, Ленин раскрыл скобки в формуле диктатуры пролетариата под углом зрения проблемы о союзниках пролетариата. «Диктатура пролетариата, — учил Ленин, — есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т. д.), или большинством их, союза против капитала, союза в целях полного свержения капитала, полного подавления сопротивления буржуазии и попыток реставрации с ее стороны, союза в целях окончательного создания и упрочения социализма» (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 350—351.).
Лишь в союзе с непролетарскими трудящимися я эксплуатируемыми массами пролетариат может завоевать и удержать государственную власть. Поэтому Ленин указывал, что высший принцип диктатуры пролетариата — это поддержание союза пролетариата с трудящимся крестьянством, такого союза, при котором он, пролетариат, мог бы удержать руководящую роль н государственную власть. Пролетарское государство, будучи властью одного класса, опирается на поддержку непролетарских масс трудящихся, на союз рабочего класса и крестьянства. Завоевать поддержку всех трудящихся пролетариат может и должен потому, что своей борьбой против эксплуатации он выражает коренные, общие интересы всех трудящихся и эксплуатируемых. Поэтому он имеет возможность оторвать их от буржуазии, установить прочный союз с ними и обеспечить их постепенное вовлечение в социалистическое строительство. В поддержке, оказываемой пролетарскому государству широчайшими массами трудящихся, выражается одно из его принципиальных отличий от всех эксплуататорских государств.
Третья сторона диктатуры пролетариата определяет ее роль в преобразовании всего общества. Она характеризует диктатуру пролетариата как рычаг социалистического преобразования экономики и культуры страны, как орудие перевоспитания масс в духе социализма, как орудие уничтожения классов и построения коммунизма.
Как и всякое государство, пролетарское государство представляет собой политическую надстройку, складывающуюся на основе экономического базиса и в свою очередь оказывающую активное влияние па его развитие. Однако характер этого влияния, роль пролетарского государства в развития экономики совершенно несравнимы с влиянием и ролью предыдущих государств.
Ни одно из предыдущих государств не было и не могло быть орудием сознательного строительства нового общества. Так, например, буржуазное государство, родившееся в результате свержения абсолютизма, возникло на основе уже развившихся капиталистических производственных отношений. Буржуазное государство лишь способствовало победе капиталистического строя и расчищало дорогу его дальнейшему развитию.
Совершенно иную роль играет социалистическое государство, рождающееся в результате пролетарской революции. Пролетарская революция, указывает товарищ Сталин, начинается при отсутствии, или почти при отсутствии, готовых форм социалистического уклада хозяйства; она имеет своей задачей установить государственную власть пролетариата и использовать ее как рычаг для построения новой, социалистической экономики. Пролетарское, социалистическое государство потому и возникает, что без него невозможно подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров и построить социалистическое общество.
Пролетарское государство сразу же после победы революции берет в свои руки основные рычаги экономического развития, такие командные высоты народного хозяйства, как крупная промышленность, банки, железные дороги, средства связи, внешняя торговля и т. п. Опираясь на эти командные высоты, оно преобразует на началах социализма всю экономику страны, направляя ее развитие к коммунизму.
Из этого можно видеть, что историческое назначение диктатуры пролетариата не исчерпывается революционным насилием, что насилие нельзя считать не только единственным, но и главным признаком диктатуры пролетариата. Ленин учил, что диктатура пролетариата «означает не только насилие, хотя она невозможна без насилия, она означает также организацию труда более высокую, чем предыдущая организация» (В. И. Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 343.). В более высокой организации труда Ленин видел источник силы коммунизма и залог его неизбежной победы.
Диктатура пролетариата есть соединение всех трех сторон. Товарищ Сталин показал, что «ни одна из этих сторон не может быть выдвинута как единственно характерный признак диктатуры пролетариата, и, наоборот, достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы диктатура пролетариата перестала быть диктатурой в обстановке капиталистического окружения» (И. В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 30.). Только соединение всех этих трех сторон дает полное и законченное понятие диктатуры пролетариата.
Однако это не значит, что соотношение этих трех сторон диктатуры пролетариата остается неизменным. Диктатура пролетариата охватывает целую историческую эпоху, и на разных этапах развития страны победившего пролетариата на первое место выдвигаются различные стороны пролетарской диктатуры.

Диктатура пролетариата как высший тип демократии в классовом обществе.

Диктатура пролетариата есть новый тип демократии, несравненно более высокий, чем буржуазная демократия. Отмечая то новое, что внес Ленин в учение о диктатуре пролетариата, товарищ Сталин указывал, что Ленин «подчеркнул с особой силой тот факт, что диктатура пролетариата является высшим типом демократии при классовом обществе, формой пролетарской демократии, выражающей интересы большинства (эксплуатируемых), — в противовес демократии капиталистической, выражающей интересы меньшинства (эксплуататоров)» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 94—95.).
Презренные лакеи буржуазии вроде Каутского и Ко утверждали, что диктатура и демократия — это абсолютно несовместимые понятия, что диктатура означает уничтожение демократии. Ленин разоблачил софистику Каутского и доказал, что это явно неверно. Античное государство, например, представляло собой диктатуру рабовладельцев, что особенно наглядно обнаруживалось во времена восстаний рабов. Уничтожала ли эта диктатура демократию для рабовладельцев? Конечно, нет. «...Диктатура, — разъяснял Ленин, — не обязательно означает уничтожение демократии для того класса, который осуществляет эту диктатуру над другими классами, но она обязательно означает уничтожение (или существеннейшее ограничение, что тоже есть один из видов уничтожения) демократии для того класса, над которым или против которого осуществляется диктатура» (В. И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 215.).
Ленин решительно отвергал рассуждения прихвостней буржуазии о демократии и диктатуре «вообще». Он требовал, чтобы вопрос ставился конкретно: против кого или над кем осуществляется диктатура, для кого существует демократия. «Чистой» демократии, о которой твердил Каутский и продолжают ныне твердить изменники социализма — правые социалисты, нет и никогда не может быть в обществе, разделенном на антагонистические классы. В таком обществе демократия всегда носит классовый характер.
«Пусть лжецы и лицемеры, тупицы и слепцы, буржуа и их сторонники надувают народ, говоря о свободе вообще, о равенстве вообще, о демократии вообще.
Мы говорим рабочим и крестьянам: срывайте маску с этих лжецов, открывайте глаза этим слепцам. Спрашивайте:
— Равенство какого пола с каким полом?
— Какой нации с какой нацией?
— Какого класса с каким классом?
— Свобода от какого ига или от ига какого класса? Свобода для какого класса?» (В. И. Ленин, Соч., т. XXIV, изд. 3, стр. 518).
Тот, кто не ставит вопроса о классовом содержании демократии, кто говорит о буржуазной демо-кратии, как о демократии «вообще», тот обманывает трудящихся, жульнически замалчивает, что в буржуазном государстве существует демократия лишь для богатых, лишь для имущей верхушки общества.
Диктатура пролетариата, указывал Ленин, является государством по-новому диктаторским и по-новому демократическим. Оно осуществляет диктатуру против эксплуататорских классов, представляющих небольшое меньшинство населения, и обеспечивает демократию для громадного большинства населения, для трудящихся.
Осуществление основных задач диктатуры пролетариата, всех трех ее сторон, невозможно иначе, как путем развертывания пролетарской демократии. Использование власти пролетариата для организации социализма обязательно требует привлечения к строительству социалистического хозяйства широчайших масс трудящихся, мобилизации их творческой энергии и инициативы. В ходе осуществления этой задачи из среды трудящихся выдвигаются тысячи и сотни тысяч организаторов и руководителей, в духовном росте которых отражается рост политической активности и государственного самосознания трудового народа. Использование власти пролетариата для государственного руководства непролетарскими трудящимися массами предполагает привлечение этих масс к управлению государством. И, наконец, первая сторона диктатуры пролетариата, предполагающая использование власти пролетариата для подавления эксплуататоров, также требует развертывания активности масс, ибо нельзя успешно подавлять сопротивление классового врага, не мобилизуя на осуществление этой задачи широкие массы трудящихся.
Установление диктатуры пролетариата означает громадное расширение демократии, замену лицемерной, ограниченной буржуазной демократии демократией пролетарской, обеспечивающей широчайшие демократические права для трудящихся, т. е. сначала для большинства, а затем для всех. Это расширение рамок демократии неразрывно связано с изменением ее классовой природы. «Здесь, — указывал Ленин, — наблюдается как раз один из случаев «превращения количества в качество»: демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую...» (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 391.).
Пролетарская демократия представляет собой демократию нового, более высокого типа, чем демократия буржуазная, еще и потому, что она кладет конец разрыву между провозглашением демократических прав и свобод и их реальным осуществлением. Ленин уже в первые годы революции отмечал, что только при советском строе свобода печати, собраний и т. д. перестает быть лицемерием, ибо типографии и бумага, лучшие здания отбираются у буржуазии и передаются в руки трудящихся. В Конституции РСФСР 1918 г. были не только провозглашены демократические права и свободы, но и указаны материальные гарантии их осуществления. Эта характерная черта социалистической демократии получила дальнейшее развитие в Конституции СССР 1936 г. Товарищ Сталин отмечал, что проект Конституция СССР «не просто провозглашает равенство прав граждан, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта ликвидации режима эксплоатации, факта освобождения граждан от всякой эксплоатации. Он не просто провозглашает право на труд, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта отсутствия кризисов в советском обществе, факта уничтожения безработицы. Он не просто провозглашает демократические свободы, но и обеспечивает их в законодательном порядке известными материальными средствами. Понятно по-этому, что демократизм проекта новой Конституции является не «обычным» и «общепризнанным» демократизмом вообще, а демократизмом социалистическим» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 518).
Характер демократизма всегда определяется природой общественного строя. Буржуазная демократия является отражением капиталистического строя с его отношением формально равных товаровладельцев, за которыми скрываются отношения капиталистической эксплуатации. Советская социалистическая демократия отображает отношения нового, социалистического строя, исключающего эксплуатацию человека человеком. Экономической основой развернутой социалистической демократии является ликвидация капиталистической системы и установление социалистической системы хозяйства, осуществляемые на основе диктатуры рабочего класса.

| Оглавление |



2. Советы — государственная форма диктатуры пролетариата

Открытие Лениным Советов как новой формы политической организации общества.

Пролетарскому содержанию государства соответствует и новая форма политической организации общества. Как покапал Ленин, наиболее целесообразной формой политической организации общества в период перехода от капитализма к коммунизму являются Советы.
До второй русской революции (февраль 1917 г.) марксисты считали наиболее целесообразной формой политической организации в переходный период от капитализма к социализму парламентарную демократическую республику. Такое мнение объяснялось тем, что парламентарная демократическая республика была наиболее прогрессивной из всех известных тогда форм политической организации общества.
Но уже в 70-х годах XIX в., когда героический рабочий класс Парижа сделал первую попытку установить диктатуру пролетариата, творческим почином революционных пролетарских масс была рождена новая, более высокая форма политической организации общества. Оценивая этот почин, Маркс показал, что Парижская Коммуна 1871 г. представляла собой государственную организацию нового типа. Она упраздняла старую армию, заменив её вооруженным народом, упразднила старое чиновничество, заменив его выборными в сменяемыми, ответственными перед народом должностными лицами. Парламент, являющийся в буржуазных государствах просто «говорильной», Парижская Коммуна заменила работающими представительными учреждениями. И хотя существование Парижской Коммуны было крайне кратковременным, оно дало Марксу материал для вывода о том, какие конкретные формы должна принять организация пролетариата как господствующего класса.
Однако вывод Маркса о Коммуне как новой форме государственной организации, при которой может быть совершен переход к социализму, не получил дальнейшего развития в его трудах. Последующий опыт рабочего движения в Западной Европе не дал дополнительного материала для разработки этого вопроса. После поражения Парижской Коммуны настал период относительно «мирного» развития капитализма, продолжавшийся до первой русской революции (1905 г.), период, в течение которого социалистические партии в Западной Европе стремились использовать буржуазный парламентаризм, создавали свои профессиональные союзы, свои кооперативы, свои просветительные учреждения в другие организации. Гениальная мысль Маркса о Парижской Коммуне как новой форме политической организации общества оказалась забытой.
В 1891 г. Энгельс в своей критике проекта Эрфуртской программы германской социал-демократической партии прямо указывал, что демократическая республика является «специфической формой для диктатуры пролетариата». Конечно, Энгельс при этом имел в виду не буржуазную парламентарную республику, а парламентарную республику с новым классовым содержанием. «Республика, — писал он о 1894 г., — по отношению к пролетариату отличается от монархии только тем, что она является готовой политической формой для его будущего господства... Но республика, как всякая другая форма правления, определяется по своему содержанию; пока она является формой буржуазной демократии, она так же враждебна нам, как любая монархия (если отвлечься от форм проявления этой враждебности)» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXIX, 1946, стр. 291). Эти положения Энгельса не оставляли сомнений в том, что марксисты продолжали считать демократическую парламентарную республику наиболее целесообразной государственной формой в период перехода от капитализма к социализму.
Между тем с окончанием относительно «мирного» периода настала новая полоса в развитии капитализма. Первая русская революция (1905 г.) открыла полосу величайших революционных потрясений. В революции 1905 г. творческим почином русского пролетариата были созданы Советы рабочих депутатов. Это была новая, еще невиданная в мире массовая политическая организация рабочего класса. Советы стали органами восстания и зачатками революционной власти. Так оценил значение Советов Ленин еще в 1905 г.
После февральской революции 1917 г. революционными массами, прежде всего рабочими и солдатами, по всей России были снова созданы Советы. Обобщив опыт революции 1905 г. и февральской революции 1917 г., Ленин открыл в Советах государственную форму диктатуры пролетариата и пришел к выводу, что не парламентарная республика, а Республика Советов явится наилучшей государственной формой диктатуры пролетариата, Республика Советов представляет ту искомую и найденную, наконец, политическую форму, в рамках которой должно быть совершено экономическое освобождение пролетариата и достигнута полная победа социализма. «Парижская Коммуна была зародышем этой формы. Советская власть является её развитием и завершением» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 122). Вывод Ленина о Республике Советов как наиболее целесообразной форме политической организации общества в период перехода к социализму был провозглашен в знаменитых «Апрельских тезисах» 1917 г. Это было гениальное открытие, имеющее величайшее теоретическое и практическое значение для коммунистической партии, для пролетариата, для пролетарской революции.
Открытие Лениным Советов как новой формы политической организации общества вооружило партию большевиков ясной ориентировкой в борьбе за установление власти пролетариата. Без этого гениального открытии «партия блуждала бы в потемках, Советы были бы дезорганизованы, мы не имели бы Советской власти, марксистская теория потерпела бы серьезный урон» («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 341).

Коренное отличие Советов от буржуазного парламентаризма.

Что же представляет собой Республика Советов как новая форма государственной власти? Чем она отличается от буржуазной парламентарной республики?
Особенность Советов заключается прежде всего в том, что они являются наиболее массовой и наиболее демократической государственной организацией из всех возможных государственных организаций в классовой обществе.
Прежде чем стать государственной организацией, Советы уже были органами массовой борьбы, со-зданными по почину самих масс и объединявшими под руководством пролетариата широчайшие массы трудящихся. Сила Советов, как указывал товарищ Сталин, заключается в том, что они являются: 1) наиболее всеобъемлющими массовыми организациями, охватывающими весь пролетариат; 2) единственными массовыми организациями, которые объединяют под руководством пролетариата всех угнетенных и эксплуатируемых; 3) наиболее мощными органами революционной борьбы масс; 4) непосредственными организациями самих масс, а стало быть, наиболее демократическими организациями.
Взяв власть в свои руки, став государственной организацией, Советы не только не, утратили, но, наоборот, еще более развили все эти черты, характеризующие их как массовые организации. Сущность советской власти заключается в том, что наиболее массовые и наиболее революционные организации самих трудящихся — Советы становятся постоянной и единственной основой государственной власти. Трудящиеся массы, которые в условиях буржуазного парламентаризма отстраняются от управления государством, от участия в политической жизни и от пользования демократическими правами и свободами, привлекаются в условиях диктатуры пролетариата через Советы к постоянному и непременному, притом решающему, участию в демократическом управлении государством.
Советы представляют собой новый, высший тип государственной организации, открывающий всем трудящимся массам фактический доступ к управлению государством. «Старая, т. е. буржуазная, демократия и парламентаризм, — указывал Ленин, — были организованы так, что именно массы трудящихся всего более были отчуждены от аппарата управления. Советская власть, т. е. диктатура пролетариата, напротив, построена так, чтобы сблизить массы трудящихся с аппаратом управления» (В. И. Ленин, Соч., Т. 28, изд. 4, стр. 443.).
Будучи наиболее массовой и наиболее демократической государственной организацией, советская власть является также наиболее интернационалистской из всех государственных организаций. Буржуазный парламентаризм, провозглашая формальное равноправие наций, фактически закрепляет господство эксплуататорских классов великодержавных наций. Советская власть не только разрушила до основания всю систему национального гнета, но и обеспечила фактическое участие трудящихся всех наций в строительстве новой жизни. Только в условиях советской власти были впервые в истории выработаны такие национальные формы государственности, которые дали возможность привлечь к управлению государством трудящихся всех наций и обеспечить их дружное, братское сотрудничество. Советский строй дал такие, невиданные в буржуазном мире, формы государственной организации, как советские национальные республики, национальные области и округа, представительство от всех наций и народностей в высшем органе власти и т. д.
В отличие от буржуазно-парламентарного строя советский строй создал единую систему народного представительства сверху донизу. Буржуазная государственная власть даже в наиболее демократических буржуазных республиках всегда представляет верхушечную организацию, не имеющую под собой массовой политической основы. На местах вместо представительных органов существуют муниципалитеты, магистраты и тому подобные органы, подчиненные местным административным, полицейским властям и не имеющие политических функций. Их компетенция ограничена вопросами коммунального хозяйства, общественного призрения и т. п.; они занимаются, по выражению Ленина, «безвредным для буржуазного государства «лужением умывальников»» (В. И. Ленин, Соч., т, 10, изд. 4, стр. 166).
В противоположность атому Советы представляют единую в целостную организацию государства, при которой высшие и местные органы власти построены на общей основе. Местные Советы представляют низовые органы власти и служат фундаментом всего здания Советского государства. По определению товарища Сталина «Советская власть есть объединение и оформление местных Советов в одну общую государственную организацию...» (И. В. Сталин, Соч., т. 6, стр. 119), в Республику Советов.
Советская система кладет конец отделению законодательной власти от исполнительной. В противоположность буржуазному парламентаризму Советы представляют такой тип государственной организации, при которой представительные органы являются работающими органами. Советский государственный аппарат «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии, т. е. соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию и исполнение законов. По сравнению с буржуазным парламентаризмом это такой шаг вперед в развитии демократии, который имеет всемирно-историческое значение» (В. И, Ленин, Соч., т. 26, изд. 4, стр. 79).

Система диктатуры пролетариата.

Одно из принципиальных отличий советского государственного аппарата от аппарата буржуазного государства заключается в том, что он не стоит над массами, не отделен от них, а, наоборот, сливается с ними. Oн не только выражает их волю, но в нем участвуют сами массы.
Привлечение трудящихся к управлению государством осуществляется не только через Советы, но и через многочисленные общественные организации, примыкающие к Советам. Поэтому «советский государственный аппарат в глубоком смысле этого слова,— указывал товарищ Сталин,— состоит из Советов плюс миллионные организации всех и всяких беспартийных а партийных объединений, соединяющих Советы с глубочайшими низами», сливающих государственный аппарат с миллионными массами и уничтожающих шаг за шагом всякое подобие барьера между государственным аппаратом и населением» (И. В. Сталин, Соч., т. 7, стр. 162).
Всю совокупность государственных и общественных организаций, через посредство которых осу-ществляется диктатура пролетариата, Ленин и Сталин называют системой диктатуры пролетариата. В эту систему входят многочисленные «приводные ремни» или «рычаги», т. е. массовые организации трудящихся, и направляющая сила, приводящая в движение весь «механизм» диктатуры пролетариата, т. е. коммунистическая партия. Без направляющей силы партии, без «приводов», связывающих партию с широчайшими массами трудящихся, невозможна сколько-нибудь длительная и прочная диктатура пролетариата. В числе важнейших рычагов системы диктатуры пролетариата Ленин и Сталин указывают прежде всего Советы, профсоюзы, кооперацию, союз молодежи.
Советы представляют основную государственную организацию, через которую осуществляется власть рабочих и крестьян. Советы объединяют и представляют всех трудящихся города и деревни. Через Советы, как указывает товарищ Сталин, осуществляется государственное руководство крестьянством со стороны рабочего класса. Советы связывают партию с массами трудящихся по линии государственной.
Профсоюзы представляют массовую организацию рабочего класса, связывающую партию с рабочим классом прежде всего по линии производственной. Вместе со своими многочисленными разветвлениями в центре и на местах в виде целого ряда производственных, культурных, воспитательных и иных организаций они охватывают всех рабочих и служащих. Профсоюзы являются, по определению Ленина и Сталина, школой коммунизма. Они подготовляют и выдвигают кадры по всем отраслям управления. Они обеспечивают тесную связь между авангардом рабочего класса и широчайшими массами рабочих и служащих.
Кооперация представляет массовую организацию трудящихся, главным образом крестьянства, свя-зывающую партию с крестьянскими массами прежде всего по линии хозяйственной. Через кооперацию во всех ее формах, начиная со снабженческо-сбытовой и кончая производственной, партия обеспечила вовлечение многомиллионных масс крестьянства в русло социалистического строительства. В виде колхозов как высшей формы кооперации впервые в истории деревни создана организационная форма социалистического производственного объединения трудящегося крестьянства. Роль колхозов в развитии советской демократии особенно наглядно проявляется в том, что они стали школой общественно-политической деятельности для массы крестьян. Колхозная демократия способствует выращиванию организаторских кадров из среды крестьянства.
Одним из важных рычагов в системе диктатуры пролетариата является также союз молодежи. Он представляет собой массовую коммунистическую организацию трудящейся молодежи, примыкающую к партии. Его назначение состоит в том, чтобы помогать партии в воспитании молодежи и готовить молодые резервы для партии и других общественных и государственных организаций. По определению товарища Сталина, союз молодежи является резервом и инструментом партии. Он выполняет роль резерва, потому что партия черпает из него пополнение своих рядов. Он является инструментом партии, потому что через него партия обеспечивает свое влияние на массы молодежи. Роль союза молодежи в развитии советской демократии определяется тем, что он представляет школу разносторонней государственной деятельности для миллионов юношей и девушек Советской страны.
Все эти многообразные общественные и государственные организации, составляющие систему диктатуры пролетариата, обеспечивают вовлечение в управление государством широчайших масс трудящихся. Они способствуют тем самым упрочению диктатуры рабочего класса. Характеризуя значение и размах деятельности этих массовых партийных, советских, профессиональных, культурно-просветительных, комсомольских, армейских, женотдельских и всяких иных организаций, товарищ Сталин говорит, что вокруг них «копошатся целые муравейники самочинных организаций, комиссий и совещаний, охватывающих миллионные массы беспартийных рабочих и крестьян, муравейники, создающие в своей повседневной, незаметной, кропотливой, нешумливой работе основу и жизнь Советов, источник силы Советского государства. Без этих миллионных организаций, облегающих наши советские и партийные органы, существование и развитие Советской власти, руководство и управление великой страной было бы абсолютно немыслимо» (И. В. Сталин, Соч., т. 7, стр. 162).

Коммунистическая партия – направляющая сила в системе диктатуры пролетариата.

Руководящей силой, направляющей и объединяющей деятельность всех массовых организаций трудящихся, является коммунистическая партия. Диктатура пролетариата немыслима без руководства марксистско-ленинской партии. Руководство одной партии, партии коммунистов, — таково необходимое условие диктатуры пролетариата. Без руководства одной партии диктатура пролетариата не может быть ни полной, ни прочной. Одной из причин поражения Парижской Коммуны было отсутствие марксистской партии рабочего класса; руководство Парижской Коммуной делили две партии (бланкисты и прудонисты), из коих ни одна не являлась марксистской.
Для того чтобы удержать государственную власть, укрепить и расширить ее в интересах полной победы социализма и коммунизма, рабочему классу необходима опытная и закаленная партия, сильна» своей сплоченностью и дисциплиной.
«Диктатура пролетариата, — говорит товарищ Сталин, — проводится не самотёком, а, прежде всего, силами партии, под её руководством. Без руководства партии, в современных условиях капиталистического окружения, диктатура пролетариата была бы невозможна» (И. В. Сталин, Соч., т. 7, стр. 343).
Коммунистическая партия является движущей, направляющей силой всего «механизма» диктатуры рабочего класса. Она направляет работу профсоюзов, Советов, кооперации, комсомола и других массовых организаций трудящихся. Партия руководит не только общественными, но и государственными организациями нашей страны, в том числе правительством СССР. Ее руководство выражается прежде всего в том, что она вырабатывает политическую линию, разрабатывает задачи практической деятельности в политической, хозяйственной и культурной области.
«...При выработке плана работы тех или иных органов власти по линии ли промышленности и сель-ского хозяйства, или по линии торговли и культурного строительства партия даёт общие руководящие указания, определяющие характер и направление работы этих органов за время действия этих планов» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 102). Она указывает перспективы строительства коммунизма, определяет пути и методы этого строительства, вырабатывает линию действий. Иными словами, партия определяет политику государства, направление деятельности органов государственной власти, указывает пути и средства, при помощи которых осуществляются основные цели диктатуры пролетариата. От правильности политики партии и советского правительства, от успешного претворения этой политики в жизнь зависит осуществление задач диктатуры пролетариата, зависит судьба Советского государства, самое существование, советского строя. В этом смысле политика большевистской партии представляет жизненную основу советского строя.
Как направляющая сила диктатуры пролетариата партия объединяет работу всех общественных и государственных организаций, дает им единое направление, общую цель. Руководство партии выражается и в том, что она обеспечивает выдвижение на основные государственные посты в СССР лучших работников — коммунистов и беспартийных, готовых честно служить народу. Она проверяет работу государственных органов, исправляя их ошибки и помогая им проводить решения правительства. Ни одно важное решение не принимается советскими государственными органами без руководящих указаний партии.
Это, конечно, не означает, будто партия может или должна заменить Советы, профсоюзы и другие массовые организации трудящихся. Попытки троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев отождествить диктатуру рабочего класса с «диктатурой партии» получили сокрушительный отпор со стороны товарища Сталина. Разоблачая их фальсификацию ленинизма, товарищ Сталин показал, что нельзя подменять Советы, т. е. государственную власть, партией. Партия осуществляет диктатуру рабочего класса не непосредственно, а через Советы, через многочисленные массовые организации трудящихся.
«Партия есть ядро власти, — указывал товарищ Сталин,— Но она не есть и не может быть отож-дествлена с государственной властью» (И. В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 41). Недопустимость такого отож-дествления вытекает уже из того, что в отличие от партии, которая является добровольной организацией авангарда трудящихся, «...государство диктатуры рабочего класса — организация, охватывающая всю массу населения с его существующими еще классовыми различиями и притом в порядке обязательного подчинения всех граждан страны воле государственной власти, представляющей, в лице стоящего у власти рабочего класса, интересы и волю большинства народа» (В. М. Молотов, Сталин, как продолжатель дела Ленина (сборник «Сталин. К шестидесятилетию со дня рождения»), изд. «Правда», 1939, стр. 26.)).Зарубежные «критики» советского строя утверждают, будто советская система недемократична, ибо она исключает существование других партий, кроме коммунистической. Однако существование нескольких партий, ведущих между собой борьбу, отнюдь не свидетельствует о демократии. Степень демократизма определяется вовсе не количеством партий в стране, а тем, какой класс фактически находится у власти, какую политику проводит государственная власть. Только самые наивные люди да люди, продавшиеся империализму, могут назвать демократическими порядки в США и современных западноевропейских странах, где имеется по нескольку партий, но у власти неизменно оказываются партии реакционные, антинародные, состоящие на содержании американского капитала и действующие по его указке.
Что же касается Советской страны, то в ней нет почвы для существования нескольких партий, по-тому что нет антагонистических классов с их непримиримо враждебными интересами. Руководство одной партии, партии коммунистов, является показателем подлинного демократизма советского государственного строя, ибо эта партия является действительным представителем всего народа и ведет политику, отвечающую жизненным интересам народа, его чаяниям и стремлениям. Коммунистическая партия завоевала любовь и уважение всех трудящихся своим беззаветным, самоотверженным служением народу.

Народно-демократический режим как одна из форм диктатуры пролетариата.

Республика Советов является наилучшей политической формой диктатуры пролетариата, высшей формой новой демократии, приходящей на смену буржуазному парламентаризму. Но Советы не являются единственно возможной политической формой диктатуры пролетариата. Еще до победы Великой Октябрьской социалистической революции Ленин указывал, что переход от капитализма к социализму в различных странах будет отличаться некоторыми особенностями в форме и порядке развития, что найдет свое выражение и в формах политической организации общества. «Формы буржуазных государств, — писал Ленин, — чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти государства являются так или иначе, но в последнем счете обязательно диктатурой буржуазии. Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата» (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 385).
Историческое развитие подтвердило эту мысль Ленина. На исходе второй мировой войны в ряде стран Центральной и Юго-Восточной Европы (в Польше, Болгарии, Чехословакии и др.) возник народно-демократический строй. Разгром фашизма Советской Армией и усиление антифашистского движения привели к тому, что эти страны отпали от империалистической системы. В ходе освобождения этих стран от немецко-фашистского господства, при решающей роли вооруженных сил Советского Союза, были насильственно устранены от власти буржуазия и помещики и представлявшие их партии, запятнавшие себя пособничеством и пресмыкательством перед фашизмом. К власти пришли широкие массы трудящихся во главе с рабочим классом, руководимым коммунистическими партиями.
Народно-демократическая власть, сложившаяся в этих странах, провела революционные общественно-политические преобразования. К числу этих преобразований относится демократизация политического строя, ликвидация помещичьего землевладения и передача земли крестьянам, национализация банков, крупных, а затем и средних предприятий промышленности, а также транспорта и т. д. Без этих мер нельзя было подорвать экономическое могущество реакционных классов и упрочить режим народной демократии. Осуществление этих мер в то же время положило начало движению стран народной демократии к социализму.
Развитие и углубление революционных преобразований в странах Центральной и Юго-Восточной Европы привело к упрочению режима народной демократии, к усилению руководящей роли рабочего класса в государстве. Опыт Болгарии, Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии показал, что режим народной демократии может с успехом выполнять функции диктатуры пролетариата, т. е. осуществлять ликвидацию капиталистических элементов и организацию социалистического хозяйства, подавлять сопротивление эксплуататорских классов, организовывать и сплачивать трудящиеся массы на строительство социализма. По своей сущности народно-демократический режим, так же как и советский режим, воплощает власть рабочего класса в союзе с трудящимися города и деревни. Советская власть и народная демократия представляют собой формы диктатуры пролетариата. Они отличаются друг от друга не по классовому содержанию государственной власти, а по форме ее политической организации.
Строй народной демократии, как и советский строй, глубоко отличен от буржуазного парламентаризма: народная демократия обеспечивает действительную демократию для народа, превращает представительные органы в работающие органы, устанавливает ответственность правительства перед высшим представительным органом (именуемым в Болгарии Народный собранием, в Чехословакии — Национальным собранием, в Румынии — Великим национальным собранием и т. д.); народно-демократический режим опирается, как на свою политическую основу, на местные органы народной власти — народные комитеты, народные советы.
По сравнению с советским строем как высшей формой диктатуры пролетариата народно-демократическая власть имеет некоторые особенности. Революционное преобразование государственного строя было произведено в странах народной демократии не сразу, как это было в России, а на протяжении известного периода, ввиду чего там временно сохранялись некоторые черты парламентарной демократии. Характеризуя происхождение Советов, Ленин указывал, что они опирались на революционный захват власти, что источником их власти был «не закон, предварительно обсужденный и проведенный парламентом, а прямой почин народных масс снизу и на местах, прямой «захват», употребляя ходячее выражение...» (В. И. Ленин, Соч., т. 24, изд. 4, стр. 20). В отличие от этого в ряде стран народной демократии революционный переход власти в руки трудящихся во главе с рабочим классом, а также ряд дальнейших революционных преобразований оказалось возможным осуществить с соблюдением действовавших конституций, опираясь на законы, предварительно обсужденные и принятые парламентом. Благодаря существованию Советского Союза и пребыванию его вооруженных сил на территории этих стран в связи с разгромом гитлеровских захватчиков силы реакции в этих странах оказались скованными и не смогли развязать гражданскую войну. В сложившейся обстановке в странах народной демократии не оказалось надобности в лишении эксплуататорских классов политических прав. Этим было подтверждено указание Ленина о том, что лишение буржуазии избирательных прав не составляет обязательного и необходимого признака диктатуры пролетариата, что диктатура пролетариата обязательно должна подавлять буржуазию, но в иных конкретно-исторических условиях, чем это было в Советской России, может не лишать ее избирательных прав (См. В. И. Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 250, и т. 29, изд. 4, стр. 162).
Своеобразие режима народной демократии проявляется и в том, что он сложился на базе выросшего в ходе национально-освободительной борьбы Народного фронта, в котором объединились на общей платформе борьбы против немецко-фашистских захватчиков, за национальное освобождение, представители различных, в том числе и некоторых буржуазных и мелкобуржуазных, партий. Вследствие этого там сохранилась на некоторый срок многопартийная система, которая в Советской России фактически не имела места (известно, что блок с левыми эсерами был весьма кратковременным). В ходе развития народной демократии буржуазные и соглашательские партии стали на путь борьбы против народа, обанкротились и сошли со сцены. С другой стороны, еще более выросла и укрепилась руководящая роль партии рабочего класса, объединившей вокруг себя подавляющее большинство народа. Оценивая развитие народной демократии, Г. М. Димитров говорил в феврале 1948 г., что прогрессивное общественное развитие «идет не назад, к множеству партий и группок, а к уничтожению всех остатков эксплоататорской, капиталистической системы, что приведет к созданию единой политической партии для руководства государством и обществом» («За прочный мир, за народную демократию!», 1 апреля 1948 г).
Таким образом, различия между народной демократией и советским строем не коренные. Они связаны с различием их исторического происхождения, носят преходящий характер и постепенно отпадают. Своеобразие строя народной демократии объясняется главным образом тем, что страны, в которых установлен этот режим, совершают переход к социализму не в одиночестве, как это пришлось делать Советскому Союзу, окруженному капиталистическими государствами, а при поддержке находящегося по соседству с ними могущественного Советского Союза — страны победившего социализма. Непосредственная поддержка Советского Союза открыла для стран Центральной и Юго-Восточной Европы возможность осуществить переход от капитализма к социализму через диктатуру пролетариата в форме народной демократии.
Разгром японского империализма вооруженными силами Советского Союза создал также условия для победы народно-демократической революции в Китае, благодаря чему оказались подорванными устои империализма в Азии. В силу своеобразия исторических условий развития китайской революции, которая решает на нынешнем этапе по преимуществу задачи антифеодальные и антиимпериалистические, ее победа привела н установлению не социалистической диктатуры пролетариата, а революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Во введении к Обшей программе Народного политического консультативного совета Китая говорится, что диктатура народной демократии Китая «является государственной властью Народного демократического единого фронта рабочего класса, крестьян, мелкой буржуазии, национальной буржуазия и прочих патриотических демократических элементов, основанной на союзе рабочих и крестьян и руководимой рабочим классом» («Общая программа Народного политического консульта-тивного совета Китая», Госполитиздат, 1950, стр. 3). Решая на нынешнем этапе революционно-демократические задачи, ведя борьбу с империализмом, феодализмом и бюрократическим капиталом, Китайская народная республика вместе с Тем закладывает основы для перехода в дальнейшем к решению социалистических задач.

| Оглавление |



3. Советское многонациональное государство

Особенности социалистического государства как государственного типа находят свое выражение и в форме государственного устройства. Советский Союз представляет собой многонациональное социалистическое государство, построенное па базе советской федерации н коренным образом отличающееся от буржуазных многонациональных государств. Советская федерация как наиболее целесообразная форма государственного устройства многонационального социалистического государства была открыта Лениным и Сталиным (См. И. В. Сталин, Соч., т. 3, стр. 30—31).
Одна из важнейших особенностей советского многонационального государства состоит в том, что федеративными отношениями в нем связаны национальные государственные образования. Буржуазные союзные государства состоят обычно лишь из административных территориальных единиц (штатов, кантонов). Субъектами советской федерации, как указывал товарищ Сталин, «...должны быть и могут быть не всякие участки и единицы и не всякая географическая территория, а лишь определенные области, естественно сочетающие в себе особенности быта, своеобразие национального состава и некоторую минимальную целостность экономической территории» (И. В. Сталин, Соч., т. 4, стр. 69). Союз Советских Социалистических Республик представляет государственное объединение народов, организованных в свои национальные республики и объединившихся в одно многонациональное социалистическое союзное государство.
Формы советской федерации отличаются большой гибкостью и многообразием, отражающими разнообразие национального состава нашего государства, объединяющего различные по своей численности, по занимаемой территории и по уровню своего развития нации и народности. Федеративными отношениями связаны прежде всего союзные республики, пользующиеся государственным суверенитетом. Они осуществляют государственную власть самостоятельно, за исключением тех вопросов, которые добровольно передали в ведение общесоюзных органов государственной власти. Внутри ряда союзных республик существуют автономные республики и автономные области, пользующиеся правами автономных частей союзных республик. Такое устройство Советского государства предоставляет наиболее широкие возможности для политического, экономического и культурного развития наций и облегчает их сотрудничество.
Важнейшей особенностью и основой прочности Советского многонационального государства является добровольность объединения республик. В буржуазном мире союзные государства образовывались, сохранялись и расширялись путем насилия, угнетения. Напротив, Советское союзное государство зиждется на свободном союзе народов. Еще в апреле 1918 г. в беседе об Организации РСФСР товарищ Сталин отмечал это коренное различие между социалистическим и буржуазным союзным государством: «...Там — в западных федерациях — строительством государственной жизни руководит империалистическая буржуазия. Неудивительно, что «объединение» не могло обойтись без насилий. Здесь, в России, наоборот, политическим строительством руководит пролетариат, заклятый враг империализма. Поэтому в России можно и нужно установить федеративный строй на основе свободного союза народов» (Там же, стр.68). Добровольность объединения советских республик в союз выражается в том, что каждая союзная республика сохраняет за собой право свободного выхода из СССР.
В добровольности объединения — один из источников прочности Советского многонационального государства. История учит, что многонациональные государства, созданные на основе угнетения народов, на основе насильственного удержания их в рамках единого государства, помогут быть прочными. Национальное неравноправие и гнет неизбежно вызывают противодействие народов, порождают центробежные силы, ведущие государство к распаду. В атом одна из причин непрочности и неустойчивости буржуазных многонациональных государств. Ленин и Сталин неоднократно указывали, что прочным может быть только добровольный союз народов. В советском строе был впервые в истории найден ключ к созданию устойчивого многонационального государства.
Добровольность объединения имеет своей необходимой предпосылкой равноправие народов. Все со-ветские социалистические республики, входящие в состав СССР, пользуются равными правами. Принцип равноправия народов нашел свое отражение в двухпалатном устройстве верховного органа власти СССР. Две палаты — Совет Союза и Совет Национальностей — были предусмотрены в составе Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР Конституцией 1924 г. и в составе Верховного Совета СССР Конституцией 1936 г. Разъясняя смысл существования двух палат, товарищ Сталин указывал: «Однопалатная система была бы лучше двухпалатной, если бы СССР представлял единое национальное государство. Но СССР не есть единое национальное государство. СССР есть, как известно, многонациональное государство. У нас имеется верховный орган, где представлены общие интересы всех трудящихся СССР независимо от их национальности. Это — Совет Союза. Но у национальностей СССР кроме общих интересов имеются еще свои особые, специфические интересы, связанные с их национальными особенностями. Можно ли пренебрегать этими специфическими интересами? Нет, нельзя. Нужен ли специальный верховный орган, который отражал бы эти именно специфические интересы? Безусловно нужен. Не может быть сомнения, что без такого органа невозможно было бы управлять таким многонациональным государством, как СССР. Таким органом является вторая палата, Совет Национальностей СССР» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 529—530). В этом органе имеют равное представительство все республики независимо от размеров территории и численности населения. Так, например, одинаковое количество депутатов в Совет Национальностей (по 25 депутатов) посылает и РСФСР, насчитывающая свыше 109 млн. населения, и Армянская ССР, население которой немногим превышает 1 млн. человек.
Не ограничиваясь провозглашением правового равенства наций, Советская власть сделала все, чтобы добиться их фактического равенства, чтобы преодолеть то политическое, хозяйственное и культурное неравенство народов, которое осталось в наследство от старого строя. Братское сотрудничество и взаимопомощь народов СССР помогли национальным республикам и областям быстро развить свою промышленность, сельское хозяйство, свою национальную по форме и социалистическую по содержанию культуру.
Оценивая итоги советской национальной политики, товарищ Сталин говорил в своем докладе о проекте Конституции СССР, что «опыт образования многонационального государства, созданного на базе социализма, удался полностью. Это есть несомненная победа ленинской национальной политики» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 513).
Война с гитлеровской Германией явилась величайшим испытанием. Советское многонациональное государство победоносно прошло через это испытание и показало свою несокрушимую прочность. Испытания войны еще больше сплотили народы СССР, укрепили их дружбу, еще теснее объединили их вокруг великого русского народа, представляющего наиболее выдающуюся нацию из всех наций, входящих в состав Советского Союза. «Война показала, — сказал товарищ Сталин 9 февраля 1946 г., — что советский многонациональный государственный строй с успехом выдержал испытание, ещё больше окреп за время войны и оказался вполне жизнеспособным государственным строем... Теперь речь идёт уже не о жизнеспособности советского государственного строя, ибо его жизнеспособность не подлежит сомнению. Теперь речь идёт о том, что советский государственный строй оказался образцом многонационального государства, что советский государственный строй представляет такую систему государственной организации, где национальный вопрос и проблема сотрудничества наций разрешены лучше, чем в любом другом многонациональном государстве» (И. В. Сталин, Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 11 декабря 1937 г. и 9 февраля 1946 г., Госполитиздат, 1949, стр. 18—19).

| Оглавление |



4. Первая фаза развития Советского социалистического государства

Эпоха диктатуры пролетариата — это эпоха революционного преобразования капиталистического общества в общество коммунистическое. В течение этой эпохи глубоко изменяются экономические и политические условия, соотношение классовых сил внутри страны, внешняя обстановка. Сообразно этому претерпевает изменения и Советское государство. По мере того как оно осуществляет свою преобразующую роль, изменяются и условия его собственного развития. В связи с этим одни функции Советского государства отпадают или видоизменяются, другие нарождаются или развиваются, а вместе с тем меняются и формы государства.
В докладе на XVIII съезде ВКП(б) товарищ Сталин вскрыл закономерности развития Советского социалистического государства и показал, что оно прошло две главные фазы. Первая фаза охватывает период от Октябрьской революции до ликвидации эксплуататорских классов; вторая фаза — период от ликвидаций капиталистических элементов города и деревни до полной победы социалистической системы хозяйства и принятия новой Конституции СССР.

Функция подавления свергнутых эксплуататорских классов.

В первой фазе развития социалистического государства его основная задача состояла в подавлении сопротивления свергнутых эксплуататорских классов, в организации обороны страны от нападения интервентов, в восстановлении промышленности и сельского хозяйства, в подготовке условий для ликвидации всех капиталистических элементов. Сообразно с этим, указывал товарищ Сталин, наше государство осуществляло в тот период две основные функции: подавление свергнутых классов внутри страны и оборону страны от нападения извне.
Как известно, и в прошлом деятельность государств характеризовалась двумя функциями: внутренней и внешней. Следовательно, у нашего государства сохранились некоторые функции старого государства, измененные применительно к потребностям пролетарского государства. Однако содержание этих функций социалистического государства принципиально иное. Функция подавления классовых противников внутри страны была направлена у нашего государства против эксплуататорских классов. «...Наше государство подавляло эксплоататорское меньшинство во имя интересов трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства подавляли эксплоатируемое большинство во имя интересов эксплоататорского меньшинства» (И. В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 235).
Подавление свергнутых классов осуществлялось Советским государством различными средствами: политическими (лишение избирательных прав), военными (вооруженное подавление их сопротивления, восстаний, заговоров и т. д.), экономическими (конфискация средств производства и имущества эксплуататоров, усиленное обложение налогами и т. д.).
Советское социалистическое государство не повторило роковой ошибки Парижской Коммуны, про-явившей чрезмерную мягкость, по отношению к врагам революции. В первые же дни Октябрьской революции была создана ВЧК — Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Этот орган стал, по выражению товарища Сталина, «грозой буржуазии, неусыпным стражем революции, обнажённым мечом пролетариата» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 605).
Борьба против свергнутых эксплуататорских классов внутри страны была теснейшим образом связана с борьбой против внешних врагов, против враждебных империалистических государств. Товарищ Сталин неоднократно подчеркивал, что наши внутренние враги — капиталисты и помещики — были связаны тысячами нитей с капиталистами всех стран. Зарубежные капиталисты поддерживали их своими силами и средствами, а они выступали в качестве агентуры зарубежных капиталистов, в качестве орудия иностранных империалистических разведок. Поэтому функция подавления свергнутых классов внутри страны и функция обороны страны от нападения извне были в первой фазе развития Советского государства нераздельны.

Функция обороны страны от нападения извне.

Функция обороны страны от нападения из вне, осуществляемая Советским государством напоминает внешне функции предыдущих государств, которые также занимались вооруженной защитой своих стран. Однако по своему содержанию и эта функция социалистического государства принципиально отлична от функций эксплуататорских государств, ибо «наше государство защищало от внешнего нападения завоевания трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства защищали в таких случаях богатство и привилегии эксплуататорского меньшинства» (И, В, Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 605.)
Это принципиально новое содержание функции обороны страны со всей яркостью проявилось уже в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918—1920), когда молодому Советскому государству пришлись отбивать натиск объединенных сил иностранных интервентов и внутренней контрреволюции. Несмотря на большой перевес интервентов в вооружении, боеприпасах и опытных военных кадрах, Красная Армия одержала решающую победу. Объясняется это прежде всего тем, что она защищала завоевания трудящегося большинства и вследствие этого располагала поддержкой народных масс.
Огромное значение для существования Советского государства имело то, что еще в первые годы революции была создана под руководством Ленина и Сталина новая армия, необходимая для обороны страны от нападения извне.
В соответствии с условиями строительства социализма в одной стране, находящейся в капитали-стическом окружении, Ленин и Сталин по-новому разработали вопрос об органах защиты страны от нападения извне. До победы социалистической революции в СССР большинство марксистов придерживалось мнения о необходимости замены постоянной армии вооружением народа. Практика строительства социализма в одной стране, находящейся в капиталистическом окружении, заставила пересмотреть этот взгляд. Условия эпохи империализма, порождающего неизбежные войны, вызывающего колоссальный рост вооружений, и сложность современной военной техники требовали от победившего пролетариата создания крепкой кадровой армии, обладающей постоянной боевой готовностью. Вот почему, распустив старую армию, неспособную защищать Республику Советов, победивший пролетариат создал новую, Советскую Армию, прочно спаянную с народом.
Ленин и Сталин вели непримиримую борьбу против попыток явных и скрытых врагов народа ослабить или «упразднить» Советскую Армию. Ленин разгромил вредительские идеи Бухарина, проповедывавшего полуанархистские взгляды, стремившегося обезоружить рабочий класс перед лицом его врагов. И. В. Сталин в речи на пленуме ЦК РКП(б) в январе 1925 г. дал решительный отпор тем, кто пытался ослабить нашу армию, кто призывал спускать ее «помаленьку на тормозах» и свести ее к милиции. «Речь идёт...— говорил товарищ Сталин,— о превращении армии в простую милицию, не способную быть готовой к военным осложнениям.
Я должен заявить самым категорическим образом, что нужно решительно ликвидировать это ликвидаторское настроение» (И. В. Сталин, Соч., т. 7, стр. 11—12).
В борьбе с врагами народа Ленин и Сталин добились создания могучей армии для защиты завоеваний революции от нападения извне. Без последовательного, непреклонного укрепления Советской Армии было бы невозможно существование социалистического государства в условиях капиталистического окружения.

Функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы органов Советского госу-дарства.

Наряду с этими двумя основными функциями Советское государство в первой фазе своего развития осуществляло и третью функцию — хозяйственно-организаторскую и культурно-воспитательную. Эта функция имела целью развитие ростков нового, социалистического хозяйства и перевоспитание людей в духе социализма. Но, как отметил товарищ Сталин, «эта новая функция не получила в этот период серьезного развития» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, над. 11, стр. 605).
Функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы органов Советского государства названа товарищем Сталиным новой функцией потому, что в отличие от первых двух функций, представляющих видоизмененные функции старых государств, она не имеет себе аналога в функциях прежних государств. Эта функция свойственна только социалистическому государству, государству нового типа.

Все прежние государства, в том числе и буржуазные, не могли осуществлять задачи организации народного хозяйства, не могли управлять экономическим развитием общества. Характеризуя функции госу-дарства в капиталистическом обществе, товарищ Сталин указывал, что хозяйство в собственном смысле «мало касается капиталистического государства, оно не в его руках. Наоборот, государство находится в руках капиталистического хозяйства» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10, стр. 602). Основой всех ан-тагонистических общественно-экономических формаций, в том числе и капиталистического общества, явля-ется частная собственность на средства производства. Эта собственность охранялась, закреплялась госу-дарством, но именно этим по существу и ограничивались возможности вмешательства государства в эконо-мическую жизнь общества.
Современные идеологи капитализма вместе со своими прихвостнями из лагеря правых социалистов охотно разглагольствуют о том, что в нынешнюю эпоху государство в капиталистических странах взяло на себя хозяйственно-организаторские функции, что оно вносит «плановое», «организующее» начало в хозяй-ственную жизнь буржуазного мира. Эти лживые разглагольствования служат лишь цели — замазать, прикрыть противоречия капитализма. До тех пор пока экономической основой общества остается частная соб-ственность на средства производства, пока развитие материального производства подчинено стремлению отдельных капиталистов и их объединений — капиталистических монополий — к извлечению прибыли, до тех пор общество остается во власти стихийных сил.

Для того чтобы государство могло взять в свои руки управление народным хозяйством, необходимо свергнуть власть капиталистов и заменить ее властью трудящихся, упразднить частную собственность на средства производства и заменить ее собственностью общественной, подчинить развитие производства не интересам извлечения частнокапиталистической прибыли, а интересам всего общества, интересам трудящихся. Вот почему такая задача под силу лишь государству нового типа, пролетарскому, социалистическому государству, принципиально отличающемуся от всех прежних государств. Это подтверждено ныне историей как на опыте Советского Союза, так и на опыте ряда стран Восточной и Юго-Восточной Европы, вырвавшихся при помощи Советского Союза из тисков империализма.
Социалистическое государство сразу же после победы революции взяло в свои руки основные рычаги экономического развития, сосредоточило в своих руках основные командные высоты народного хозяйства — крупную промышленность, транспорт, банки, внешнюю торговлю и т. д. Это дало ему возможность с успехом направлять экономическое развитие страны по пути социализма. Однако в первые годы социалистического строительства социалистический уклад хозяйства был лишь одним из укладов народного хозяйства, его удельный вес в народном хозяйстве, особенно в сельском хозяйстве и в торговле, был ниже, чем удельный вес мелкотоварного и частнокапиталистического укладов. Поэтому возможности планирования народного хозяйства социалистическим государством были в то время ограничены. Вся деятельность социалистического государства была тогда подчинена классовой борьбе с внутренними и внешними врагами пролетариата. Ввиду этого хозяйственно-организаторская деятельность Советского государства в тот период еще не могла получить полного развития.
Культурно-воспитательная деятельность также составляет специфическую особенность социалистического государства, как государства нового типа. Культурно-воспитательная работа социалистического государства служит коммунистическому воспитанию трудящихся, преодолению пережитков капитализма в их сознании, повышению культурно-технического уровня народных масс, преодолению противоположности между людьми физического и людьми умственного труда. Культурно-воспитательная деятельность государства неразрывно связана с его хозяйственно-организаторской работой, потому что развитие социалистического хозяйства невозможно без постоянного роста культурности и коммунистической сознательности работников. Нельзя руководить социалистическим хозяйством, если не вести культурно-воспитательной работы среди трудящихся. В то же время и культурно-воспитательная работа в сильнейшей мере зависит от хозяйственно-организаторской, ибо материальной базой развития социалистической культуры является социалистическая система хозяйства. Поэтому и культурно-воспитательная работа органов Советского государства могла получить серьезное развитие лишь с победой социалистической системы во всех отраслях народного хозяйства СССР.

| Оглавление |



5. Вторая фаза развития Советского социалистического государства.

Если первая фаза в развитии Советского государства отражала период борьбы между силами социализма и капитализма в СССР, то вторая фаза в развитии Советского государства отражает период победы социализма в СССР. Основная задача этого периода — организация социалистического хозяйства по всей стране и ликвидация последних остатков капиталистических элементов, осуществление культурной революции, организация вполне современной армии для обороны страны. В соответствии с этим изменились и функции социалистического государства.
Функция военного подавления внутри страны, которая была в первой фазе одной на основных функций Советского государства, отпала, отмерла во второй фазе, потому что были ликвидированы эксплуататорские классы.

Отмирание функции военного подавления внутри страны и появление функции охраны социалистической собственности.

Изменение классовой структуры советского общества явилось результатом преобразующей дея-тельности Советского государства. Покончив со всеми эксплуататорскими классами в стране, Советское государство выполнило одну из своих основных задач, и, стало быть, эта сторона его деятельности оказалась исчерпанной, надобность в функции военного подавления внутри страны исчезла. Это не следует понимать так, что исчезла надобность в каком бы то ни было подавлении. Социалистическому государству и во второй фазе его развитий приходится подавлять сопротивление и пресекать деятельность враждебных советскому строю элементов. Но внутри страны уже нет таких классов, которые требовалось бы подавлять. Ввиду этого нет надобности в военном подавлении, осуществляемом с помощью армии. Армия, карательные органы, разведка обращены теперь своим острием «уже не во внутрь страны, а во вне ее, против внешних врагов» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 606). Если в первой фазе развития социалистического государства эти орудия власти необходимы были для выполнения как внутренней, так и внешней функции, то во второй фазе они необходимы прежде всего для выполнения внешней функции — защиты страны от нападения извне.
Вместо функции подавления внутри страны у Советского государства появилась во второй фазе его развития функция охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Выражением этого явилось принятие ЦИК и СНК СCCP постановления от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Разумеется, Советское государство и раньше охраняло общественную собственность; оно с первых же дней своего существования должно было стоять на страже общественного достояния и сурово карать его расхитителей. Однако эта деятельность Советского государства приобрела особое значение и развилась в специальную функцию государства лишь с того времени, когда общественная собственность утвердилась во всех отраслях народного хозяйства и стала экономической основой общества. В докладе «Итоги первой пятилетки» в январе 1933 г. товарищ Сталин говорил: «Основой нашего строя является общественная собственность так же, как основой капитализма — собственность частная. Если капиталисты провозгласили частную собственность священной и неприкосновенной, добившись в свое время укрепления капиталистического строя, то мы, коммунисты, тем более должны провозгласить общественную собственность священной и неприкосновенной, чтобы закрепить тем самым новые социалистические формы хозяйства во всех областях производства и торговли» (Там же, стр. 393).
Функция охраны социалистической собственности была направлена своим острием против остатков умирающих классов, пытавшихся путем хищения народного добра подорвать основу советского строя. После того как эксплуататорские классы были ликвидированы и лишились своей производственной базы, остатки этих классов — всякого рода «бывшие люди»: бывшие промышленники, торговцы, кулаки, бывшие белые офицеры и полицейские и т. д. — расползлись по стране, пробрались на заводы, в колхозы, совхозы, в учреждения и т. д. Враги изменили тактику своей борьбы, стали действовать «тихой сапой», организуя вредительство, саботаж, расхищение общественного имущества, массовое воровство и т. д. Они, говорил товарищ Сталин про этих «бывших людей», чуяли как бы классовым инстинктом, что основой советского строя является общественная собственность, и всячески старались расшатать эту основу. Советское государство должно было дать и дало сокрушительный отпор этим поползновениям врагов народа. Если в первые годы советской власти основной формой классовой борьбы рабочего класса и его государства было прямое подавление эксплуататоров, то теперь, после ликвидации эксплуататорских классов, на первое место выдвинулась новая форма классовой борьбы — охрана социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Поэтому товарищ Сталин и указал, что эта функция социалистического государства появилась вместо отмершей функции подавления эксплуататорских классов.
Попытки враждебных элементов организовать массовое воровство и расхищение народного добра были сломлены; однако необходимость зорко охранять общественное достояние осталась и останется до тех пор, пока есть пережитки капитализма в экономике и в сознании людей, пока есть капиталистическое окружение, которое стремится оживить эти пережитки и использовать их в своих целях. Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах» сурово осуждает разбазаривание общественных земель колхозов и их имущества и требует усиления охраны колхозной собственности. Охране социалистической собственности служит также Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».
Характеризуя дальнейшее развитие этой функции, М. И. Калинин говорил на XVIII съезде ВКП(б): «Очевидно функции государства по охране и укреплению общественной, социалистической собственности, как фундамента нашего строя, могут отмереть только тогда, когда у нас каждый человек будет работать по способностям и получать по потребностям, когда воровство и хищения потеряют всякий смысл. А если и тогда будет еще существовать капиталистическое окружение, то сохранятся и эти функции государства, но только они будут направлены своим острием уже не во внутрь страны, а во вне ее, против внешних врагов» («XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет», 1939, стр. 399).

Дальнейшее развитие функции военной защиты страны от нападения извне.

Функция военной защиты страны во второй фазе социалистического государства полностью сохранилась и получила дальнейшее развитие. Это определяется тем, что после ликвидации эксплуататорских классов в СССР вопрос «кто — кого», успешно разрешенный в пользу социализма внутри страны, оказался целиком перенесенным на международную арену. В своих работах товарищ Сталин вскрыл до конца опасность капиталистического окружения для СССР и сделал все практические выводы, вытекающие из этой опасности. В докладе на пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 г. «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» товарищ Сталин показал, что даже отношения между однотипными буржуазными государствами основаны на ожесточенной борьбе. Тем более острой является борьба буржуазных государств против социалистического государства. Капиталистические государства стремятся засылать в советские тылы свою шпионско-диверсионную агентуру. Отсюда товарищ Сталин сделал вывод о необходимости всемерного укрепления разведывательных и карательных органов социалистического государства.
В ответе товарища Сталина на письмо комсомольца Иванова (февраль 1938 г.) был со всей силой подчеркнут другой важнейший вывод, вытекающий из опасности капиталистического окружения, — вывод о необходимости укрепления военных органов Социалистического государства. «...Нужно всемерно усилить и укрепить нашу Красную армию, Красный флот, Красную авиацию, Осоавиахим. Нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая «случайность» и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох...» (Письмо т. Иванова и ответ т. Сталина, Госполитиздат, 1940, стр. 13).
На основе этих указаний товарища Сталина партия большевиков и Советское правительство приняли серьезные меры к укреплению обороноспособности нашей родины и организовали вполне современную армию для обороны страны. В годы предвоенных сталинских пятилеток было осуществлено техническое перевооружение Советской Армии, созданы новые рода войск (авиация, танки, моторизованные части и т. д.) и заново оснащены прежние рода войск (пехота, артиллерия, конница и др.). Получили дальнейшее развитие советская военная наука и военное искусство. Все это дало возможность Советскому государству подготовиться к отпору империалистическим агрессорам и встретить во всеоружии нападение гитлеровской Германии и ее союзников.
Советские вооруженные силы разгромили полчища немецко-фашистских империалистических захватчиков и обеспечили свободу и независимость вашей советской социалистической родине. Советские вооруженные силы сыграли также решающую роль в освобождении народов Европы от гитлеровского гнета и народов Азии от гнета японского империализма.
Усиление военной мощи социалистического государства нужно не только для того, чтобы дать отпор империалистическим хищникам в случае их военного нападения на СССР, но и для того, чтобы оттянуть самый момент нападения, полностью использовать мирную передышку. Исторический опыт показывает, что советские народы не могли бы пользоваться благами мирного труда в течение двух десятилетий, протекших между окончанием первого (1918—1920) и началом второго (1941— 1945) военного нашествия империалистов на Советский Союз, если бы не укрепляли свою армию и разведку.
Важным фактором защиты государственных интересов Советского Союза является наряду с армией и разведкой советская дипломатия. Правильная внешняя политика, осуществляемая советским правительством и его дипломатическими органами, позволяет отстаивать дело мира н использовать в интересах трудящихся СССР и всего мира противоречия между империалистическими государствами. Вот почему товарищ Сталин сказал: «Не забывайте, что хорошая внешняя политика иногда весит больше, чем две — три армии на фронте» (Выступление товарища Сталина на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 г., «Правда», 25 мая 1945 г.).

Развитие хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функции.

Хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная функция получила во второй фазе социалистического государства полное развитие и стала его основной функцией внутри страны. «Теперь основная задача нашего государства внутри страны, — указывал товарищ Сталин, — состоит в мирной хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работе» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 606).
Победа социализма чрезвычайно расширила рамки хозяйственно-организаторской работы органов Советского государства. В результате социалистического преобразования экономики страны Советское государство сосредоточило в своих руках подавляющую массу средств производства. В 1936 г. социалистическому хозяйству принадлежало 98,7% производственных фондов страны, в том числе государству принадлежало 90% производственных фондов (97,35% в промышленности и 76% в сельском хозяйстве).
Социалистическая система хозяйства, основанная на общественной собственности на средства производства, по самой своей природе требует сознательного, планомерного руководства. Она не может существовать и развиваться без планового руководства. Роль и значение планового руководства неуклонно возрастали по мере развития и укрепления социалистической хозяйства. Ныне Советское государство охватывает своим руководством все отрасли народного хозяйства: промышленность, транспорт, сельское хозяйство, внешнюю и внутреннюю торговлю, финансы.
Хозяйственно-организаторская работа государственных органов выражается не только в том, что они разрабатывают и устанавливают народнохозяйственные планы, но и в том, что они организуют их осуществление. Советское государство планирует расширенное социалистическое воспроизводство, включай и воспроизводство квалифицированной рабочей силы. В соответствии с этими задачами оно распределяет материальные и людские ресурсы, производит финансирование народного хозяйства, организует строительство предприятий, осуществляет управление ими, производит проверку исполнения, контроль над выполнением планов и т. д.
Показателем усложнения и диференцирования хозяйственно-организаторской работы является развитие тех органов социалистического государства, которые осуществляют эту функцию. В настоящее время существует около сорока общесоюзных и союзно-республиканских министерств, которые руководят народным хозяйством. В их числе министерства черной металлургий, угольной, нефтяной, химической, автомобильной и тракторной, авиационной, судостроительной и многих других отраслей промышленности, министерство сельского хозяйства, министерство трудовых резервов и др.
Следует иметь в виду, что хозяйственно-организаторская деятельность социалистического государства, так же как и его Другие функции, носит политический характер. Она служит осуществлению экономической политики социалистического государства и проводится государственными органами в борьбе со всякого рода антиплановыми, антигосударственными, местническими тенденциями, выражающими давление пережитков капитализма.
В условиях социализма значительно расширяются и масштабы культурно-воспитательной работы государственных органов. Уже в ходе строительства нового общества осуществлялась переделка сознания масс, воспитание их в духе социализма. Теперь, с победой социализма, созданы все объективные предпосылки и возможности для полного преодоления пережитков капитализма в сознании людей. На этой объективной основе и развертывается работа по коммунистическому воспитанию всего народа, осуществляемая коммунистической партией, Советским государством, общественными и культурными организациями трудящихся.
Советское государство выступило как организатор культурной революции в стране. Оно заботится о подъеме образования о расцвете науки и искусства. Характеризуя политику большевистской партии и Советского государства в области культурного строительства, А. А. Жданов говорил: «Центральный Комитет партии хочет, чтобы у нас было изобилие духовной культуры, ибо в этом богатстве культуры он видит одну из главных задач социализма» (А. А. Жданов, Доклад о журналах «Звезда» и «Ленинград», стр. 38). Как более высокий общественный строй социализм может и должен создать духовные богатства, превосходящие все, что было создано предшествующими обществами. Эти задачи осуществляются Советским государством путем развития сети научных учреждений, культурно-просветительных учреждений, организации и руководства работой школ, техникумов, высших учебных заведений, театров, музеев, библиотек, издательств, кинофабрик, радиостудий и т. д. Руководство культурно-воспитательной работой осуществляется такими государственными органами, как министерства народного просвещения, высшего образования, кинематографии, комитеты при Совете Министров СССР по делам искусств, культурно-просветительных учреждений, радиофикации и радиовещания и др.
Культурно-воспитательная работа государственных органов направлена к развитию новых, социалистических черт у людей: сознательной дисциплины, коммунистического отношения к труду, к общественному достоянию, чувства советского патриотизма и советской национальной гордости. Своей культурно-воспитательной работой партия и Советское государство борются с тлетворным влиянием буржуазной идеологии, с остатками частнособственнических тенденций, с пережитками буржуазной морали, с проявлением национализма, с низкопоклонством перед буржуазной культурой Запада, с реакционной идеологией космополитизма и т. д.

Изменение формы Советского государства во второй фазе его развития.

С переходом от первой ко второй фазе изменились не только функции, но и формы социалистического государства. Разумеется, основой нашей государственной системы, государственной формой диктатуры рабочего класса остаются Советы. Но сами Советы во второй фазе значительно изменились по своей форме по сравнению с Советами в первой фазе.
Как известно, источник политических учреждении нужно искать в конечном счете в экономическом базисе общества. В результате победы социалистической системы хозяйства созданы материальные предпосылки для изменения политической надстройки советского общества.
В докладе на XVII съезде ВКП(б) в 1934 г. товарищ Сталин поставил задачу — увенчать новый экономический базис социализма соответствующими надстройками: «Факты говорят, что мы уже построили фундамент социалистического общества в СССР и нам остается лишь увенчать его надстройками,— дело, несомненно, более легкое, чем построение фундамента социалистического общества» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 451). Эта задача была осуществлена принятием в декабре 1936 г. новой Сталинской Конституции — конституции победившего социализма и социалистической демократии. Принятие новой Конституции СССР означало, что политическая и юридическая надстройка советского общества была приведена в соответствие с экономическим базисом.
Изменение формы Советского государства оказалось необходимым вследствие того, что его прежние формы уже не соответствовали изменившейся классовой структуре советского общества, новым задачам и функциям государства. При этом важно отметить, что изменение формы Советского государства произошло вслед за изменением его задач и функций. Как всегда, форма изменяется после того, как вырастает новое содержание. Если изменение функций Советского государства относится к 1930—1934 гг., то изменение формы Советского государства началось позже — в 1936 г.
В чем же выразилось изменение формы Советского государства? Чем отличаются Советы во второй фазе государства от Советов в первой фазе?
В новых формах Советского государства отразилась новая классовая структура общества, новое соотношение классовых сил, сложившееся в результате победы социализма и ликвидации эксплуататорских классов в СССР. В соответствии с этим Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, существовавшие в первой фазе, были преобразованы в Советы депутатов трудящихся.
Принятие в 1936 г. новой Конституции явилось поворотом в политической жизни страны. Советская демократия получила полное развитие, стала до конца развернутой социалистической демократией. Новая Конституция СССР устранила ограничения политических прав, которые были неизбежны в СССР, пока существовали эксплуататорские классы. На первой ступени своего развития советская демократия не могла быть демократией для всех, а была демократией для большинства, т. е. для трудящихся, открыто ограничивая права эксплуататорского меньшинства. В «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятой 24 (11) января 1918 г. III Всероссийским съездом Советов, было провозглашено: «...теперь, в момент последней борьбы народа с его эксплуататорами, — эксплуататорам не может быть места ни в одном из органов власти» (В. И. Ленин, Соч., т. 26, изд. 4, стр. 387). Советские конституции до 1936 г. лишали избирательных прав бывших помещиков, капиталистов, кулаков, частных торговцев, полицейских, жандармов и т. д.
В дальнейшем, после того как эксплуататорские классы внутри страны были ликвидированы, отпала необходимость в каких бы то ни было ограничениях демократии. По Конституции 1936 г. была введена новая избирательная система, основанная на всеобщем избирательном праве. Таким образом, советская демократия, оставаясь демократией для трудящихся, превратилась из демократии для большинства населения в демократию для всех.
В первой фазе развития Советского государства было еще неизбежно некоторое неравенство поли-тических прав рабочего класса и крестьянства. Первые советские конституции (Конституция РСФСР 1918 г. и Конституция СССР 1924 г.) устанавливали некоторые преимущества избирательных прав для рабочих по сравнению с крестьянами. Эти преимущества выражались, например, в том, что при выборах на всероссийские и всесоюзные съезды Советов представители от городских Советов, где преобладали рабочие, избирались из расчета один депутат на 25 тысяч избирателей, а от губернских (позже краевых и областных) съездов Советов, где преобладали крестьяне, — один депутат на 125 тыс. жителей. Это неравенство избирательных прав рабочих и крестьян партия большевиков рассматривала как временное, но оно было в то время необходимо, для того чтобы обеспечить политическое руководство рабочего класса. Без этого нельзя было сохранить диктатуру рабочего класса, а без нее крестьянство не могло быть избавлено от гнета помещиков в капиталистов, от восстановления помещичьей и капиталистической кабалы.
Победоносное развитие социалистического строительства в нашей стране привело к упрочению союза рабочего класса и крестьянства. Под руководством рабочего класса крестьяне вступили в колхозы и встали в ряды непосредственных строителей социализма. Этим был открыт путь к уничтожению всякой разницы между рабочими и крестьянами и прежде всего к устранению разницы в их избирательных правах. Конституция СССР 1936 г. заменила не вполне равные избирательные права равными. Уравнение избирательных прав крестьян с рабочими могло быть достигнуто и действительно было достигнуто не путем ослабления, а лишь путем усиления политического руководства обществом со стороны рабочего класса. Рабочий класс своей политикой, направленной к уничтожению всякой эксплуатации и победе социализма, прочно завоевал крестьянство на свою сторону. Ликвидация всех эксплуататорских классов высвободила крестьянство из-под их влияния. Встав на социалистический путь, крестьянство приблизилось к рабочему классу. Вследствие этого диктатура рабочего класса как передового класса общества получила более широкую социальную базу, стала опираться и на колхозное крестьянство и превратилась «в более гибкую, стало быть,— более мощную систему государственного руководства обществом...» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 522).
Развитие советской демократии во второй фазе выразилось также в замене многостепенных выборов прямыми выборам, что потребовало значительного изменения системы органов государственной власти. По Конституции СССР 1936 г. вместо всесоюзных, республиканских, краевых, областных, районных съездов Советов были установлены избираемые на весь срок до следующих выборов органы власти — Верховный Совет CCCP, Верховные Советы союзных республик, краевые, областные и другие Советы депутатов трудящихся. Депутаты всех этих Советов избираются гражданами непосредственно, путем прямые выборов.
Значительные изменения были внесены также в систему органов государственного управления. Установлено более четкое распределение полномочий между высшими органами государственной власти (Верховными Советами СССР и союзных республик) и высшими органами государственного управления (Советами Министров). Конституция СССР 1936 г. установила, что Советы Министров являются высшими исполнительными и распорядительными органами государственной власти, что она издают постановления и распоряжения на основе и во исполнение законов, принимаемых Верховными Советами. Такое разграничение полномочий органов государственной власти и государственного управления оказалось необходимым в связи с развитием Советского государства и усложнением его функций во второй фазе. Это разграничение не имеет ничего общего с тем отделением исполнительной власти от законодательной, которое свойственно буржуазному парламентаризму. В Советском государстве Совет Министров как высший орган исполнительной власти ответственен перед Верховным Советом СССР и подотчетен ему.
Выражением развития и усложнения деятельности органов государственного управления явилось также преобразование Совета Народных Комиссаров в Совет Министров, а народных комиссариатов — в министерства, осуществленное на основе закона Верховного Совета СССР (март 1946 г.). Прежнее наименование, говорил Н. М. Шверник, «возникло в первый период существования Советского государства, который был связан с коренной ломкой старой государственной машины и установлением новых, советских форм государственной жизни. Это был период становления советской государственности, когда формы организации управления были еще неустойчивы и только складывались. Однако органы государственного управления не оставались неизменными; в ходе развития Советского государства изменялись формы и функции государственных органов. И можно сказать, что только после перестройки советской государственной системы на основе новой Конституции СССР наше Советское государство окончательно сложилось.
Теперь старое наименование — Народные Комиссариаты уже не выражает в достаточной степени отчетливо тот объем компетенции и ответственности, который возлагает Конституция СССР на цен-тральные органы и на лиц, стоящих во главе отдельных отраслей государственного управления» («Заседания Верховного Совета СССР (первая сессия). Стенографический отчет», 1946, стр. 85).
Ввиду этого Верховный Совет СССР в 1946 г. ввел общепринятые в государственной практике наименования — министерство, министр, позволяющие более четко разграничить компетенцию центральных и местных государственных органов, руководителей центральных отраслей управления и работников местных учреждений.
Таким образом, в ходе развития Советского государства изменялись его организационные формы соответственно развитию и усложнению его функций. Во второй фазе своего развития Советское социалистическое государство неизмеримо окрепло и приняло новые формы, соответствующие задачам построения коммунизма.

| Оглавление |



6. Советское право

Советское право – высший тип права.

Вместе с Советским социалистическим государством развивалось и советское право, представляю-щее новый, высший тип права, принципиально отличный от буржуазного права. Враги Советского государства утверждала, будто диктатура рабочего класса отрицает право, заменяя его насилием. Эта заведомая клевета свидетельствует лишь о том, что они вследствие своей классовой слепоты, злобы и тупоумия отождествляет право вообще с буржуазным правом. В действительности победивший рабочий класс, взяв власть и свои руки, разрушает старое, буржуазное право, отменяет старую законность, но создает вместо них новое, социалистическое право, новую, революционную законность.
Советское право представляет собой совокупность норм (правил поведения), установленных или санкционированных Советским государством, закрепляющих социалистический общественный строй и порядок и содействующих победе коммунизма. Советское право принципиально отличается от всех предшествующих типов права не только как новый, но и как высший тип права. В противоположность буржуазному праву, выражающему волю эксплуататорского меньшинства, советское социалистическое право выражает в своих нормах волю стоящего у власти рабочего класса—вождя и представителя всех трудящихся, т. е. интересы и волю сначала большинства, а затем (после ликвидации эксплуататорских классов) всего советского народа. В противоположность буржуазному праву, закрепляющему общественные порядки, угодные и выгодные эксплуататорам (господство капиталистической частной собственности, эксплуатацию человека человеком, неравноправие женщин, национальный гнет и т. д.), советское право закрепляет общественные и политические порядки, угодные и выгодные трудящимся (уничтожение частной собственности и эксплуатации человека человеком, господство общественной социалистической собственности, равноправие женщины с мужчиной, равноправие рас в наций и т. д.).
Закрепляя социалистические общественные порядки, советское право вместе с тем способствует их дальнейшему развитию. М. И. Калинин отмечал, что, «будучи надстройкой над уже сложившимися экономическими взаимоотношениями, право в свою очередь является фактором, толкающим и дающим определенное направление этим взаимоотношениям. Несомненно оно имеет свойство как закреплять уже сложившиеся отношения, так и толкать, вызывать, способствовать по крайней мере зарождению тех взаимоотношений, к которым законодатель сознательно стремится. В этом состоит сущность творческой роли законодательства» (М. И, Калинин, Статьи и речи, 1919—1935, Партиздат, 1936, стр. 80).
В первой фазе развития Советского государства установленные им законы и нормы права способ-ствовали победе социалистических элементов народного хозяйства над капиталистическими. Многочис-ленные правовые ограничения (например, законы, регулировавшие применение наемного труда, аренды земли и т. д.) ставили преграды росту капиталистических элементов и содействовали их вытеснению.
Во второй фазе развития Советского государства отпали те правовые нормы, которые были порождены необходимостью подавлять эксплуататорские классы, и в советском праве получили полное развитие черты последовательного социалистического демократизма.
Основное значение советского права состоит в том, что оно закрепляет устои социализма, такие устои, как социалистическая собственность на средства производства, ликвидация эксплуатации и эксплуататорских классов, обязательность труда для каждого работоспособного гражданина по формуле: «Кто не работает, тот не ест», права граждан СССР на труд, на отдых, на образование и др., их демократические свободы и т. д.
При помощи норм права в социалистическом обществе регулируются самые различные области общественной жизни: организация и устройство государственной власти, административное управление, имущественные отношения, трудовые отношения, семейно-брачные отношения и т. д. Во всех этих областях общественной жизни советское право закрепляет принципы социализма и содействует их дальнейшему упрочению и развитию.
Материальной основой советского социалистического права как юридической надстройки является социалистический экономический базис. Советское право опирается на социалистическую систему хозяй-ства, на общественную собственность на средства производства. Оно охраняет социалистическую соб-ственность от покушений со стороны врагов народа, воров и расхитителей народного добра. Охрана Общественной собственности, указывал товарищ Сталин, это «основная забота революционной законности в наше время» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 394).
Советское право устанавливает, что труд является обязанностью и делом чести каждого работо-способного гражданина. Оно охраняет и закрепляет социалистический принцип распределения по труду. При помощи норм права регулируется труд граждан СССР (продолжительность рабочего дня, нормы выработки, трудовая дисциплина и т. д.) и оплата труда в зависимости от его количества и качества. Таким путем устанавливается контроль со стороны государства за мерой труда и мерой потребления, имеющий целью обеспечить строгое соответствие между количеством и качеством труда, вложенного каждым работником в общественное производство, и получаемой им оплатой. Без такого правового регулирования не могло бы нормально функционировать социалистическое хозяйство, ибо, как указывал Ленин, нельзя, не впадая в утопизм, думать, будто после свержения капитализма люди могут сразу научиться «работать на общество без всяких норм права...» (В. И. Ленин, Соч., т. 25, изд. 4, стр. 439). Пока сохраняются пережитки капитализма в сознании людей, необходимо и известное принуждение, направленное против лодырей, летунов, нарушителей трудовой дисциплины и т. п. А это принуждение осуществляется при помощи норм права, устанавливаемых государством и имеющих обязательную силу для всех граждан.
Советское право, будучи последовательно демократическим, признает равенство прав и равенство обязанностей всех граждан. В свое время Энгельс, критикуя проект Эрфуртской программы германской социал-демократической партии, указывал, что недостаточно провозгласить равные права для всех граждан, необходимо также возложить на них равные обязанности. «Равные обязанности — для нас это особенно важное дополнение к буржуазно-демократическим равным правам, дополнение, отнимающее у последних их специфически-буржуазный смысл» (К. Маркс а Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. 11, стр. 107). Это дополнение устраняет тот разрыв между правами и обязанностями граждан, который характерен для капиталистического общества, где господствующие классы фактически пользуются всеми правами и преимуществами, а угнетенные, не имея прав, несут на себе все бремя обязанностей. Конституция СССР устанавливает, что граждане СССР пользуются равными правами во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни, независимо от своего социального происхождения, имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, вероисповедания и т. д. Всем гражданам СССР предоставляется право на труд, на отдых, на материальное обеспечение в старости, в случае болезни и потери трудоспособности, право на образование, право личной собственности, свобода совести, свобода слова, печати, собраний и митингов, право объединения в общественные организации и т. д. В то же время Конституция СССР возлагает на всех граждан равные обязанности: исполнять законы, блюсти дисциплину труда, честно относиться к общественному долгу, беречь и укреплять социалистическую собственность, уважать правила социалистического общежития. Высшим долгом каждого гражданина СССР является защита отечества. Обеспечивая соблюдение гражданами общественных интересов социалистического общества, общегосударственных интересов, советское право в то же время охраняет их личные интересы и права.
Одна из особенностей советского права как права высшего типа состоит в том, что его нормы полностью отвечают нормам коммунистической нравственности. Поэтому советское социалистическое право является в то же время выражением нравственного самосознания советских людей, а выполнение его норм обеспечивается не только принудительной силой государства, но и высокой сознательностью граждан. Этим советское социалистическое право коренным образом отличается от буржуазного права, чьи нормы ненавистны трудящимся массам, ибо враждебны их интересам и их нравственному сознанию.
С этим связана и особая роль советского права как могучего средства коммунистического воспитания. Воспитание масс в духе социализма осуществляется коммунистической партией и Советским государством не только при помощи многообразных средств идейного воздействия (таких, как устная и печатная пропаганда, театр, кино, литература и т. д.), но и при помощи государственных законов. Советские законы, устанавливающие обязательность труда для каждого работоспособного гражданина, требующие строгой трудовой дисциплины на предприятиях, в колхозах, в учреждениях, представляют важнейшее средство коммунистического воспитания масс. Охраняя устои советского общества, осуществляя принуждение по отношению к носителям пережитков капитализма, они способствуют внедрению в повседневный обиход правил социалистического общежития. Это облагораживающее воздействие советского права на сознание масс составляет одну из его характерных особенностей и превращает его в действенное орудие борьбы за полную победу коммунизма.

| Оглавление |



7. Источники силы советского государства.

Обоснование Лениным и Сталиным всемерного укрепления социалистического государства.

Решающее значение для развития и упрочения Советского социалистического государства имела и имеет разработка Лениным и Сталиным теории социалистического государства. Громя Каутского и других ревизионистов, Ленин и Сталин не только отстояли коренные положения Маркса и Энгельса о необходимости слома буржуазного государства и создания мощных органов диктатуры пролетариата, но и развили дальше марксизм и по этому основному вопросу.
Уже опыт первых лет Великой Октябрьской социалистической революции показал необходимость для победившего пролетариата создать централизованный крепкий и мощный аппарат государственной власти, способный осуществлять задачи диктатуры пролетариата. Исходя на этого опыта, Ленин и Сталин неустанно боролись за укрепление Советского государства и разоблачали попытки врагов ленинизма подорвать его могущество. Товарищ Сталин дал сокрушительный отпор бухаринцам, истолковавшим тезис об уничтожении классов в качестве оправдания своей контрреволюционной теории потухания классовой борьбы и ослабления государственной власти. Вскрывая диалектику перехода к коммунизму, товарищ Сталин показал, что социалистическое государство может в будущем отмереть не в результате его постепенного ослабления, а лишь в результате его высшего развития. На XVI съезде ВКГІ(б) товарищ Сталин заявил: «...мы вместе с тем стоим за усиление диктатуры пролетариата, представляющей самую мощную и самую могучую власть из всех существующих до сих пор государственных властей». В докладе об итогах первой пятилетки товарищ Сталин развил дальше это положение, указав: «Отмирание государства придет не через ослабление государственной власти, а через ее максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 394).
В отчетном докладе ЦК ВКП(б) на ХVIII съезда портив товарищ Сталин дал цельную и законченную теорию социалистического государства. Опираясь на опыт строительства Советского государства в капиталистическом окружении, товарищ Сталин конкретизировал общие положения марксизма о государстве, уточнил и углубил их. Он дал новую постановку вопроса о судьбах социалистического государства, показав, что страна победившего социализма, находясь в капиталистическом окружении, должна иметь достаточно сильное государство, чтобы защищать свои завоевания от нападения извне. Товарищ Сталин показал, что социалистическое государство сохранится в СССР и в период коммунизма, если сохранится капиталистическое окружение.
Такое решение вопроса о судьбах государства при социализме и коммунизме явилось результатом творческого развития И. В. Сталиным марксистско-ленинской теории. Оно потребовало пересмотра, применительно к конкретным условиям развития Советского Союза, известной формулы Энгельса о судьбах социалистического государства. Характеризуя развитие марксистско-ленинской теории по этому вопросу, И. В. Сталин писал:
«Энгельс в своём «Анти-Дюринге» говорил, что после победы социалистической революции государ-ство должно отмереть. На этом основании после победы социалистической революции в нашей стране начётчики и талмудисты из нашей партии стали требовать, чтобы партия приняла меры к скорейшему отмиранию нашего государства, к роспуску государственных органов, к отказу от постоянной армии.
Однако советские марксисты, на основании изучения мировой обстановки в наше время, пришли к выводу, что при наличии капиталистического окружения, когда победа социалистической революции имеет место только в одной стране, а во всех других странах господствует капитализм, страна победившей революции должна не ослаблять, а всемерно усиливать свое государство, органы государства, органы разведки, армию, если эта страна не хочет быть разгромленной капиталистическим окружением. Русские марксисты пришли к выводу, что формула Энгельса имеет в виду победу социализма во всех странах или в большинстве стран, что она неприменима к тому случаю, когда социализм побеждает в одной, отдельно взятой стране, а во всех других странах господствует капитализм» (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, Госполитздат, 1950). Хотя эти формулы по вопросу о судьбах социалистического государства исключают друг друга, обе они, как отметил И. В. Сталин, правильны, только каждая для своего времени: «формула советских марксистов — для периода победы социализма в одной или нескольких странах, а формула Энгельса — для того периода, когда последовательная победа социализма в отдельных странах приведёт к победе социализму в большинстве стран и когда создадутся, таким образом, необходимые условия для применения формулы Энгельса» (И. В. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, Госполитиздат, 1950, стр. 51).
Неоценимое значение сталинской теории социалистического государства подтверждено ныне самой жизнью. Укрепление социалистического государства принесло великие плоды делу трудящихся и явилось одним из серьезнейших факторов победы Советского Союза во второй мировой войне.

Советская власть – самая прочная власть в мире.

Характеризуя внутреннее положение Советского Союза, товарищ Сталин указывал на XVIII съезде ВКП(б), что в результате успешного осуществления политики большевистской партии «...мы имеем полную устойчивость внутреннего положения и такую прочность власти в стране, которой могло бы позавидовать любое правительство в мире» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 575).
На протяжении трех с лишним десятилетии существования Советского государства враги не уставали пророчить его близкую гибель, твердить об его «слабости» и «неустойчивости». История, однако, показала, что они упорно принимали желаемое за действительное. Вопреки их пророчествам Советское
государство непрерывно росло и крепло и ныне представляет собой самое прочное и самое мощное государство в мире.
В чем же состоят источники силы Советского государства?
Источником силы Советского государства является прежде всего его близость к народу, интересы которого оно выражает и защищает. Государственная власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся. Это означает, что государственная власть у нас не противостоит народу, не является чуждой и враждебной народу, как в капиталистических странах, а близка народу и пользуется его постоянной и полной поддержкой.
Победа социализма в СССР, приведшая к сплочению рабочих, крестьян и интеллигенции в один общий трудовой фронт, к укреплению дружбы народов СССР, к полной демократизации политической жизни страны, еще более упрочила Советское государство и умножила источники его силы. Характеризуя причины, обеспечившие дальнейшее упрочение советского строя, товарищ Сталин отмечал на XVIII съезде ВКП(б), что победа социализма в СССР привела к установлению морально-политического единства советского общества, укреплению дружбы народов нашей страны, росту советского патриотизма. В этом и состоит, как указывал товарищ Сталин, основа прочности советского строя и источник неиссякаемой силы Советского Союза. Это значит, что «в случае войнам тыл и фронт нашей армии ввиду их однородности и внутреннего единства — будут крепче, чем в любой другой стране, о чем следовало бы помнить зарубежным любителям военных столкновений» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 590). Эти пророческие сталинские слова полностью подтверждены опытом Великой Отечественной войны.
В годы Великой Отечественной войны (1941 —1945) товарищ Сталин развил дальше теорию о советском социалистическом государстве, о его функциях и источниках силы. В докладе о 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции он дал классическое определение источников силы Советского государства. Товарищ Сталин указал прежде всего на то, что источником силы Советского Союза является дружба народов СССР. В основе советского государственного строя лежит дружественное сотрудничество всех народов, населяющих наш многонациональный Советский Союз. «Дружба народов наша страны выдержала все трудности и испытания войны и ещё более закалилась в общей борьбе всех советских людей против фашистских захватчиков» (И. В. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского Союза, 1949, стр. 118).
Товарищ Сталин указал, далее, на то, что источником силы нашего государства является руковод-ство партии большевиков, которая как в годы мирного строительства, так и в годы войны выступала в качестве руководящей и направляющей силы советского народа. «Под руководством партии большевиков рабочие, крестьяне и интеллигенция нашей страны завоевали себе свободу и построили социалистическое общество. В дни Отечественной войны партия предстала перед нами, как вдохновитель и организатор всенародной борьбы против фашистских захватчиков. Организаторская работа партии соединила воедино и направила к общей цели все усилия советских людей, подчинив все наши силы и средства делу разгрома врага» (Там же, стр. 119).
Товарищ Сталин указал, наконец, на то, что источником силы Советского Союза является советский строй, который оказался не только лучшей формой организации экономического и культурного подъема страны в годы мирного строительства, но и лучшей формой мобилизации всех сил народов на отпор врагу в военное время.
Государство, представляя собой политическую надстройку, черпает свои силы в том общественно-экономическом строе, на котором оно зиждется. Источником силы Советского государства является советский социалистический строй. Социалистическая система хозяйства дала возможность нашему государству в дни войны в кратчайший срок переключить все производство на военные рельсы, перераспределить материальные ресурсы в интересах победы.
В огне войны была испытана не только социалистическая система хозяйства, но и весь советский общественно-политический строй в целом. История войн учит, указывал товарищ Сталин, что лишь те государства выдерживали испытание войны которые «оказывались сильнее своего противника по развитию и организации хозяйства, по опыту, мастерству и боевому духу своих войск, по выдержке и единству народа на всём протяжении войны» (И. В. Сталин, О Великой Отечественной войне Советского Союза, стр. 119).
Советский общественный строй обеспечил монолитное единство и выдержку народа как в мирное время, так и на всем протяжении войны. Вторая мировая война еще раз подтвердила, что социалистическое государство является самым прочным и самым мощным государством в мире. В истории до сих пор не бывало случаев, чтобы из такой тяжелой войны государство выходило окрепшим и в материальном, и в политическом, и в духовном отношениях. И если Советский Союз в итоге войны умножил свои силы, то это свидетельствует о его величайшей жизненности.
Результаты второй мировой войны значительно изменило соотношение между силами империализма и силами социализма на международной арене в пользу социализма. Колоссально выросли роль и влияние Советского Союза в международной жизни, его авторитет в глазах миллионов трудящихся всех стран. В годы второй мировой войны народы Советского Союза своей самоотверженной борьбой спасли цивилизацию Европы от фашистских погромщиков. В результате войны при поддержке Советского Союза освободились от империалистического гнета народы ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы, а также Азии. Советский Союз стоит ныне во главе антиимпериалистического, демократического лагеря, ведущего борьбу против империалистической реакции, за прочный мир, за демократию, за социализм. Советское социалистическое государство предстало перед всем миром как ведущая сила прогрессивного развития человечества.

***

Итак, социалистическое государство является главным орудием строительства коммунистического общества и защиты его от врагов. Опыт Советского Союза ярко показал неоценимое значение социалистического государства в борьбе за коммунизм. Трудящиеся Советского Союза успешно отразили все атаки внешних врагов, покончили с эксплуататорскими классами внутри страны и завоевали победу социализма именно потому, что они имеют такое могущественное орудие, как социалистическое государство, руководимое партией Ленина — Сталина. Всемерное усиление социалистического государства, всех его органов было и остается решающим политическим условием победоносного движения советского общества к коммунизму.

| Оглавление |



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ЛИКВИДАЦИЯ ЭКСПЛУАТАТОРСКИХ КЛАССОВ И ПУТИ УНИЧТОЖЕНИЯ КЛАССОВЫХ РАЗЛИЧИЙ В СССР

Маркс и Энгельс научно обосновали историческую необходимость уничтожения классов и показали, что основным средством осуществления этой задачи является диктатура пролетариата. Однако вопрос об уничтожении классов ставился Марксом и Энгельсом еще в общей форме, что вполне понятно, так как они не располагали опытом победоносной социалистической революции.
Ленин и Сталин на основе обобщения опыта Великой Октябрьской социалистической революции в СССР развили теорию марксизма. Они указали конкретные пути уничтожения классов, всесторонне разработали вопрос о формах и способах успешного строительства социализма в СССР.

| Оглавление |



1. Классы и классовая борьба в СССР в период перехода от капитализма к социализму

Опыт Великой Октябрьской социалистической революции подтвердил, что классы нельзя ни «отме-нить», ни уничтожить сразу. Социалистическая революция не может разрешить свои задачи одним ударом. Она начинается с захвата рабочим классом власти, которая затем используется им как средство, как рычаг для коренного переворота в экономическом базисе общества.
В течение всего переходного периода от капитализма к социализму экономика общества остается многоукладной, состоящей из нескольких укладов хозяйства. Ленин, говоря об экономическом строе СССР после победы Октябрьской революции, отмечал пять хозяйственных укладов, в том числе три основные формы, или уклада, хозяйства: социализм, мелкое товарное производство, частнохозяйственный капитализм. Этим трём укладам хозяйства соответствовали в переходный от капитализма к социализму период три класса: пролетариат, мелкая буржуазия (главным образом крестьянство) и буржуазия, оттеснённая на второстепенные позиции. В соответствии с этим уничтожение классов в нашей стране сводилось к решению двух разнородных, хотя и тесно связанных между собой, задач: 1) ликвидации эксплуататорских классов и 2) социалистической переделке мелкобуржуазных слоёв трудящихся.
Чтобы ликвидировать эксплуататорские классы, нужно было прежде всего лишить их политической власти, что и сделала в октябре 1917 г. Великая Октябрьская социалистическая революция Нужно было, далее, уничтожить их экономическую базу, экспроприировать частнокапиталистическую собственность на средства производства. Нужно было, наконец, не только ликвидировать капиталистические элементы, но и уничтожить те причины, которые их порождали, вырвать их корни в экономике страны. А эту последнюю задачу нельзя было решить, не проведя перестройки всего народного хозяйства на социалистических началах.
Ленин и Сталин указывали, что корни капитализма находятся в мелком товарном производстве. Мелкотоварное производство рождает капиталистические элементы постоянно, стихийно, в массовом масштабе. Поэтому, для того чтобы вырвать корни капитализма и ликвидировать причины, порождающие классы, нужно было перейти от мелкого товарного хозяйства к крупному обобществлённому хозяйству, перевести всё хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу крупного социалистического производства, т.е. уничтожить основные различия между рабочим классом и крестьянством.
Но эта последняя задача по необходимости должна была решаться иными средствами, чем ликвидация эксплуататорских классов, - не путём насильственного ниспровержения, а путём социалистической переделки крестьянского хозяйства, путём терпеливого перевоспитания масс крестьянства.
«Чтобы уничтожить классы, - писал Ленин в 1919 г., - надо, во-первых, свергнуть помещиков и капи-талистов. Эту часть задачи мы выполнили, но это только часть и притом не самая трудная. Чтобы уни-чтожить классы, надо, во-вторых, уничтожить разницу между рабочим и крестьянином, сделать всех – работниками. Этого нельзя сделать сразу. Это задача несравненно более трудная и, в силу необходимости, длительная. Это – задача, которую нельзя решить свержением какого бы то ни было класса. Её можно решить только организационной перестройкой всего общественного хозяйства, переходом от единичного, обособленного, мелкого товарного хозяйства к обобществлённому крупному хозяйству». (В.И.Ленин, Соч., т. 24, изд. 3, стр. 511.). Следовательно, задача уничтожения классов не могла быть исчерпана мерами насильственного подавления эксплуататоров, а предполагала создание таких экономических условий, которые делали бы невозможными эксплуатацию человека человеком и возникновение классовых различий.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции и ликвидация классов помещиков и крупных капиталистов

Победа Великой Октябрьской ческой революции нанесла решительный удар эксплуататорским классам и положила начало процессу уничтожения классов в нашей стране.
До революции эксплуататорскими в России являлись помещики и буржуазия. Буржуазия включала в себя несколько важнейших отрядов: капиталистов – в промышленности, купцов и спекулянтов – в области торговли, кулаков – в сельском хозяйстве. Общая численность эксплуататорских классов достигала в 1913 г. 22 100 тыс. человек (вместе с членами семей), что составляло 15,9% населения страны.
Победа Великой Октябрьской социалистической революции навсегда уничтожила политическое гос-подство помещиков и капиталистов в нашей стране. Свержение буржуазного империалистического Временного правительства и слом старой государственной машины, разрушение остатков сословного режима и национального гнета, ликвидация контрреволюционной печати и контрреволюционных организаций, наконец, роспуск буржуазного Учредительного собрания — всем этим было обеспечено полное отстранение эксплуататорских классов от политической власти. Первые же конституционные документы Советской республики юридически закрепили достигнутое, открыто провозгласив лишение эксплуататоров политических прав.
Экономическая мощь помещиков и капиталистов была подорвана в результате насильственной экспроприации этих классов. Уже в первый день победы Октябрьской социалистической революции был принят декрет о земле, по которому частная собственность на землю отменялась навсегда, помещичьи, удельные и монастырские земли отбирались без всякого выкупа и передавались в безвозмездное пользование трудящихся. По этому декрету крестьянство получило более 150 млн. десятин помещичьей земли. Таким образом, в первые месяцы Великой Октябрьской социалистической революции была осуществлена ликвидация помещичьего землевладения. Полностью ликвидация помещиков как класса по всей стране (если учесть попытки реставрировать помещичье землевладение в районах, попадавших под власть белогвардейцев и иностранных интервентов) была завершена к концу гражданской войны (1920 г.).
Насильственной экспроприации подверглись в ходе социалистической революции и крупные капиталисты. В течение ноября - декабря 1917 г. и первой половины 1918 г. была национализирована крупная промышленность. Были национализированы банки, представляющие основной нерв хозяйственной жизни. Перешли полностью в руки государства железные дороги, внешняя торговля, торговый флот и т. д. Национализация промышленности и банков нанесла удар не только российской, но и зарубежной буржуазии. Характерной особенностью российской буржуазии являлась ее зависимость от иностранного капитала. В 1914 г. доля иностранных капиталов в общей сумме акционерных капиталов России составляла 43%. Такие решающие отрасли народного хозяйства, как каменноугольная, нефтяная промышленность, больше чем наполовину находились в руках иностранного капитала. Экспроприировав капиталистов, Великая Октябрьская социалистическая революция разорвала цепи зависимости России от международного капитала.
В первые годы Великой Октябрьской социалистической революции был также нанесен серьезный удар капиталистическим элементам деревни — кулачеству. Численность кулаков до революции (в 1913 г.) достигала (вместе с членами семей) 17 100 тыс. — это был наиболее многочисленный эксплуататорский класс. Летом и осенью 1918 г. в деревне развернулась ожесточённая борьба с кулачеством, принявшая форму раскулачивания. Органом этой борьбы явились комитеты бедноты, созданные декретом советской власти от 11 июня 1918 г. Комбеды отбирали у кулаков излишки хлеба, излишнюю землю и излишний инвентарь, оставляя норму земли, одинаковую со всеми крестьянами. Комбеды сыграли серьезную роль в борьбе с кулачеством, а также в обеспечении городов, рабочих центров и Красной Армии продовольствием. Они подорвали мощь сельской буржуазии, осуществив частичную экспроприацию кулачества. Из 80 млн. гектаров земли, принадлежавшей кулакам до революции, было отобрано 50 млн.
Следует отметить различия в масштабах и способах экспроприации капиталистических классов в городе и деревне. Во-первых, в отличие от города, где крупная буржуазия подверглась полной экспроприации, в деревне экспроприация кулачества комитетами бедноты не означала еще полной его ликвидации. Раскулачивание означало в то время частичную конфискацию имущества кулаков, ограничение их деятельности как эксплуататоров, ростовщиков, скупщиков и т. д. Во-вторых, экспроприированные у кулаков средства производства обращались не в общенародную, государственную собственность, как это делалось со средствами производства крупной буржуазии в промышленности, а распределялись между бедняками. Только часть этих средств (например, молотилки, мельницы, маслобойки и т.д.) использовалась для общих нужд крестьянских хозяйств или для организовавшихся сельскохозяйственных артелей и коммун, большая же часть становилась достоянием бедняцких единоличных хозяйств. Это было неизбежно, так как в деревне еще не имелось условий, необходимых для широкой организации общественного социалистического хозяйства.
В результате глубоких политических и экономических преобразований, осуществленных в первые годы Великой Октябрьской социалистической революции, основные отряды эксплуататоров — помещики и крупные капиталисты – были ликвидированы. Эксплуататорские элементы потеряли решающие позиции в экономике страны и были оттеснены на позиции второстепенного, неосновного класса.
Однако социалистическая революция не могла сразу ликвидировать все капиталистические классы и уничтожить эксплуатацию во всех отраслях народного хозяйства. Различные отрасли народного хозяйства страны находились на разных ступенях развития, и не во всех отраслях имелись эконмические предпосылки, необходимые для ликвидации эксплуататорских классов. Высокое развитие капитализма в промышленности сочеталось в России с крайне отсталым земледелием, опутанным сетью докапиталистических отношений. В связи с этим после победы революции можно было «одним ударом» ликвидировать капиталистов в крупной промышленности, а в сельском хозяйстве этого сразу сделать было нельзя. Если классы помещиков и крупной буржуазии могли быть ликвидированы в первые годы революции, то ликвидация кулачества как класса потребовала длительной подготовки.

Пролетариат и крестьянство – основные классы советского общества в переходный период

Основными классами советского общества в период перехода от капитализма к социализму являлись пролетариат и трудящееся крестьянство, не эксплуатирующее чужого труда.
Пролетариат был при капитализме угнетённым классом, лишенным собственности на средства производства. После победы революции пролетариат превратился в господствующий класс, стал в лице своего государства хозяином всех крупных заводов, фабрик, транспорта, банков, земли и пр. Это — класс, который установил свою революционную диктатуру и направил развитие общества к социализму.
Вторым основным классом переходного периода, наряду с рабочим классом, являлся класс трудящихся крестьян, не эксплуатировавших чужого труда. Крестьянство, представлявшее в России громадное большинство населения, занимало и в эпоху диктатуры пролетариата среднее, промежуточное положение. Хозяйство крестьян основывается на частной собственности и мелкотоварном производстве. Вследствие этого крестьянство отличается двойственностью: с одной стороны, крестьянин является тружеником, он не эксплуатирует чужого труда, и это сближает его с рабочим; с другой стороны, он является частным собственником, и это роднит его с буржуазией. Отсюда неизбежные колебания крестьянства между рабочим классом и буржуазией. Эти колебания не прекратились и в эпоху диктатуры пролетариата.
Чем же объяснить, что крестьянство, которое при капитализме не являлось основным классом, стало после победы Октябрьской революции одним из основных классов советского общества? Это объясняется тем, что после свержения эксплуататорских классов коренным образом изменилось соотношение классовых сил в стране, изменилось и положение крестьянства. В течение первых лет Октябрьской социалистической революции советская деревня осереднячилась. До революции в деревне 65% крестьянских дворов составляла беднота, 20% — среднее крестьянство и 15 %:—кулачество. В 1918 г. в период комбедов часть кулаков была экспроприирована и опустилась до середняков, много бедняков, получивших землю и средства производства, поднялось до положения середняков. Вследствие этого удельный вес бедняков сократился примерно до 30% общего числа крестьянских дворов, а удельный вес середняков значительно вырос, достигнув примерно 60—65%. Середняк стал центральной фигурой земледелия. От взаимоотношений рабочего класса с трудящимся крестьянством, прежде всего со средним крестьянством, зависела судьба социализма, все будущее Советской страны. В этом смысле Ленин говорил, что союз рабочего класса с крестьянством — это альфа и омега Советской власти, необходимое и достаточное условие её прочности.
Руководящая роль в этом союзе принадлежала и принадлежит рабочему классу. Ленин и Сталин неоднократно подчеркивали руководящую роль пролетариата как единственного класса, способного привести к победе социализма и осуществить задачу уничтожения классов.
«Только тот из угнетенных классов,— учил Ленин,— способен своей диктатурой уничтожить классы, который обучен, объединен, воспитан, закален десятилетиями стачечной и политической борьбы с капиталом, — только тот класс, который усвоил себе всю городскую, промышленную, крупно-капиталистическую культуру, имеет решимость и способность отстоять её, сохранить и развить дальше все ее завоевания, сделать их доступными всему народу, всем трудящимся,— только тот класс, который сумеет вынести все тяжести, испытания, невзгоды, великие жертвы, неизбежно возлагаемые историей на того, кто рвёт с прошлым и смело пробивает себе дорогу к новому будущему, — только тот класс, в котором лучшие люди полны ненависти и презрения ко всему мещанскому и филистёрскому, к этим качествам, которые так процветают в мелкой буржуазии, у мелких служащих, у «интеллигенции»,— только тот класс, который «проделал закаляющую школу труда» и умеет внушать уважение к своей трудоспособности всякому трудящемуся, всякому честному человеку». (В.И.Ленин, Соч., т. 29, изд. 4, стр. 360.) .

Новые формы классовой борьбы в эпоху диктатуры пролетариата

С установлением диктатуры пролетариата классовая борьба не прекратилась, она только изменила свои формы. Пролетариат в этот период приобрел новые орудия классовой борьбы. Важнейшим из этих орудий является новый государственный аппарат. «Государство, при диктатуре пролетариата, есть лишь новое орудие его классовой борьбы»,— указывал Ленин. («Ленинский сборник» III, стр. 498.)
Основное изменение в условиях классовой борьбы пролетариата в переходный период от капитализма к социализму стоит в том, что он ведет теперь борьбу в качестве господствующего класса, используя против своих врагов все средства, какие имеются в руках господствующего класса, все орудия государственной власти: армию, суд, тюрьмы, разведку и т. д.
В набросках брошюры «О диктатуре пролетариата» (1919—начало 1920 г.) Ленин охарактеризовал новые формы и задачи классовой борьбы пролетариата. Ленин отметил пять новых форм классовой борьбы в эпоху пролетарской диктатуры:
1)Подавление сопротивления эксплуататоров. О подавлении сопротивления эксплуататоров Ленин говорил как о задаче и содержании целой эпохи, всего переходного периода. Победивший пролетариат подавляет сопротивление свергнутых классов при помощи различных средств: прямыми военными мерами ликвидирует контрреволюционные заговоры, саботаж, вредительство, лишает эксплуататоров политических прав, принимает меры экономического воздействия и т. д.
В ходе классовой борьбы выявилась теснейшая связь между внутренними и внешними врагами пролетариата. Социалистическая революция одержала победу первоначально лишь в одной стране, окруженной капиталистическими государствами. Поэтому у нее оказался не только внутренний, но и внешний фронт классовой борьбы. Капиталистическое окружение поддерживало все враждебные советской власти классовые силы внутри страны.
2)Гражданская война. Гражданская война есть крайняя форма обострения классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией, это открытая борьба между классами с opужием в руках. В силу многообразных международных связей капитализма гражданская война победившего пролетариата против национальной буржуазии перерастает в войну с буржуазией окружающих империалистических государств. Так и получилось в 1918-1920 гг., когда Советской Республике пришлось отбивать объединённый натиск иностранных интервентов и белогвардейской контрреволюции.
3)Нейтрализация мелкой буржуазии. Это своеобразная форма классовой борьбы, которая вытекает из двойственного положения мелкой буржуазии. Задача пролетариата по отношению к мелкой буржуазии состоит в том, чтобы пресекать ее колебания в сторону буржуазии и вести за собой. «Нейтрализация складывается из убеждения, примера, обучения опытом, пресечения уклонений насилием и т. п.»,— отмечал Ленин. («Ленинский сборник» III, стр. 495.) Формулировка этой задачи, данная Лениным в его наброске о формах классовой борьбы в эпоху диктатуры пролетариата, соответствовала первому периоду революции, когда партия проводила политику нейтрализации среднего крестьянства. В дальнейшем после упрочения советской власти, с конца 1918— начала 1919г., партия большевиков перешла к политике прочного союза с середняком. Она руководствовалась лозунгом Ленина: «Уметь достигать соглашения с средним крестьянином – ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту». (В.И.Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 171.) При этом сохранила своё значение та основная задача, на которую указывал Ленин, говоря об этой форме классовой борьбы,— государственное руководство пролетариата в отношении непролетарских трудящихся масс.
4) «Использование» буржуазии. Указывая на эту форму классовой борьбы, Ленин имел в виду то, что пролетариат ставит себе на службу буржуазных специалистов, использует их опыт в организации производства. Пролетариат берет власть, не располагая еще достаточным опытом и знаниями, необходимыми для управления, руководства хозяйством. Этим он, между прочим, отличается от всех прежде господствовавших классов, которые имели возможность еще в недрах старого строя создавать свою культуру, овладевать знаниями и навыками, необходимыми для управления. Напротив, пролетариат получает такую возможность только после свержения старого строя, сбросив с себя ярмо капиталистической эксплуатации. Отсюда для победившего пролетариата вытекает необходимость поставить себе на службу буржуазных специалистов, использовать их опыт и знания, чтобы научиться искусству управления и хозяйничанья. Использование буржуазных специалистов принимает характер классовой борьбы, потому что победившему пролетариату приходится пре-одолевать их сопротивление, пресекать силой попытки саботажа, вредительства и т. д.
5) Воспитание новой дисциплины. Перед рабочим классом стоит задача — воспитать всех трудящихся в духе новой, сознательной, социалистической дисциплины труда. Воспитание социалистической дисциплины — это своеобразная форма классовой борьбы, при помощи которой пролетариату приходится преодолевать сопротивление отсталых групп и слоев трудящихся, зараженных навыками капитализма. «Разве классовая борьба в эпоху перехода от капитализма к социализму,— писал Ленин,— не состоит в том, чтобы охранять интересы рабочего класса от тех горсток, групп, слоев рабочих, которые упорно держатся традиций (привычек) капитализма и продолжают смотреть на Советское государство по прежнему: дать «ему» поменьше и похуже,— содрать с «него» денег побольше». (В.И.Ленин, Соч., т. 28, изд. 4, стр. 79.).
В воспитании новой дисциплины главную роль играют методы убеждения. Но, как и всякая иная форма классовой оно предполагает также и применение методов принуждения. Меры принуждения должны быть направлены против лодырей, тунеядцев, против тех, кто сопротивляется созданию дисциплины. Ленин требовал, «чтобы ни один жулик (в том числе и отлынивающий от работы) не гулял на свободе, а сидел в тюрьме или отбывал наказание на принудительных работах тягчайшего вида». (В.И.Ленин, Соч., т. 26, изд. 4, стр. 374.) .
Победившему пролетариату приходится подавлять сопротивление эксплуататоров не только в области политики и экономики, но и в области идеологии. В идеологической области сопротивление оказывается даже наиболее упорным, длительным, глубоким, продолжаясь и после того, как сломлено вооружённое сопротивление враждебных пролетариату классов. Поэтому борьба против идейного сопротивления старого общества, против пережитков капитализма в сознании трудящихся является одной из важнейших задач классовой борьбы пролетариата. Без разрешения этой задачи он не может укрепить свое политическое господство.
И в условиях пролетарской диктатуры пролетариат ведёт политическую, экономическую и идеологическую классовую борьбу. При этом политическая борьба по-прежнему остаётся главной формой классовой борьбы. Ленин и Сталин подчёркивали, что ко всем вопросам социалистического строительства - и экономическим и идеологическим — необходимо подходить прежде всего с политической точки зрения, оценивать их политически. Решающим условием успешного преодоления враждебных сил старого общества и построения социалистического общества явилась правильная политика большевистской партии, которая прозорливо и мудро указала пути, ведущие к уничтожению классов.

Социалистическое преобразование экономики СССР и ликвидация капиталистических элементов

В октябре 1917 г. пролетариат победил капитализм, буржуазию политически. В ходе гражданской войны 1918—1920 гг. были отбиты попытки буржуазии и помещиков восстановить при помощи интервентов свое политическое господство, а поддерживавшие их мелкие партии — эсеры, меньшевики, анархисты, националисты — пошли ко дну. Однако в области экономики вопрос «кто — кого» еще не был решен. Капитализм сохранил свои корни в экономике страны: мелкое товарное хозяйство постоянно выделяло из своей среды капиталистические элементы. Поэтому рабочему классу, социализму предстояла решающая борьба с капитализмом: нужно было одержать победу над капиталистическими элементами, чтобы добить капитализм экономически.
Успешное решение вопроса «кто—кого», вопроса о победе социалистических элементов народного хозяйства над капиталистическими, зависело прежде всего от установления правильных экономических взаимоотношений между городом и деревней, от укрепления на новой, экономической, основе союза рабочих и крестьян. В годы гражданской войны этот союз носил военно-политический характер и поддерживался общей заинтересованностью рабочего класса и крестьянства в разгроме интервентов и белогвардейцев. Крестьяне на своем опыте убедились в том, что только власть рабочего класса могла закрепить за ними землю, отобранную у помещиков. С переходом к мирному хозяйственному строительству партия большевиков добилась укрепления союза рабочего класса с трудящимся крестьянством на новой, хозяйственной основе. И рабочий класс и крестьянство были заинтересованы в том, чтобы развитие сельского хозяйства пошло по социалистическому пути, а не по капиталистическому. Капиталистический путь развития мог принести большинству крестьян только разорение, ибо он предполагал обнищание большинства крестьянства во имя обогащения верхних слоев городской и сельской буржуазии. Поэтому крестьянство не могло быть заинтересовано в развитии по капиталистическому пути, чем и обусловливалась общность его коренных интересов с интересами рабочего класса.
В то же время внутри союза рабочего класса и крестьянства были неизбежны и некоторые противоречия. Рабочий класс и крестьянство представляли классы не только различные по своему экономическому положению, но и отличавшиеся разными тенденциями. Для рабочего класса была характерна социалистическая тенденция, а для крестьянства как класса частных собственников — товарно-капиталистическая тенденция. В связи с этим Ленин называл крестьянство «последним капиталистическим классом». Разъясняя приведенные слова Ленина, товарищ Сталин указывал: «Это значит, во-первых, что индивидуальное крестьянство является особым классом, строящим хозяйство на основе частной собственности на орудия и средства производства и отличающимся, ввиду этого, от класса пролетариев, строящих хозяйство на основе коллективной собственности на средства производства.
Это значит, во-вторых, что индивидуальное крестьянство является таким классом, который выделяет из своей среды, порождает и питает капиталистов, кулаков и вообще разного рода эксплуататоров». (И.В.Сталин, соч., т. 11, стр. 96.).
В этих условиях пролетарское руководство в отношении крестьянства имело решающее значение: пролетариат должен был вовлечь трудящееся крестьянство в русло социалистического строительства.
Пути осуществления этой задачи были определены Лениным в его статьях и выступлениях о новой экономической политике и в особенности в его последних статьях, относящихся к январю — марту 1923 г.: « О кооперации», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше». Ленин указывал, что в Советской Республике социальный строй основан на сотрудничестве двух классов: рабочих и крестьян. Несмотря на известные противоречия между этими классами, в нашем социальном строе не были заложены с необходимостью основания для раскола между ними. В связи с этим Ленин ставил перед партией задачу «внимательно следить за обстоятельствами, из которых может вытечь раскол, и предупреждать их, ибо в последнем счете судьба нашей республики будет зависеть от того, пойдёт ли крестьянская масса с рабочим классом, сохраняя верность союзу с ним, или она даст «нэпманам», т.-е. новой буржуазии разъединить себя с рабочими, расколоть себя с ними». (В.И. Ленин, Соч., т. 27, изд. 3, стр. 405.).
В зависимости от этого должен был решиться и вопрос «кто - кого», поставленный Лениным при переходе к нэпу, вопрос о том, кто победит — социалистические или капиталистические элементы. Ленин не раз подчеркивал, что исход этой борьбы зависит прежде всего от правильности политики партии и Советского государства. «Политика есть отношение между классами — это решает судьбу республики». (В.И. Ленин, Соч., т. 26, изд. 3, стр. 248.) При правильной политике партия большевиков и советская власть имели возможность сохранить и укрепить союз рабочего класса с крестьянством под руководством рабочего класса и одержать победу над буржуазией.
Перевести все хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу, на базу со-временного крупного производства — таков путь к социализму, указанный Лениным. В создании крупной индустрии, прежде всего тяжелой, Ленин видел ключ к перестройке сельского хозяйства на коллективных началах. Только на базе новой техники, на базе коллективного труда, учил Ленин, можно вывести крестьянство из нищеты и переработать психологию крестьянина — мелкого собственника – в духе социализма.
Удержав в своих руках политическую власть и основные командные высоты народного хозяйства: банки, крупную промышленность, железные дороги, внешнюю торговлю и пр., рабочий класс располагал необходимыми рычагами, для того чтобы победить капитализм экономически и построить социализм. После кратковременного отступления, продолжавшегося в течение первого года нэпа, советская власть закрепила свои позиции в экономике и перешла вновь в наступление на капиталистические элементы.
Раньше всего наступление на частный капитал развернулось в области торговли. Если в 1925/26 г. в руках частных торговцев было больше 42% розничного оборота, то в 1927/28 г. Удельный вес частного капитала упал до 24,8% розничного оборота. Начиная с 1927 г. оборот частной торговли начал сокращаться не только в процентном отношении, но и абсолютно. В результате развития социалистической промышленности, государственной и кооперативной торговли тысячи средних и мелких капиталистов были вытеснены и пошли ко дну.
Естественно, что наступление на капиталистические элементы города вызывало со стороны по-следних ожесточенное сопротивление. Одной из форм сопротивления классового врага было злостное вредительство верхушки буржуазной интеллигенции в различных отраслях народного хозяйства СССР. По указке иностранных империалистических разведок, при финансовой и иной поддержке бывших владельцев предприятий, находившихся за границей, возник ряд вредительских организаций, пытавшихся сорвать социалистическую индустриализацию страны, разрушить народное хозяйство, подготовить интервенцию против СССР, восстановить в СССР капиталистическое рабство.
Сопротивление эксплуататорских элементов нашло свое отражение и в партии, где рупором разо-рявшейся городской буржуазии явились в 1925—1927 гг. троцкисты и зиновьевцы. «По существу троцкисты пытались создать в СССР политическую организацию новой буржуазии, другую партию — партию капиталистической реставрации». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 266.). В своей борьбе против партии большевиков эти презренные изменники рабочего класса объединились вместе с остатками других разбитых оппозиционных групп в антипартийный блок, воплощавший дух пораженчества и капитулянтства перед капитализмом и стремившийся в угоду империалистам разложить большевистскую партию и повернуть страну на путь реставрации капитализма. Потерпев поражение, будучи идеологически и политически разбит партией, троцкизм перестал быть политическим течением, троцкисты превратились в банду политических двурушников, готовых на любые средства борьбы против народа.
Характерной чертой троцкизма являлось неверие в силы пролетарской революции, отрицание воз-можности союза рабочих и крестьян, отрицание возможности построения социализма в СССР. Троцкисты проповедывали неизбежность «неразрешимых конфликтов» между рабочим классом и крестьянством, рассматривали крестьянство как силу, враждебную рабочему классу, и отвергали возможность вовлечения крестьянства в русло социалистического строительства. Они провокационно утверждали, будто развитие промышленности в СССР может происходить лишь за счет разорения крестьянства, путём его экспроприации и пролетаризации. Эти антиленинские установки могли привести только к развалу союза рабочего класса и крестьянства, к подрыву социалистической индустриализации. Это была капитулянтская программа, рассчитанная на реставрацию капитализма в Советской стране.
Под руководством товарища Сталина партия разгромила троцкизм, идейно похоронила его. Развивая ленинскую идею гегемонии рабочего класса, товарищ Сталин доказал, что рабочий класс может и должен быть гегемоном в отношении основной массы крестьянства в области экономической, в деле строительства социализма, так же как он был в октябре 1917 г. гегемоном крестьянства в области политической, в деле свержения власти буржуазии и установления диктатуры пролетариата. Это значит, что рабочий класс, будучи руководителем крестьянства должен использовать свою государственную власть, для того чтобы вовлечь трудящееся крестьянство в русло социалистического строительства, переделать его хозяйство на началах социализма.
Товарищ Сталин показал, что социалистическая индустриализация страны играет ведущую роль в осуществлении этой задачи. Разработанная товарищем Сталиным и принятая XIV съездом ВКП(б) программа социалистической индустриализации предусматривала укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством и развертывание наступления на капиталистические элементы. Осуществление этой программы вело к неуклонному росту удельного веса и усилению командующей роли социалистических форм хозяйства за счет капиталистических форм. Уже к концу 1927 г., когда определились значительные достижения политики социалистической индустриализации, товарищ Сталин констатировал серьезные успехи в решении вопроса «кто — кого». На XV съезде ВКП(б) товарищ Сталин говорил:
«Этот вопрос был поставлен Лениным в 1921 году, после введения новой экономической политики. Сумеем ли мы связать нашу социализированную индустрию с крестьянским хозяйством, оттеснив частного торговца, частного капиталиста и научившись торговать, или частный капитал одолеет нас, учинив раскол между пролетариатом и крестьянством,— вот как стоял тогда вопрос. Теперь мы можем сказать, что в основном в этой области мы имеем уже решающие успехи…
Но теперь вопрос «кто — кого» приобретает уже другой характер. Теперь этот вопрос переносится из области торговли в область производства, в область производства кустарного, в область производства сельскохозяйственного, где частный капитал имеет свой известный удельный вес и откуда его нужно систематически выживать». (И.В. Сталин, Соч., т. 10, стр. 298-299.).
В крупной промышленности роль частного капитала была уже и тогда ничтожной. Но в мелкой и кустарной промышленности частный капитал занимал еще некоторое место. В последующие годы развитие социалистической промышленности и кооперирование кустарного производства привели к вытеснению частного капитала и из области мелкой промышленности. На XVI съезде ВКП(б) в 1930 г. товарищ Сталин отметил, что вопрос «кто — кого» уже решен в основном в пользу социалистических форм промышленности, решен окончательно и бесповоротно.
Вслед за наступлением на капиталистические элементы в торговле и промышленности партия и Советское государство начали наступление на капиталистические элементы и в сельском хозяйстве. Успешно решить вопрос «кто — кого» в сельском хозяйстве, сломить кулака значило вместе с тем покончить с капиталистическими классами в нашей стране, ибо кулачество было последним и наиболее многочисленным эксплуататорским классом в СССР. (В 1928 г. эксплуататорские элементы в СССР насчитывали 6 801 тыс. человек, что составляло 4,5% общего числа населения, в том числе кулаков было 5 618 тыс. человек, или 3,7% населения.)
Успешное наступление на капиталистические элементы деревни было бы невозможно без разгрома бухаринско-рыковской оппозиции, развернувшей в 1928—1929 гг. ожесточенную борьбу против партии и пытавшейся повернуть страну на путь реставрации капитализма. Защитники и идеологи кулачества — бухаринцы развернули правооппортунистическую, буржуазно-реставраторскую программу, краеугольным камнем которой была проповедь мирного врастания кулачества в социализм. Эти реставраторы капитализма утверждали, что через кооперацию и банки «кулацкие кооперативные гнезда» будут постепенно врастать в систему социалистического хозяйства. По их утверждениям, должны были врастать в социалистическую систему и концессионные предприятия. Эта вредительская «теория» имела своим прямым назначением — доказать желательность свободного развития капиталистических элементов и ненужность их ликвидации. Свою «теорию» бухаринцы дополняли вражеским выводом о затухании классовой борьбы в переходный период, о постепенном угасании классовой борьбы по мере продвижения к социализму.
Разоблачая эту буржуазно-реставраторскую «теорию», товарищ Сталин показал, что единствен-ным путем к уничтожению классов является путь ожесточенной классовой борьбы пролетариата, что уничтожение классов достигается не в результате затухания классовой борьбы, а в результате её обострения.
«Не бывало еще в истории таких случаев, — говорил товарищ Сталин, — чтобы умирающие классы добровольно уходили со сцены. Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающая буржуазия не испробовала всех остатков своих сил для того, чтобы отстоять своё существование… наше продвижение вперёд, наше наступление будет сокращать капиталистические элементы и вытеснять их, а они, умирающие классы, будут сопротивляться, несмотря ни на что.
Вот в чём основа обострения классовой борьбы в нашей стране». (И.В. Сталин, Соч., т. 12, стр. 37-38.)
Товарищ Сталин указывал при этом, что капиталистические элементы, вытесняемые ростом социализма, теряющие почву под ногами, не прекращают своего сопротивления, а, наоборот, переходят к наиболее острым средствам и формам сопротивления. Эти указания товарища Сталина имели неоценимое значение для мобилизации сил рабочего класса и трудящегося крестьянства против их классовых врагов.
Чем ближе была гибель эксплуататорских классов, тем ожесточеннее становилось их сопротивление. Враги применяли самые зверские методы борьбы: организовывали саботаж, диверсии, убийства советских работников, шпионаж в пользу иностранных разведок и т. д. Они делали ставку на интервенцию иностранных держав для свержения советской власти, готовы были распродать родину иностранным империалистам. В борьбе против социализма объединились все враги народа - от бывших белогвардейцев и кулаков до презренных троцкистско-зиновьевских и бухаринских изменников. Но все их вылазки были отбиты советской властью.
Решительно подавляя сопротивление врагов, партия и советская власть подготовили условия для ликвидации кулачества как класса и развернули наступление социализма по всему фронту.
Покончить с кулачеством как классом можно было только на основе массовой коллективизации сельского хозяйства, ибо корни капитализма были в мелком индивидуальном крестьянском хозяйстве. Выполнение таких великих исторических задач, как перевод крестьян на путь коллективного хозяйства и ликвидация кулачества как класса, требовало самой тщательной подготовки, которая «по глубине и размаху может быть смело поставлена в один ряд с подготовкой Великой Октябрьской социалистической революции». («Иосиф Виссарионович Сталин, Краткая биография», изд. 2, М. 1950, стр. 115.). Под руководством товарища Сталина - гениального стратега пролетарской революции — партия большевиков провела эту подготовку и осуществила исторический поворот в развитии деревни.
Во второй половине 1929 г. в деревне развернулось массовое колхозное движение, подготовленное всей предшествующей политикой партии, ростом социалистической индустрии, развитием сельскохозяйственной кооперации, опытом первых колхозов и совхозов, а также решительной борьбой с кулачеством во время хлебозаготовительных кампаний 1928 и 1929 гг.
Проведение сплошной коллективизации означало новый этап в развитии классовой борьбы в деревне. Переход к сплошной коллективизации, как указывает товарищ Сталин, совершался не в порядке простого и мирного вступления крестьян в колхозы, а в порядке массовой борьбы крестьян против кулачества. Сплошная коллективизация сразу приняла характер мощной антикулацкой лавины. Сплошная коллективизация означала переход всех земель в районе села в руки колхоза, а так как часть земель находилась в руках кулаков, то проведение сплошной коллективизации обязательно предполагало ликвидацию кулачества.
Решительное наступление на кулачество было предпринято партией большевиков и советской властью после длительной работы по укреплению союза рабочего класса и крестьянства под руководством рабочего класса, по развитию социалистической индустрии и коллективизации сельского хозяйства. От политики ограничения эксплуататорских элементов партия и Советское государство перешли к политике ликвидации кулачества как класса. Ликвидация кулачества как класса была проверена на основе сплошной коллективизации.
Победа Великой Октябрьской социалистической революции положила начало ликвидации эксплуататорских классов, победа колхозного строя обеспечила завершение этой исторической задачи. «Если конфискация земли у помещиков была первым шагом Октябрьской революции в деревне,— говорилось в решениях XVI съезда ВКП(б) ,— то переход к колхозам является вторым и притом решающим шагом, который определяет важнейший этап в деле построения фундамента социалистического общества в СССР». («ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», ч. 2, изд. 6, 1941, стр. 428.).
Революционный переворот, начавшийся в 1929 г. в нашей деревне, имел своеобразные особенности, отличавшие его от всех прошлых революций. Когда в прошлом назревали глубокие революционные перево-роты, то их материальные предпосылки подготовлялись стихийным экономическим развитием, не зависевшим от воли и сознательной деятельности людей. Своеобразие революционного переворота в развитии нашей деревни, начавшегося в 1929 г., заключалось в том, что его материальные предпосылки создавались партией большевиков и Советским государством сознательно. В то время как в прошлом революционные перевороты осуществлялись в результате напора передовых классов снизу, опрокидывавшего устои отжившего порядка, этот переворот был осуществлен «сверху, по инициативе государственной власти, при прямой поддержке снизу со стороны миллионных масс крестьян, боровшихся против кулацкой кабалы, за свободную колхозную жизнь». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 291-292.). Поэтому, как указывает товарищ Сталин в работе «Относительно марксизма в языкознании», этот переворот был осуществлён не в порядке взрыва, а в порядке постепенного перехода от старого, буржуазного индивидуально-крестьянского строя к новому, социалистическому, колхозному строю.
Именно это соединение планомерного воздействия государственной власти с могучим творческим подъемом самих масс, обеспечило успех социалистического преобразования в деревне. Оно дало возможность разрешить труднейшую после завоевания пролетариатом власти задачу социалистической революции задачу перевода на путь социализма десятков миллионов мелких единоличных крестьянских хозяйств, задачу ликвидации кулачества как самого многочисленного эксплуататорского класса.
В результате осуществления этого революционного переворота кулачество было экспроприировано, подобно тому, как в1918 г. были экспроприированы капиталисты в промышленности, с той, однако, разницей, что на этот раз средства производства, отобранные у эксплуататоров, перешли не в руки государства, а в руки объединенных крестьян, в руки колхозов.
Товарищ Сталин указал, что этот переворот был равнозначен по своим последствиям революционному перевороту в октябре 1917 г. Эта революция разрешила одним ударом три коренных вопроса социалистического строительства:
«а) Она ликвидировала самый многочисленный эксплуататорский класс в нашей стране, класс кулаков, оплот реставрации капитализма;
б) Она перевела с пути единоличного хозяйства, рождающего капитализм, на путь общественного, колхозного, социалистического хозяйства самый многочисленный трудящийся класс в нашей стране, класс крестьян;
в) Она дала Советской власти социалистическую базу в самой обширной и жизненно необходимой, но и в самой отсталой области народного хозяйства — в сельском хозяйстве». («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 292.).
С ликвидацией кулачества как класса был уничтожен последний эксплуататорский класс в СССР. Однако ликвидация эксплуататорских классов не означала прекращения классовой борьбы. Враждебное Советской стране капиталистическое окружение использовало остатки эксплуататорских классов, осколки разбитых партией антипартийных групп и течений для организации вредительства, диверсий, шпионажа, для подготовки новой интервенции против СССР. В лице троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, националистов иностранные разведки нашли готовые кадры для своей шпионской и подрывной работы. В 1934—1938 гг. советская власть разгромила ряд шпионско-вредительских организаций, созданных троцкистско-бухаринскими изменниками и предателями. В связи с этим товарищ Сталин с особой силой, подчеркивал необходимость революционной бдительности. Он неоднократно предупреждал большевиков, что враги народа, доживая последние дни, не оставляют своей борьбы против советской власти, а, наоборот, хватаются за самые отчаянные средства борьбы.
«Надо иметь в виду,— говорил товарищ Сталин в 1937 г.,— что остатки разбитых классов в СССР не одиноки. Они имеют прямую поддержку со стороны наших врагов за пределами СССР. Ошибочно было бы думать, что сфера классовой борьбы ограничена пределами СССР. Если один конец классовой борьбы имеет своё действие в рамках СССР, то другой ее конец протягивается в пределы окружающих нас буржуазных государств. Об этом не могут не знать остатки разбитых классов. И именно потому, что они об этом знают, они будут и впредь продолжать свои отчаянные вылазки.
Так учит нас история. Так учит нас ленинизм». (И.В. Сталин, О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников, Госполитиздат, 1938, стр. 18.).
Руководствуясь этими указаниями товарища Сталина, партия большевиков и советская власть разгромили шпионов и покончили с троцкистско-бухаринскими наемниками капитала.

Международное значение опыта классовой борьбы трудящихся СССР.

Опыт Советского Союза, где уже ликвидированы все эксплуататорские классы, служит и будет слу-жить руководством для трудящихся других стран. Разработанные Лениным и Сталиным пути ликвидации эксплуататорских классов, формы и методы социалистического строительства, основы экономической политики пролетариата в переходный период от капитализма к социализму, опыт классовой борьбы в СССР имеют всемирно-историческое значение.
Ныне при поддержке Советского Союза начали свое движение по пути социализма европейские страны народной демократии (Чехословакия, Польша, Болгария, Румыния, Венгрия, Албания). Эти страны уже вступили в переходный период от капитализма к социализму.
Мощная поддержка Советского Союза обусловила некоторое своеобразие в путях развития и формах классовой борьбы в странах народной демократии. Если в Советской России в 1918—1920 гг. победившим рабочим и крестьянам пришлось вести гражданскую войну против внутренней контрреволюции и защищать свою страну от иностранной военной интервенции, то в странах народной демократии, поскольку они движутся к социализму не в одиночестве, а при поддержке Советского Союза, трудящиеся оказались избавленными от иностранной военной интервенции и гражданской войны.
Однако это вовсе не означало возможности продвижения этих стран к социализму мирным путем, без классовой борьбы, без ее обострения, как это утверждали правооппортунистические и националистические предатели, проникшие в pяды коммунистических и рабочих партий. Развитие стран народной демократии вновь подтвердило, что классовая борьба в переходный период от капитализма к социализму не затухает, а обостряется.
Основные уроки пройденного трудящимися СССР пути и в особенности выводы о неизбежности обострения классовой борьбы в переходный период, о руководящей роли рабочего класса и его партии в строительстве социализма, о решающем значении но-вой государственной власти для подавления свергнутых эксплуататоров и для обеспечения победы социализма, об огромной роли разведки для борьбы со шпионами, диверсантами, вредителями, агентами капитала — все эти выводы имеют решающее значение и для развития стран народной демократии. Политические и экономические преобразования, уже осуществленные в этих странах, например ликвидация помещичьего землевладения, национализация крупной промышленности и банков, могли быть проведены лишь благодаря руководству партии рабочего класса. Известно, например, что в Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Румынии, Польше сначала была национализирована лишь часть крупных предприятий, прежде всего предприятия, принадлежавшие немцам и изменникам народа; затем были приняты законы о дальнейшем расширении круга национализируемых предприятий. Принятие этих законов проходило в борьбе против сил реакции, при сопротивлении колеблющихся элементов. Без руководства партий рабочего класса было бы невозможно обеспечить дальнейшее углубление социалистических преобразований в этих странах.
В ходе ожесточенной классовой борьбы были разгромлены реакционные партии, стремившиеся к ре-ставрации капитализма и империалистического гнета. Вокруг коммунистических партий сплотились все революционные силы, стремящиеся вести развитие своих стран к социализму. В результате этого осу-ществлено объединение левого крыла социал-демократических партий с коммунистическими партиями на базе марксизма - ленинизма в Румынии, Венгрии, Чехословакии, Болгарии, Польше. Создание единых партий рабочего класса, осуществленное на базе марксизма-ленинизма, способствовало усилению руководящей роли рабочего класса во всей общественной и государственной жизни стран народной демократии.
Успешное продвижение стран народной демократии по пути к социализму закономерно вызывает усиление сопротивления классово враждебных сил как внутри этих стран, так и за их пределами. Империалистический лагерь, возглавляемый правящими кругами США и Англии, отнюдь не желает мириться с тем, что народы Центральной и Юго-Восточной Европы сбросили с себя оковы империализма. Стремясь реставрировать капиталистические порядки и сорвать дело социалистического строительства в этих странах, повернуть их против Советского Союза, империалистическая реакция применяет самые гнусные и коварные приемы: организует шпионаж, заговоры, диверсии, убийства, подготовляет интервенцию. Ее штурмовым отрядом служит презренная троцкистско-фашистская клика Тито, пробравшаяся обманным путем к власти в Югославии. Как было установлено на процессах Райка и его сообщников в Венгрии и Трайчо Костова в Болгарии, главарь югославской фашистской банды Тито и его ближайшие сообщники уже давно завербованы и взяты на шпионскую службу англо-американскими империалистами.
Деятельность фашистско-шпионской банды Тито наглядно показывает, с какой злобой и ожесточением борются силы империалистической реакции против демократии и социализма, какие коварные средства применяют эксплуататорские классы и их агентура в борьбе против трудового народа. Опыт трудящихся Советского Союза, разгромивших под руководством партии Ленина - Сталина все происки внешних и внутренних врагов и добившихся победы социализма в СССР, учит трудящихся стран народной демократии революционной бдительности и непримиримости к врагам народа.

| Оглавление |



2. Победа социализма в СССР и изменение классовой структуры советского общества.

Классовый состав населения СССР.

В своем докладе «О проекте Конституции Союза ССР» И. В. Сталин показал, что в результате победы социализма коренным образом изменился экономический базис, а сообразно с этим изменилась и классовая структура советского общества. C победой социализма были ликвидированы все эксплуататорские классы. Не стало класса капиталистов в области промышленности. Не стало класса кулаков в области сельского хозяйства. Не стало купцов и спекулянтов в области товарооборота.
По данным переписи 1939 г., социальный состав населения СССР (без новых республик и западных областей Украины и Белоруссии) был следующим: рабочие и служащие города и села составляли 49,7% населения, колхозники и кооперированные кустари — 46,9, крестьяне-единоличники и некооперированные кустари — 2,6, нетрудящиеся — 0,04%.
Таким образом, ныне все население нашей страны (за ничтожным исключением) состоит уже из трудящихся, и, следовательно, мы прошли главный и решающий этап по пути уничтожения классов. Уничтожена эксплуатация человека человеком, представляющая основную характерную черту классового общества.
В 1920 г. в речи на III съезде РКСМ В. И. Ленин, отвечая на вопрос, что такое классы, сказал: «Это то, что позволяет одной части общества присваивать себе труд другой». (В.И. Ленин, Соч., т. 30, изд. 3, стр. 411.). Таких общественных групп, из которых одна могла бы присваивать труд другой, в СССР уже не стало. В этом смысле наше общество уже нельзя назвать классовым. Но, как мы знаем, ликвидацией эксплуататорских классов еще не исчерпывается задача уничтожения классов. Еще остается некоторая, хотя и не коренная разница между рабочим классом и крестьянством. Следовательно, в нашем социалистическом обществе еще существуют классы, но только трудящиеся классы.

Изменение социальной природы рабочего класса, крестьянства, интеллигенции.


Ныне советское общество состоит, как указывал товарищ Сталин, из двух классов — рабочего класса и класса крестьян. Кроме этих классов у нас существует как особая общественная прослойка интеллигенция. Облик этих социальных групп за годы социалистического строительства в корне изменился.
Рабочий класс СССР не только вырос количественно, но и претерпел глубокое качественное изменение. В его составе нет больше рабочих, занятых на частнокапиталистических предприятиях, ибо таких предприятий в СССР уже не существует; нет сельскохозяйственных пролетариев-батраков, эксплуатируемых кулаками. Все наши рабочие заняты теперь на социалистических предприятиях, рабочий класс полностью освобожден от эксплуатации. «Можно ли после этого назвать наш рабочий класс пролетариатом? Ясно, что нельзя, — указывал товарищ Сталин, — … пролетариат СССР превратился в совершенно новый класс, в рабочий класс СССР, уничтоживший капиталистическую систему хозяйства, утвердивший социалистическую собственность на орудия и средства производства и направляющий советское общество на пути коммунизма». (И.В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 511.).
Изменилось и крестьянство СССР. Оно освобождено не только от помещичьей кабалы, но и от эксплуатации кулаками, купцами, ростовщиками, спекулянтами. Советское крестьянство уже не представляет собой класса мелких производителей, члены которого разобщены, распылены, работают в одиночку в своих мелких хозяйствах с их отсталой техникой и рабски привязаны к своей частной собственности. Напротив, наше советское крестьянство в своём подавляющем большинстве состоит из колхозников, т.е. оно «базирует свою работу и свое достояние не на единоличном труде и отсталой технике, а на коллективном труде и современной технике». (Там же, стр. 511-512.).
Благодаря коллективизации крестьянского хозяйства сделан решающий шаг по пути уничтожения разницы между рабочим классом и крестьянством. Что разделяло раньше рабочего и крестьянина? Прежде всего то, что крестьянин вел свое хозяйство на основе частной собственности на средства производства. Что порождало раньше неизбежные колебания середняка между пролетариатом и буржуазией? То, что середняк был мелким товаропроизводителем, отличался двойственной природой. Но с переходом крестьян на путь колхозов основой их существования стала не частная, а коллективная собственность. Крестьянство порвало с мелкособственническим хозяйством и, объединившись в колхозы, встало в ряды непосредственных строителей социализма.
Уменьшилось также расстояние, отделяющее от рабочих и крестьян интеллигенцию. За годы социалистического строительства сложилась новая, советская интеллигенция, всеми своими корнями связанная с народом, с рабочим классом и крестьянством. Изменился прежде всего состав интеллигенции. Как указывал товарищ Сталин, 80—90% нашей интеллигенции составляют выходцы из рабочего класса, крестьянства и других слоев трудящихся. Изменился и самый характер деятельности интеллигенции. Если до революции основная часть интеллигенции была привязана к колеснице капитала и обслуживала интересы имущих классов, то теперь интеллигенция служит народу. Новая, трудовая интеллигенция вместе с рабочими и крестьянами строит социалистическое общество.
Все эти изменения в социальной структуре советского общества, в облике рабочего класса, крестьянства, интеллигенции нашли свое яркое выражение в морально-политическом единстве советского общества.

Морально-политическое единство советского общества

«Особенность советского общества нынешнего времени, в отличие от любого капиталистического общества, — говорил товарищ Сталин, -