Нередко приходится читать в комментариях, когда заходит речь о расстреле семьи Романовых: ну хорошо, бывший император на высшую меру заработал по самое не могу: и 9-м января, и карательными экспедициями Римана и Мина, и военно-полевыми судами Столыпина, и всем-всем-всем... Императрица, которая не то что «Кедринского» (Керенского), а и Милюкова советовала дражайшему супругу повесить — тоже. Остальные Романовы стали заложниками того принципа, который они сами неуклонно исповедовали, что корона падает только вместе с головой. Но вот слуг, слуг-то за что?..
А между тем ответ очевиден и лежит на поверхности... было бы желание его увидеть. Для этого надо просто-напросто на минуту поставить себя мысленно на место революционеров 1918 года.
Увы и ах, но революция — это не осуществление идеальной справедливости в сферическом вакууме. И главное, о чём должны думать революционеры — выживание революции. Если бы для этого выживания требовалось сберечь жизнь всем Романовым, включая самого царя — надо было это сделать. А если наоборот...
Итак, мы (мысленно) в июле 1918-го. Опасности угрожают революции со всех сторон. Территория её ужалась до размеров былого Московского княжества. С востока — чехословаки, они вот-вот возьмут Екатеринбург, где находится царская семья. С юга — Добровольческая армия, недавно завершившая свой головорезный Ледяной поход, когда она тысячами расстреливала красных пленных. С севера — восстание в Ярославле, устроенное Борисом Савинковым в интересах Антанты. С запада — кайзер, который заключил Брестский мир с Москвой, но этот мир каждую минуту рискует рухнуть, и тогда германские войска одним лёгким движением... одним лёгким движением возьмут Москву и Питер.
6 июля по Брестскому миру был нанесён один сокрушающий удар, выстрелом в императорского посла в Москве. Причём совершили его левые эсеры, которые ещё вчера были частью Советской власти, и даже в момент выстрелов оставались частью ВЧК. Это был чистейший казус белли, но каким-то чудом мир не рухнул...
До расстрела кузена Никки, ввязавшегося с ним в войну, кайзеру, положим, особого дела не было, тут он мог только потереть злорадно руки. А вот расстрел германской принцессы Victoria Alix Helena Louise Beatrice von Hessen und bei Rhein (Hesse-Darmstadt), более известной как императрица Александра Фёдоровна Романова — это совсем другое дело! А уж расстрел её дочерей и сына... Поэтому об их расстреле ничего в советской прессе не сообщалось, говорилось, что они «эвакуированы в надёжное место». Известно об их судьбе стало только позднее, когда в Берлине грянула революция, а Брестский мир рухнул.
Ну хорошо, а причём же тут слуги? А притом, что они становились невольными носителями крайне опасной для Советов информации. О казни германской принцессы и её потомства. Которая, стань она известна белым и от них в Берлине, могла стать той соломинкой, которая ломает спину верблюду... сиречь Советской республике.
Вот поэтому судьба их была предрешена, и отпустить их на все четыре стороны было для большевиков практически равносильно самоубийству.
Какие ещё были варианты?
Не казнить никого из Романовых. С риском, что они попадут к белым, к чехословакам, и число жертв гражданской войны, получившей в свои руки такое «живое знамя», возрастёт в разы или на порядки.
Казнить одного царя, а императрицу и её потомство оставить в живых. С тем же риском, естественно.
Ну, вот и выбирайте.
Жестоко? Вероятно. Но история — это вообще жестокая вещь. Энгельс называл историю «самой жестокой из всех богинь, влекущей свою триумфальную колесницу через горы трупов не только во время войны, но и в периоды «мирного» экономического развития».
Вот, собственно, и всё.
Источник |
